Фамильное привидение
Шрифт:
Светлова ехала и внутренне готовила себя к крупному разговору: то бишь представляла, как она будет падать на колени, хватать Инару за полы пальто от Версаче и умолять, умолять…
У входа царила непонятная толчея — клубился небольшой зудящий от любопытства рой. А секьюрити клуба очень энергично разгоняли этот рой зевак чуть ли не тумаками.
Очень осторожно, но Анна все-таки продвинулась поближе.
— Да плохо ей стало! — услышала она голос в толпе.
— Ну вот… А все говорят, занимайтесь спортом! Занимайтесь спортом…
— Да уж… эта, кажется, отзанималась!
— Кто?
— Да Хованская!
— Жена, что ли, того депутата?
— Ну да…
Похоже, Уинстон Черчилль, который, как известно, любил повторять: «И главное — никакой физкультуры!» — на сей раз оказался прав.
И, как выяснилось, уговаривать Светловой было более некого.
— А милицию-то вызвали?
— Да вызвали…
— А «Скорую»?
— И «Скорую»…
— А чего они не едут?
— А что-нибудь полегче вы не желаете спросить?! Почему они не едут! По кочану…
Времени на раздумья у Светловой, в общем, не было нисколько. Только в этой мутной воде — в этой неразберихе и сумятице, вызванной внезапной смертью человека, и можно было еще поймать хоть какую-то рыбу.
— Извините-разрешите, извините-разрешите! — взволнованно запричитала Светлова. — Разрешите мне пройти… Извините… Бедная тетя! — расталкивая тесно сомкнувшиеся спины любопытных, голосила Светлова. — Пустите меня, пожалуйста, к моей тете!
— Это ее родственница… — пронеслось в толпе. — Племянница приехала!
И толпа подалась, пропуская Светлову внутрь клуба.
Едва Анна переступила со своими причитаниями порог клуба, как на нее тут же набросился взволнованный и взмокший от пота, как будто он сам только что слез с тренажера, молодой человек.
Значок на лацкане его пиджака, свидетельствовал, что перед Светловой администратор клуба.
— Если это ваша тетя, то заберите ее немедленно!
— Я заберу, заберу…
— Не «заберу, заберу», а просто сию же минуту!
— Да подождите вы! Что уж вам так не терпится?! — укорила Аня взволнованного администратора.
— Не терпится?! — взмолился администратор. — Да если ваша тетя полежит у нас в зале еще минут сорок — мы лишимся половины клиентов!
— Да заберу я… свою тетю… Что вы в самом деле… Вы только скажите, как же это все случилось? Бедная тетя!
— Ну что вам сказать… — Молодой человек приложил носовой платок к вспотевшему лбу: — Это произошло прямо в тренажерном зале…
— Да?
— Наш врач говорит, что сердце…
— Вот как… — Светлова вполне искренне вздохнула.
Теперь был понятен и энтузиазм клубных охранников, лупивших любопытный народ под ребра… Приверженец здорового образа, окочурившийся прямо на тренажерной дорожке, — это, разумеется, не самая удачная реклама для фитнес-клуба.
Да, Инара Оскаровна, как пишут в таких случаях в некрологах, и «умерла, как жила» — в движении, накручивая километры на кетлеровской бегущей дорожке тренажера.
Сердце. Слишком большая нагрузка.
— Может быть, Инара Оскаровна что-то ела, пила? — поинтересовалась Светлова у взволнованного администратора.
— Нет… Кажется, она не посещала бар.
— Точно ничего?
— Ну, если только немного минеральной воды… Знаете, как обычно. У нее же была с собой минеральная вода.
— Может быть, она говорила по телефону?
— Говорила. Конечно, говорила. По своему.
— Расскажите поподробнее, что она делала с момента своего появления в клубе?
— Ну, что можно делать в клубе… Занималась, конечно.
— И все?
— И все.
— Ну подумайте… Может, она куда-то выходила? С кем-то разговаривала из посетителей клуба?
— Ни с кем она не разговаривала. Она вообще не любит тары-бары разводить. Как торпеда дамочка — словно нацелена на что-то, и никаких отклонений в сторону: прибежит, накрутит свои километры, выжмет положенные килограммы — и в душ. Ну, и дальше куда-то побежала!
— Вот как… — разочарованно протянула Светлова.
— Но вы правы: она выходила.
— Точно?
— Ей позвонили снизу от поста охраны, и Инара Оскаровна спускалась туда, ко входу в клуб.
— Ее там ждали?
— Ну, очевидно.
— Кто?
— А вот об этом вам охранника лучше спросить… Эй, куда же вы? А кто заберет вашу тетю?
— Да вон уже «Скорая» приехала, — успокоила Светлова взволнованного администратора. — Она и заберет.
А про себя Анна подумала: ее счастье, что пока не приехала милиция… И это значит, что она успеет переговорить с охранником.
Это стоило денег…
Секьюрити, набычившись, глянул на купюру и, покоренный ее достоинством, убрал в карман.
— С кем Хованская разговаривала возле входа в клуб? — с места в карьер приступила к делу Светлова.
Ей нельзя было терять ни минуты. Ко входу уже подруливала милицейская машина.
— Да не разговаривала она…
— А что же она здесь делала?
— Ей передали письмо.
— Письмо?
— Да. Она взяла конверт, открыла его и… И все.
— И все?
— Да. Сказала только: «Чушь какая-то» — и выбросила конверт в корзину.
— И?
— И ушла опять заниматься.
— Что же было в этом письме? — удивилась Светлова.
— А ничего… — Охранник пожал плечами. — В том-то и дело, что ничего.
— Как это?
— Так. Пустой лист бумаги. Она стояла рядом, и я отлично это разглядел.
— А где же та корзина? — Светлова огляделась по сторонам.
— Да вот.
— Эта, что ли?
— Эта.
— Но она пустая!
— Ну пустая… Уборщик только что проходил. Прибрался, наверное…
— Вот как… Но кто же передал письмо Инаре Оскаровне?