Чтение онлайн

– Пойдемте! Голова раскалывается от этого визга!

Пробираясь сквозь людскую круговерть, мы сами не заметили, как оказались возле торговых рядов. Их буквально за одну ночь выстроили вдоль края площади, и теперь вокруг них толпились те, кто предпочитал совмещать приятное с полезным.

– Обожаю провинциальные рынки, – тут же загорелся Максим.

– Ну уж нет! – уперлась я. – Хотите, можете идти, а я подожду в сторонке.

Не слушая возражений, я развернулась и пошла к книжным прилавкам. Народу здесь было поменьше, но порадоваться я не успела, потому что вдруг обнаружила рядом с собой Тартыгину. Деваться было некуда, и я поздоровалась. Она в ответ лишь кивнула и снова уткнулась в книгу.

«Вот денек выдался! Куда ни шагнешь, обязательно на знакомую личность наткнешься», – раздраженно подумала я и, чтобы не маячить за спиной жены Паровоза, медленно пошла вдоль рядов. Время от времени косила глазом на Максима, который стоял возле изделий из лозы и зачарованно их разглядывал.

– Зачем вам это уродство? – крикнула я, теряя последние капли терпения.

Максим в ответ весело помахал рукой. Понимая, что нужно идти его забирать, иначе мы проторчим на этом майдане до вечера, я двинулась в сторону прилавков. И тут вдруг увидела Лену. Вопреки ожиданиям, она подошла охотно и даже, как мне показалось, обрадовалась встрече.

– Где пропадаешь?

– К тетке в деревню ездила.

– На выходные?

– Какие выходные? Так уехала...

– А работа?

Ее лицо помрачнело:

– Туда я больше не пойду.

– Почему? Обиделась? Кстати, тебя Максим разыскивал. Извиниться хотел.

– Мне его извинения ни к чему! Пусть лучше забудет о моем существовании!

– Значит, все-таки обиделась! Только работу из-за этого бросать нельзя. Максим человек случайный. Сегодня он здесь, завтра укатил, а тебе на жизнь зарабатывать нужно...

– Ничего вы не понимаете, – перебила она меня. – Обиды тут ни при чем. Просто от Максима мне лучше держаться подальше. И вы ему не верьте! Он врун! Делает вид, что влюблен в вас, а у самого есть любовница! Отвратительная, мерзкая старуха! Я собственными глазами видела, как она утром из его номера выходила! Сейчас мне бежать нужно, а завтра заскочу к вам и все расскажу.

Лена взмахнула на прощание рукой и растворилась в толпе, а я вдруг поняла, что хочу вернуться в гостиницу. Притомило меня это гомонящее скопище народа. Я поискала глазами Максима, но возле прилавка с плетеными сувенирами я его не увидела. Минуту назад там стоял, а теперь исчез! Я уже собралась уходить, как неподалеку раздался пронзительный женский крик. Он взмывал и взмывал в высоту и вдруг оборвался так же неожиданно, как и возник. Вокруг меня сразу же образовалось небольшое людское завихрение, и в следующую минуту я оказалась практически единственной, кто не двинулся с места. Большая часть народа резво ринулась в проход между палатками, откуда доносились крики.

– Опять подрались, – равнодушно констатировал кто-то рядом.

Пробегавшая мимо женщина услышала это и возмутилась:

– Там человека зарезали!

Сердце у меня екнуло, и я ринулась на крики.

Пробиться к месту происшествия было не просто, желающих поглазеть нашлось предостаточно, но, когда я наконец оказалась рядом с распростертым на земле телом, мне стало дурно. На утоптанной земле лицом вниз лежала Лена. На ее белой блузке пониже лопатки расплывалось алое пятно, а рядом валялся новенький кухонный нож с длинным узким лезвием.

В гостиницу я возвращалась в одиночестве. Максим так и не объявился. Я, правда, об этом не сожалела, хотелось побыть одной. Нелепая смерть Лены меня потрясла. За что могли убить милую, недалекую девочку? Понимала, что ответа на этот вопрос мне не найти, ведь о Лене я практически ничего не знала, и все равно мучилась. Ясно одно – все произошло внезапно. Преступник убийство не планировал и орудие убийства заранее не припасал. Нож был новый, со следами смазки на лезвии и еще незатертой деревянной ручкой. Как раз такими торговали неподалеку от места трагедии. Стащить его в суматохе было несложно, а выполнить остальное и того проще. В толпе, где все торопятся, толкаются и никто ни на кого не обращает внимания, подойти к человеку вплотную и всадить лезвие под лопатку легко! Наверняка в первый момент никто ничего не понял, потому что жертва почувствовала лишь короткую острую боль и решила, что ее просто сильно толкнули в спину. Возможно, она даже смогла сделать несколько шагов, прежде чем упала. За это время преступник успел «выронить» нож и без спешки раствориться в толпе.

Я так была поглощена своими мыслями, что, когда в сумке зазвенел телефон, не сразу сообразила, что его нужно достать.

– Слушаю! – вздохнула я.

– Почему у вас такой странный голос? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Зоя Ивановна.

– Все в порядке, – поспешила я успокоить ее. Деликатнейшая Зоя Ивановна могла почувствовать себя виноватой и расстроиться. – Скажите лучше, как у вас дела.

– Неплохо, – засмеялась она. – Кажется, мне удалось кое-что разузнать! Я тут провела маленькое расследование. Обзвонила всех знакомых и поспрашивала о картине. Я имею в виду «Обнаженную с маской».

– Я поняла! И что?

– Не буду обременять вас подробностями и передам только суть. Я вышла на одного человека... знакомого моей старинной подруги... Ладно, это тоже неважно! Дело в другом. Он утверждает, что картина экспонировалась в Москве в 1938 году.

– Такого не может быть! Мы ведь вместе с вами смотрели каталог за 1938! Нет ее там!

– То была персональная выставка, и проходила она в феврале, а та, о которой говорит он, состоялась в июне.

– И что это за выставка?

– Сборная солянка. Региональная выставка художников Подмосковья.

– И среди них была картина Галлера?

– Анна, вы не поняли. Тот человек не утверждает, что полотно написано Галлером. Он представления не имеет, кто автор. На выставке он лично не присутствовал и «Обнаженную с маской» не видел. Он просто знает, что она выставлялась в Москве в 1938 году.

– Как так может быть? Не посещал, не видел, но знает! Откуда?

– Не перебивайте меня, и я все расскажу, – слегка рассердилась Зоя Ивановна. – На выставке вокруг «Обнаженной» разгорелся скандал, который коснулся семьи моего свидетеля. Его отец был председателем комитета, организовывавшего выставку и отбиравшего для нее картины. Ей придавалось большое политическое значение, на открытие прибыл сам секретарь горкома партии. Обходя залы, увидел изображение обнаженной женщины, и оно его шокировало. Партийный функционер посчитал, что ее вид не соответствует образу советской труженицы и добропорядочной матери семейства. Свое мнение он высказал, стоя перед картиной, громогласно и в выражениях не стесняясь. Самым мягким из них было слово «разврат». Картину тут же убрали, но это не помогло, и на следующий день члены комитета в полном составе были вызваны на ковер. За недальновидность, политическую близорукость и пропаганду буржуазного искусства им грозили крупные неприятности. Время-то было какое!

Мой свидетель отлично помнит, в каком состоянии отец вернулся домой. Слышал, как они с матерью обсуждали сложившуюся ситуацию и прикидывали, чем все может кончиться.

– Если у него такая хорошая память, почему он не знает фамилии человека, из-за которого его отец попал в переплет? Неужели родитель не упоминал имени автора?

– Может, и упоминал, но ему оно ничего не говорило, и он не обратил внимания. Но зато в память запало другое! Фамилия женщины, с которой писалась картина! Отец несколько раз повторил, что скандал разгорелся из-за того, что на полотне была изображена обнаженная натура. В те времена это редкость, неудивительно, что фамилия запомнилась.

Значит, Лиля меня обманула. Галлер ее писал, но она решила скрыть этот факт. Почему? В конце концов, любой женщине должно быть лестно стать музой такого известного художника.

Первый порыв – ехать к Кайсаровой. Однако уже в следующую минуту я передумала. Визит ничего бы не дал. Если у нее имелись причины скрывать этот факт, никакие доводы не заставили бы ее сказать правду. Лиля – женщина не простая, и если б разгневалась, то без колебаний выставила меня вон. В результате путь к ней стал бы закрыт навсегда.