Чтение онлайн

Вместо того чтобы направиться прямо к машине, ожидающей у тротуара, она колеблется. Я наблюдаю, как она подаёт водителю знак подождать минуту, а затем отступает к отелю. Она не возвращается в него. Вместо этого она прислоняется к кирпичной стене здания, запрокинув голову вверх.

Через пару минут она достает свой телефон из кармана. Она смотрит на него еще несколько минут, затем начинает стучать по экрану. В конце концов, она подносит его к уху.

Оливер ругается.

— Черт возьми. Я сказал папе, что он должен попросить частного детектива прослушивать ее телефон. Наверное, она звонит Джонатану. Теперь мы не... — он замолкает, когда в подстаканнике загорается мой телефон. На экране высвечивается имя Скарлетт и наша фотография на Эйфелевой башни.

— Она звонит тебе?

Я так же потрясен, как и он.

— Ответь!

Я молча беру телефон и нажимаю на зеленую кнопку. Делаю глубокий вдох, когда звонок соединяется.

— Крю?

Я засовываю гнев, ревность и смятение далеко-далеко вглубь и пытаюсь казаться нормальным.

— Привет.

Она прочищает горло.

— Привет.

Я внимательно наблюдаю за ней. Ее голова все еще откинута назад. Она яростно прикусывает нижнюю губу.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.

Мгновение тишины.

— Я, э-э, я собираюсь уходить из офиса, — говорит она. Ложь, опять.

— Я ещё не собираюсь домой, — я смотрю на приборную панель машины. Уже почти восемь.

Она не обвиняет меня в нарушении нашего обещания.

— Ох. Ладно. Я собираюсь купить китайскую еду по дороге домой. Хочешь, я тебе что-нибудь возьму?

Выражение ее лица меняется, как только она произносит вопрос. Странно видеть ее реакцию на то, что она говорит. Она звучит нормально. Выглядит огорченной и неуверенной. Не виновной. Что это значит?

— Конечно. Спасибо.

— Хочешь что-нибудь конкретное?

— Ты знаешь, что мне нравится, — я не хочу, чтобы эти слова звучали наводяще, но в них определенно есть какой-то намек.

— Неужели? — она звучит неуверенно.

— Я постараюсь поскорее выбраться отсюда, хорошо? Мы сможем... поговорить.

— Хорошо. Пока, — она вешает трубку, но не двигается с места. Ее поза не меняется, пока она не проводит пальцем по щеке. Она плачет. Осознание поражает меня, как удар молнии, и расплющивает, как двух тонный груз.

— Поехали, — говорю я Оливеру.

— Что она сказала?

— Ничего существенного.

— Ты собираешься…

— Оливер. Клянусь Богом. В последний, блядь, раз. Не. Лезь. Это. Тебя. Не. Касается. Приезд сюда был ошибкой.

Остаток пути обратно в офис проходит в молчании. Я не утруждаю себя возвращением наверх. Я желаю Оливеру спокойной ночи, а затем направляюсь прямо в гараж к своей машине.

Скарлетт ждёт меня. Когда я захожу в пентхаус, она сидит, скрестив ноги, на одном из диванов с видом на террасу и ковыряется в коробке с едой на вынос. Выражение ее лица пустое, когда она поднимает взгляд, и я ненавижу это. Я хочу увидеть улыбку, которой она одарила меня прошлой ночью.

— Ты дома.

Я снимаю пиджак и бросаю его на диван.

— Да.

— Ты голоден? Твоя еда…

— Ты знаешь Натаниэля Стюарта?

Я внимательно наблюдаю за ее реакцией. Она кашляет. Делает глоток воды из стакана, стоящего на кофейном столике.

— Да.

— Когда ты видела его в последний раз?

— Сегодня вечером, — она выдерживает мой пристальный взгляд. По крайней мере, она честна. Хотя она достаточно умна, чтобы понять, что я не стал бы затрагивать эту тему, если бы кое-что не знал.

— Ты что, спишь с ним?

— Нет, — быстро отвечает она.

— Не лги мне, Скарлетт, — предупреждаю я. — Если ты трахаешься с ним, просто скажи мне гребаную правду.

— Это и есть правда, — она засовывает палочки в еду и встает, скрестив руки на груди. —Клянусь.

— Если ты не спишь с ним, тогда зачем тебе встречаться с ним в отеле?

Ее глаза сужаются.

— Ты за мной следил?

— Мой отец. Он заинтересован в возможности для бизнеса и хотел убедиться, что Стюарт чист.

— Когда ты узнал об этом?

— Вчера утром, — признаюсь я. — У него есть фотографии.

— О, где я трахаюсь с Натаниэлем?

Я вздрагиваю.

— Конечно, нет.

— Вот почему ты… прошлой ночью. Ты поверил ему. Подумал, что я обманываю, — гнев, с которым я могу справиться. Боль в ее голосе становится еще сильнее.

— Это выглядело так, Скарлетт. И не то чтобы ты этого не делала.

Она впервые прерывает зрительный контакт.

— Это все в прошлом, Крю.

— Я знаю.

— И меня тошнит от того, что мне это швыряют в лицо. Как будто у тебя ни с кем не было секса с тех пор, как мы поженились.

— Не было.

Она выглядит потрясенной.

— Правда?

— Да, — я закатываю рукава и направляюсь к дивану, вытаскиваю из сумки контейнеры с едой, которые, как я предполагаю, предназначены для меня, и беру пару палочек для еды. Впервые за тридцать шесть часов в груди становится легче. И в результате я умираю с голоду.

— Почему?

Я пожимаю плечами и начинаю есть.

— Не был заинтересован.

Это признание встречено долгим молчанием, когда она опускается обратно на диван и берется за еду.

— Он дал мне денег, — наконец говорит Скарлетт. Когда я оглядываюсь, она снова возится со своими палочками для еды.

— Какого черта тебе понадобились деньги? — спрашиваю я. Еще до того, как она вышла за меня замуж, Скарлетт была самой богатой женщиной в стране.

— Я собираюсь многое унаследовать. Мои родители платили за все: машины, пентхаусы, обучение, кредитные карты. Но у меня нет прямого доступа ни к чему. Точнее не было, пока я не вышла замуж.

— Что?

— Я единственный ребенок в семье. Если бы я не вышла замуж и не завела детей, у Эллсвортов не было бы наследника, — она поджимает губы. — Очевидно, мой отец не хотел рисковать. Он поставил несколько жестких условий в отношении моего трастового фонда. Я уверена, что превращение «Хай Кутюр» в прибыльный бизнес сильно напугало его.

— Тогда тебе не нужно было бы выходить замуж, — понимаю я.

Она кивает.

— Я не была... против этого, — она жестом указывает между нами. — Я просто хотела сделать это на своих собственных условиях, думаю. И если бы я подождала, пока мы поженимся, то «Хай» бы уже был продал. У меня было не так уж много вариантов.