Чтение онлайн

— Откуда ты знаешь? — с подозрением уставившись на меня, спросила одна из женщин. — Ты что ли там была?

— Николай рассказал, — не моргнув и глазом, соврала я. — Он ночью приехал на вызов от вашего участкового, Семёна — это он вытащил отца Никодима из церкви. Так что если вас интересуют причины пожара, все вопросы к нему. А сейчас, дамы, если вы не намерены сию минуту насадить меня на вилы или колесовать, я пройду в дом. Приятно было повидаться.

Решительно оттеснив одну из старушек плечом, я открыла калитку и вошла во двор. На крыльце, в одном только лёгком ситцевом халате, несмотря на осеннюю сырость и прохладу, тяжело опираясь ладонями о колени, сидела бабушка с каким-то жутким каменным лицом. Услышав скрип калитки, она подняла голову и устремила на меня безжизненный взгляд.

— Женя… — слабым голосом проговорила она и протянула в мою сторону сухонькую ладонь с узловатыми пальцами.

— Привет, бабулечка, — я приветливо улыбнулась бабушке. Уверенно пересёкши двор, я приблизилась к старушке и без тени сомнения обхватила обеими руками протянутую ладонь — она была совершенно ледяная. — Пойдём в дом, ты совсем замёрзла.

Я помогла бабушке подняться на ноги и, аккуратно поддерживая её под локоть, завела внутрь.

— Бабы совсем будто белены объелись, — бесцветным голосом сказала она, грузно опускаясь на край кровати. — Я уж думала, ворота мне снесут.

— Тебе чаю сделать? — проигнорировав её замечание, деловито осведомилась я. — Или, быть может, в погреб за твоим любимым крыжовниковым компотом спуститься?

— Нет, ничего не надо, — покачала головой старушка и похлопала ладонью по матрасу рядом с собой. — Сядь. Мне нужно с тобой поговорить.

— Я за этим и пришла.

Я опустилась на кровать рядом с бабушкой и внимательно посмотрела в её прозрачные глаза.

— Надеюсь, теперь ты мне расскажешь, что за чертовщина у вас тут происходит?

Бабушка тяжело вздохнула и накрыла мою руку своей ладонью.

— Я не знаю, когда всё началось, — тихо заговорила она, глядя куда-то перед собой. — Должно быть, много столетий миновало с тех пор, когда в нашем роду появилась первая ведьма. Я никогда не вдавалась в подробности — мне было не интересно. Но тётя Фима говорила, что первую ведьму звали Рада, и она заключила сделку с демоном Леонардом, чтобы колдовской дар передавался в нашей семье из поколения в поколение, от матери к дочери.

Я почувствовала, как холодные пальцы бабушки крепко — почти болезненно, — стиснули мою ладонь.

— Тётя Фима охотно приняла ведьмовское кольцо, — заметила она с горечью. — Ей магия была в радость. Она с готовностью использовала её как во благо, так и во вред. Я же… мне это всё было чуждо. Поскольку мою мать дар обошёл стороной, я надеялась, что и меня минет чаша сия. Только вот когда мне было десять лет, я тяжело заболела — в деревне в тот гот свирепствовала холера. Лекарств не было, и люди мёрли, как мухи. Я бы тоже умерла, но за меня вступилась тётка. По просьбе матери она провела специальный ритуал, позволивший мне жить.

— Что за ритуал? — насторожилась я.

— Она отдала мне двадцать лет своей жизни, — поджав губы, объяснила бабушка. — Двадцать своих, двадцать моей матери, и ещё двадцать отцовские. Итого шестьдесят.

В моей голове всплыли слова Леонарда о том, что время моей бабушки подошло к концу, и у меня по спине пробежали мурашки. Та же, словно почувствовав что-то, повернула ко мне голову и печально улыбнулась.

— Ты всё правильно поняла, Женечка — время, подаренной мне Серафимой, со дня на день подойдёт к концу. Я давно знаю об этом и уже успела смириться. Только вот я надеялась, что вместе со мной умрёт и наше проклятье — чёрный дар, выторгованный Радой у демона.

Я покачала головой.

— Я сделала то, что должна была, — твёрдо проговорила я. — Ты не заслужила того, чтобы вечность гореть в Аду из-за того, что кто-то много веков назад решил, что в нашей семье должен быть магический дар — это несправедливо. Поэтому я забрал кольцо и вернула его Леонарду.

— Ты виделась с ним? — бабушка испуганно посмотрела мне в лицо.

— Да, виделась, — не стала лукавить я. — Мы с ним немного поболтали, и он забрал и кольцо, и книгу.

Бабушка укоризненно покачала головой.

— Я ни разу не виделась с ним, — заметила она. — Общение с демоном — страшный грех.

— Вот и дальше придерживайся этой позиции, — кивнула я. — Дара у тебя больше нет, так что и беспокоить Леонарду тебя незачем.

— Он придёт за тобой, — в голосе бабушки слышалось сожаление. — Он не оставит тебя в покое, пока не сделает своей.

— Почему ты так считаешь? Тебя же он, как я понимаю, не особо преследовал.

Бабушка горько усмехнулась.

— Я не такая как ты. До тех пор, пока я не надела его кольцо себе на палец, во мне не было и намёка на колдовские силы. Ты же с пелёнок была необычным ребёнком. Постоянно смотрела куда-то в стену, смеялась невпопад, а когда стала чуть постарше, начала регулярно разговаривать сама с собой. Когда же Гриша спросил тебя, с кем ты разговариваешь, ты сказала: “с грустной тётей”.

Я не помнила ничего подобного. Хотя, что в этом удивительного? Мало кто способен в подробностях вспомнить себя в раннем детстве.

— Это всё из-за ритуала, — внезапно уверенно заявила бабушка. — Не нужно мне было его проводить.

— Какой ритуал?

— Тот же самый, что тётя Фима провела для меня.

Бабушка тяжело вздохнула.

— Надюше стало плохо посреди ночи — роды начались преждевременно и проходили очень стремительно. Скорую мы так и не дождались, так что тебя принять пришлось мне, — бабушка внезапно громко всхлипнула, и я заметила, что её глаза блестели от слёз. — Когда я взяла тебя на руки, ты не кричала, и я сразу же поняла — случилась беда. Надя была без сознания и не видела, как мы с Гришей пытались делать тебе искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, только всё напрасно. Я не представляла, как посмотрю в глаза дочери и скажу ей, что ребёнок умер. Поэтому мы с Гришей провели ритуал. Я не стала укорачивать Надину жизнь, поэтому ограничилась сорока годами: из-за проведённого надо мной ритуала я не могла быть донором, поэтому их все отдал Гриша.

Я с шумом вздохнула и с ужасом уставилась на бабушку, не в силах поверить в то, что сейчас услышала.

— Дед отдал мне свои годы жизни? — повторила я её слова, чувствуя, как в животе ледяной спиралью сворачивается страх. — Этого не может быть!

— Однако это так, — бабушка стёрла слёзы, выступившие на глазах, и с нежностью посмотрела не меня. — Гриша очень тебя любил и никогда не жалел о сделанном. Незадолго до его смерти мы говорили об этом, и он сказал, что отдать свои годы тебе было лучшим, что он сделал за всю жизнь. Единственное, о чём он жалел, что не отдал все пятьдесят пять. Да, в этом случае, он бы не увидел, как ты растёшь, но у тебя было бы больше времени в запасе.

Не в силах усидеть на месте, я вскочила на ноги и принялась расхаживать взад и вперёд по крохотной комнате, ощущая, как мелко дрожат мои руки. Внезапно в мою голову, точно разряд молнии, ударила мысль, заставившая меня резко остановиться и развернуться лицом к бабушке.

— Откуда ты узнала про ритуал? — спросила я предательски севшим голосом. — Ты сказала, что никогда не разговаривала с Леонардом, следовательно, он не мог тебя этому обучить. У Серафимы, судя по твоим же словам, ты тоже не обучалась. Так откуда ты узнала о ритуале?