Чтение онлайн

— Конечно, можешь, — заверила меня бабушка. — Только ты ведь не любишь такой сладкий.

— Я сделаю исключение, — елейно проговорила я. Подавшись вперёд, я забрала себе зелёную чашку, а к Николаю пододвинула свою, белую. — Учитывая, что я совсем недавно грохнулась в обморок, лишняя порция глюкозы мне не повредит.

Продолжая буравить бабушку внимательным взглядом, я осторожно подула на жидкость в своей чашке и сделала крохотный глоток. Вкус у “чая” был странный, как, впрочем, и всегда, учитывая, что вместо чайного листа заваривалась какая-то трава. Правда на этот раз я не могла сказать точно, что именно бабушка добавила в заварник, но вкус был необычный: с одной стороны, сладкий, — очевидно, из-за сахара, — но с другой стороны я чётко ощущала привкус горечи на своём языке.

— Ну, что, убедилась, что я не пытаюсь отравить твоего благоверного? — в голосе бабушки отчётливо звучал яд.

— Что у тебя в той банке? — прямо спросила я, кивком указав на жестяную банку на тумбочке.

— Зверобой, — последовал недовольный ответ, вызвавший презрительное фырканье со стороны фельдшера.

— Что? — я вопросительно посмотрела на Николая.

— Зверобой используют для изгнания демонов, — объяснил он. — Мне одна пациентка из соседней деревни рассказывала. Ей всё мерещилось, что вокруг её дома рогатый чёрт ходит.

— И что, правда, ходил? — положа руку на сердце, после событий последних дней я бы ничуть не удивилась.

— Нет, конечно, — коротко рассмеялся мужчина. — Она просто до этого в ночь на Ивана Купала полынь жгла, чтобы нечистую силу отогнать. А при большой концентрации дыма от полыни у людей бывают галлюцинации, вот и привиделось ей.

— Вы напрасно смеётесь над стариками, — мрачно заметила бабушка. — Наши предки издревле все эти средства применяли против всякого рода нечисти. И сейчас их методы помогают.

— Ты поэтому дверной косяк ладаном мажешь? — я посчитала это лучшим моментом, чтобы прояснить всё раз и навсегда. — Нечисть отпугиваешь?

— Злые силы, — чопорно поправила меня она. — У меня и соль везде лежит: и под порогом, и на подоконнике.

— И полынь висит, — кивнул Николай. — У меня достаточно острое обоняние, и я чувствую её запах.

— Вот видишь, Николай чувствует её запах, и никуда не сбегает, значит, никакой он не демон, — я решила немного подыграть старушке и воздействовать на неё в рамках её же логики.

— На очень старых, сильных демонов полынь не действует, — возразила она. — Только зверобой, да и то ежели выпьет.

— Анна Степановна, если я выпью этот ваш волшебный чай, вы перестанете считать меня демоном? — спросил Николай и, дождавшись короткого кивка, решительно забрал у меня чашку. — Что ж, пожалуйста, смотрите.

И принялся медленно, глоток за глотком пить обжигающе-горячую жидкость, а я ощутила внезапный прилив восхищения. Всё-таки Николай просто офигенный! Согласился пить эту горькую гадость только ради того, чтобы произвести впечатление на мою бабушку. Пресловутые бабочки в моём животе оживились, заставив меня чувствовать себя школьницей, впервые влюбившейся в самого крутого парня в классе.

Выпив всё до последней капли, Николай с глухим стуком поставил пустую чашку на стол и победно посмотрел на старушку, которая теперь сидела и с растерянным видом смотрела на него.

— Как же так? — каким-то хрупким, жалобным голосом спросила она, судорожно сжимая узловатые пальцы. — Я ведь была уверена, что это ты!

— Бабуль, ну, ты чего? — меня не на шутку испугало её странное поведение, и я, невзирая на собственную слабость, тут же подорвалась с кровати и подошла к бабушке, бережно обнимая её за плечи. — Ну, ошиблась и ошиблась. С кем не бывает!

— Ты не понимаешь! — горько воскликнула она, и я ощутила дрожь, прокатившуюся по её телу. — Если Николай не демон, то тогда всё напрасно!

— Что напрасно? — я совершенно не понимала, о чём она говорит.

— Всё зря, всё зря, — словно не слыша моих слов, продолжила бормотать старушка. А затем, внезапно отстранившись от меня, она подалась вперёд и вцепилась обеими руками в ладонь Николая. — Забери её отсюда! Христом Богом заклинаю, забери!

— Анна Степановна, успокойтесь, — мягко попросил её фельдшер, накрывая судорожно сведённые пальцы своей рукой. — Разумеется, если вы хотите, я заберу Женю к себе. Но зачем? Она вам разве мешает?

— Да-да, мешает, — поспешно закивала бабушка головой точно игрушка на торпеде автомобиля. — Она девчонка шустрая, днями и ночами незнамо где пропадает, а я ходи, беспокойся. Пусть лучше она у тебя поживёт, ты парень серьёзный, присмотришь за ней, позаботишься.

— Обязательно присмотрю, — твёрдо заявил Николай, послав мне предостерегающий взгляд, видимо, испугавшись, что я начну спорить. В любой другой ситуации я, определённо, именно так и сделала, ведь где это видано, чтобы за меня решали, где мне жить. Но видя состояние, в котором сейчас находится бабушка, я просто не посмела ей возразить. Ну, хочет она, чтобы я убралась из её дома — хорошо, не вопрос. Я уже поняла, что здесь творится какая-то хрень и бабушка, очевидно, в курсе, что к чему, и поэтому отчаянно пытается меня от чего-то защитить. Осталось только выяснить, от чего именно.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнула старушка, выпуская руку Николая из своих ладоней. — Спасибо, Николай. И прости меня, старую дуру, что так плохо о тебе думала.

— Ничего страшного, Анна Степановна, я на вас зла не держу, — заверил он её. — Вы пока отдыхайте, чай вот выпейте. А я вещи Женины соберу.

— Вот не надо! — взмутилась я, решив хотя бы в этом сохранить независимость. — Свои вещи я соберу сама.

Спустя час моя железная красавица уже стояла на лужайке перед домом Николая, а я сама раскладывала свои нехитрые пожитки в его шкафу, чувствуя себя максимально неуютно: несмотря на свои тридцать годиков, мне ни разу не приходилось жить с мужчиной под одной крышей. Чёрт возьми, да я с того момента, как мне исполнилось восемнадцать, и родители благополучно отпустили меня в свободное плаванье, жила абсолютно одна. У меня даже аквариумных рыбок никогда не было. А тут целый мужик. И что с ним делать?

— Я всё ещё считаю, что Анну Степановну стоит отвезти в город и показать психиатру, — прервал мою минутку самокопания Николай, всё это время задумчиво наблюдавший за тем, как я сосредоточенно отнимаю у него жизненное пространство.

Я круто развернулась и вперила в него серьёзный взгляд.

— Моя бабушка не сумасшедшая, — твёрдо проговорила я, недовольно поджав губы. — Неужели вся та хрень, что мы видели в последние дни, не убедила тебя в том, что в этой деревне творится какая-то несусветная дичь?

— Я не отрицаю, что некоторые события имеют под собой сверхъестественную почву, — ровным, спокойным голосом ответил Николай. — Но сейчас мы говорим не об этом, а о твоей бабушке. И как раз её поведение, на мой взгляд, укладывает в рамки обычного старческого слабоумия или помешательства.

— Она не сумасшедшая! — повторила я, сама не заметив, как повысила голос. Осознав это, я немного смутилась, всё-таки крик — не самый лучший способ доказать свою правоту в споре. — Прости, я веду себя как истеричка.