Чтение онлайн

— Я не страдаю забывчивостью, — её собеседник усмехнулся, и на лице его отразилась злость. Он резко склонился к девушке. — В отличие от королевы Норфолка, я никогда не забываю ни о своих поступках, ни об обещаниях.

Ангелина с вызовом взглянула на него. Её глаза сверкнули обидой.

— Не понимаю, причём здесь королева Норфолка, — нервно облизнув губы, парировала она. — Я ни о чём не забывала и никаких обещаний не нарушала, и я не обязана за них расплачиваться. Если есть претензии к моей матери — предъявите их ей лично вместо того, что бы вымещать злость на связанной и беспомощной девушке!

К концу небольшой тирады сердцебиение Ангелины ускорилось до такой степени, что казалось, будто сердце сейчас пробьёт грудную клетку и вырвется наружу, подобно маленькой, бойкой домашней канарейке. Девушка тяжело сглотнула, но не отвернулась. Как оловянный солдатик она храбро продолжала смотреть в глаза Харальду, заставляя себя не отводить взгляда.

Молчание, длившееся, по ощущениям Ангелины, целую вечность, было прервано подошедшей к ним каттегаткой. Не удостоив принцессу и взглядом, она наклонилась к конунгу, что-то зашептав тому на ухо. Воспользовавшись моментом, Ангелина отвернулась, уставившись на костёр. Пока они разговаривали, кто-то из каттегатцев успел подкинуть в него нового хвороста, который резвые язычки пламени с радостью принялись облизывать, довольно потрескивая. Подняв голову, она встретилась глазами с сидящими на втором бревне тремя мужчинами. Активно работая челюстями, они жевали небольшие куски вяленого мяса, негромко переговариваясь друг с другом и время от времени бросая непонятные взгляды в их сторону. Их лица, освещаемые сейчас лишь пламенем костра, были подобны каменным маскам — такие же суровые и грубые, лишённые каких-либо эмоций. Ангелина не смогла даже приблизительно определить их возраст — свойственная только молодым сила и выносливость причудливо сочеталась в них с естественной для взрослых внутренней строгостью и серьёзностью. Это сквозило во всём — в их внешности, в том, как они разговаривали, как двигались; девушка была уверена — встреть она их где-нибудь на улице в обычной гражданской одежде, она бы сразу поняла, что они военные.

Отведя взгляд в сторону, Ангелина вздохнула. Её плеча едва заметно коснулась тёплая широкая ладонь. Повернув голову, она встретилась взглядом с конунгом. Каттегатка, разместившись по правую руку от него, принялась есть, обмениваясь фразами с сидящим рядом с ней товарищем.

— Тебе всё-таки нужно поесть, — спокойно произнёс Харальд. — Я покормлю тебя, если ты не будешь упрямиться.

— Почему бы вам не развязать меня? — В голосе Ангелины отчётливо слышалась усталость. — Я всё равно не смогу сбежать — вас же больше. Да даже если и смогу, я не выживу в лесу в одиночку.

Мужчина тихо рассмеялся. Его смех, грудной и глубокий, мягко ласкал слух девушки, отчего та невольно зарделась — хоть конунг Каттегата и был опасным человеком, вселявшим девушке страх, она не могла игнорировать того факта, что его голос был довольно волнующим. И обстоятельство это только усугубляло её положение — этот голос хоть и звучал как рай, но произнесённое им могло ранить больно, как ад. Харальд был хищником — и об этом не стоило забывать. Пусть он пока и не проявил себя таковым с ней, Ангелина чувствовала, нет, знала — это явно читалось в его глазах — ей не стоит обманываться его приятной наружностью и слишком зарываться.

— Конечно, ты не убежишь, принцесса. — Мягко произнёс конунг, отсмеявшись. — Но кто знает, какая мысль посетит твою обиженную головку? Может, ты захочешь убить кого-нибудь? А я уже потерял своих бойцов из-за твоего побега. Так что, — невесомо коснувшись подбородка Ангелины, он заставил её чуть приподнять голову, — придётся тебе пока побыть связанной, Твоё Высочество. — Убрав руку, он с прежней интонацией произнёс, — так ты будешь упрямиться или позволишь мне накормить тебя?

— Я не буду упрямиться, — сглотнув, быстро проговорила Ангелина.

Харальд удовлетворённо усмехнулся.

* * *

— … а как же ж, Ваше Величество! Места для всех отыщем, уж не тревожьтесь!

— В таком случае, — в голосе конунга звучала свойственная ему спокойная уверенность, — тол Моргентау, проследите за тем, что бы всё было сделано быстро — мои воины порядком устали.

— Конечно, Ваше Величество, — хозяйка постоялого двора активно закивала, неосознанно потирая свои полноватые руки. — Разместим всех со всеми удобствами, можете не сомневаться! Нам не впервой принимать высочайших гостей и, Божество мне свидетель, мы ни разу ещё не ударили в грязь лицом.

— Надеюсь, — достав небольшой холщовый мешочек, конунг раскрыл его и протянул хозяйке "Туманной литы". — Все занятые гостями комнаты должны быть освобождены — постоялый двор наш до завтрашнего утра.

Тол взяла протянутый мужчиной кошель. Нетерпеливо высыпав на стойку небольшую горку золотых монет, она едва не присвистнула, но, вовремя опомнившись, с до комичного важным выражением на лице ответила:

— Как то угодно Вашему Величеству.

Харальд кивнул. Взяв за руку укутанную в тяжёлую меховую накидку Ангелину, он развернулся в сторону отполированной деревянной лестницы, бросив на прощание:

— И пришлите в наши покои служанок — пусть они наполнят ванну.

— Всё сделаем, Ваше Величество!

Холл постоялого двора тотчас наполнился разнообразными звуками — гомон голосов, топот, скрип оживили огромный двухэтажный особняк, будто застывший после прибытия каттегатцев. До ушей Ангелины донёсся громкий смех воинов и вторившие ему застенчивые смешки молоденьких служанок, отправленных сопровождать их в комнаты.

Обернувшись, Ангелина украдкой взглянула на шагающую рядом с высокой русоволосой каттегаткой Ратель, бывшей, как узнала девушка, кем-то наподобие генерала, бледную Семпронию. Руки командирши были по-прежнему связаны, а на щеке имелся внушительный кровоподтек. Её местами изодранная одежда была испачкана грязью и застывшей кровью, как и короткие тёмные волосы военной. Перехватив взгляд норфолки, Ангелина приподняла уголок губ в попытке выдать хоть что-то отдалённо напоминающее ободряющую улыбку, но, заметив брошенный в их сторону полный раздражения внимательный взгляд каттегатки, девушка быстро отвернулась. Не хватало ещё, что бы эта ненормальная заподозрила их в сговоре. Она и без того умудрилась неплохо попортить кровь им обеим за те два дня, что они провели в дороге до Корлема — терпеть пакостные выходки вредной военной больше не хотелось.

Покорно следуя за вцепившимся в её руку Харальдом, Ангелина размышляла над тем, через что ей предстоит пройти в будущем. В её фантазиях пленение у каттегатского конунга должно было обернуться для неё чем-то унизительным и крайне малоприятным, но со времени их встречи мимолётный разговор у костра в лесу был единственным их продолжительным взаимодействием. Всё время пути мужчина лишь ограничивался вопросами о её самочувствии, не предпринимая никаких попыток ни завести с ней беседу, ни — слава Божеству! — причинить ей какой-либо физический вред. Напротив — стоило им добраться до лагеря, как он тут же прислал ей лекаря, залечившего её запястья от уродливых ожогов.

Ангелина испытывала двойственные чувства от сложившейся ситуации — с одной стороны, она была рада тому, что к ней отнеслись подобающим образом, но с другой… нахождение в подвешенном состоянии нервировало её. Сейчас ей хотелось лишь одного — прояснения своего положения, и она была намерена получить это от Харальда сегодня же.

Дойдя почти до конца коридора второго этажа они, наконец, остановились. Пока взволнованный слуга возился с ключом, отчаянно пытаясь вставить его в замочную скважину, Ангелина без особого интереса разглядывала просторный коридор.

Покрытый тёмно-зелёным ковром дощатый пол; украшенные цветными гобеленами с изображёнными на них сценами охоты деревянные же стены, на которых разместились на равном расстоянии друг от друга масляные лампы; стройные ряды однотипных деревянных дверей — одним словом, типичный отель, коих в её мире было валом, разве что этот отличался своим причудливым средневековым антуражем.

— Ваша комната, Ваше Величество, — голос паренька-прислужника предательски выдавал охватившее его обладателя волнение.