Чтение онлайн

Что, если это он?

По Аниной просьбе, Дубовиков, используя «свои возможности», навел справки в учреждении, где работал Глинищев.

Там, в этом учреждении, к счастью, все оказалось чин чином — вахта, проходная…

— Алексей Глинищев? Да уж у нас все отмечено! Это кругом бардак, а у нас порядок — как был, так и остался, — объяснили капитану на вахте. — Хоть к зубному тебе, хоть к гинекологу, а покидаешь рабочее место — сделай запись, отметься.

— И?..

— А вот, пожалуйста! Пятого, восемнадцатого, опять пятого… Отпрашивался по семейным обстоятельствам.

Пятого, восемнадцатого, опять пятого…

Светлова рассыпалась в комплиментах, благодаря капитана Дубовикова за «проделанную работу».

Оставалось сопоставить эти числа.

Что ж…

Выходило, что в один из этих дней «старик» и совершил нападение на Генриетту.

Теперь многое становилось ясным… Однако отчего-то эта ясность не прибавляла Светловой и Генриетте оптимизма.

Ибо чем ясней становилась картина преступления, тем очевиднее было, в каком тупике оказался подозреваемый Ладушкин. Даже если они, Аня и рыжая, точно узнают, кто, когда и как, — это будет, увы, знание, не имеющее практического применения… Для личного пользования, так сказать, а вовсе не для свершения правосудия. Ибо все было проделано преступником настолько чисто, что доказательств, которые заставили бы милицию переключиться с Ладушкина на настоящего преступника или уж тем более — заставили виновного прийти с повинной, найти им, увы, оказалось, не по силам.

— Что это? — Аня удивленно открыла книгу, которую протянула ей Генриетта. Новенькую, явно только что из типографии.

— Что?! — довольно усмехнулась рыжая. — Это, Аня, книга Софьи Кирилловны Витенгоф, царствие ей небесное… Мемуары. Воспоминания. «Записки старой эмигрантки». А ты посмотри, какой тираж… Ты видишь, сколько тысяч экземпляров?

— Вижу! — Светлова ошеломленно заглянула в книгу.

— То-то… знай наших! Скоро вся страна будет в курсе… Во всяком случае, ее лучшая часть. Ведь слово «аристократия», как я выяснила во время просмотра телеигры «О, счастливчик!», означает «власть лучших». Вот пусть эти «лучшие» и узнают, что к чему… У кого и какая родословная…

— Генриетта, но ка-ак?! Как это удалось издать?

— Представь, удалось…

— И так быстро?!

— А я позвонила ему и сказала, что снова возьму в заложники.

— Кому, Генриетта?

— А менеджеру среднего звена Мартемьянову.

— Сумасшедшая! А он?

— А он сказал, что, конечно, любит аттракционы, но у него совершенно нет времени.

— Бедный человек…

— Хотела бы я быть такой же бедной…

— И что же дальше?

— Ну, он, естественно, спросил, чего я хочу.

— И вправду — естественный вопрос… — согласилась Светлова. — Ну а ты?

— А я сказала, что нам очень нужно издать книгу одной старушки.

— А он?

— А он сказал: «Чтоб вас всех — вместе с вашими старушками!»

— И?

— А я сказала: «Хорошо, пусть, но потом! А сейчас мне надо выручать мужа. И для этого — смотри вышесказанное: нужно издать книгу одной старушки…»

Генриетта, вдруг задумавшись, замолчала.

— А что дальше-то? — Светлова умирала от любопытства.

— Знаешь, Анечка. По-моему, он очень неплохой человек… этот менеджер среднего звена… — наконец прервав паузу, заметила рыжекудрая супруга Гоши Ладушкина. — Ведь, если честно, он мог запросто послать меня куда подальше…

— Геня, а как же Ладушкин?! — осторожно заметила Аня, смущенная ее задумчивостью.

— Да-да… конечно. Ты права… — отмахнулась от каких-то затуманивших мечтательной дымкой ее взор мыслей Генриетта.

— Ну, а дальше-то что? — не давала ей передышки Светлова.

— А дальше он сказал, что в Индонезии сейчас волна — как раз для правосторонних серферов… И находиться у меня в заложниках ему совершенно некогда. Стало быть, придется ему, как ни крути, «эту старушку издать».

— А при чем тут серферы?

— При том! Серферы, это те, Аня, кто серфингом занимается. Им, видишь ли, непременно нужна океанская волна. И они, эти серферы, бывают правосторонние и левосторонние. И волна им нужна разная…

— Как левши и правши, что ли?

— Не совсем. Но мысль немного ухватываешь…

— А при чем тут…

— Так вот, в Индонезии, куда он собрался в отпуск, сейчас волна как раз для правосторонних серферов.

— Ну…

— А он как раз правосторонний! И у него отпуск, понимаешь?!

— И что?

— А в следующий раз для правосторонних волна будет уже только в марте… И вообще получается, что ему прямая дорога в «лист лузеров».

— Я ничего не понимаю. Просто голова кругом идет. А это-то что такое? «Лист лузеров»?

— Ну, «лузеры» — это серферы, которым хронически не везет: куда бы и когда бы они не приехали, сразу нет ветра и волны. Даже если по прогнозу погоды железно обещано, что все это будет! Неудачники они, короче, понимаешь?

— Немного…

— Ну, а «лист лузеров» — это их список, список этих неудачников… Их компания в Интернете! И вот Мартемьянов боится, что туда попадет, в список этих неудачников!

— Геня, я не понимаю, какое это все имеет отношение…

— Как же не понимаешь?! — с жаром набросилась на нее Генриетта. — Все серферы — фанатики! И Мартемьянов — тоже. Если я возьму его в заложники, он будет тут сидеть у меня в подвале, а в Индонезии в этот время — волна?! Потом я его отпущу, а волны уже нет?! Человеку и так не везет: куда ни приедет со своей «доской» — всюду штиль!

— Не надо так горячиться, Геня, — осторожно попробовала успокоить ее Светлова, — все-таки не забывай, это именно ты собиралась брать его в заложники и сажать в подвал, а не я… Но в общем… Я, кажется, начинаю понимать…

— Ну, наконец-то!

— И что же? Как же вы вышли из этого сложного положения? — поинтересовалась Светлова, глубоко вздохнув. Мир был полон причуд, о которых она и не подозревала…

— Ну, он велел своему помощнику срочно заняться подготовкой рукописи к изданию, заключить договор с типографией и все такое…

— И?

— А сам в Индонезию уехал, — вздохнула Генриетта.

— Понятно! — Аня уверенно перелистала книгу — на страницах мемуаров Софьи Кирилловна она ориентировалась уже неплохо — и толстым красным фломастером, ярко заалевшим на странице, обвела то место, где Витенгоф вспоминала о смерти морского офицера и потомственного дворянина Алексея Глинищева…

Потом Аня набрала хорошо известный ей номер телефона…

В трубке раздался мужской голос.

— Алексей?… Да, это я, Генриетта… — промурлыкала как можно беззаботнее Светлова. — Рада вас слышать! А Алена?.. Гуляет с ребенком? Понятно… Я? Спасибо, ничего… Приехать к вам гости? Да, в общем, с удовольствием… Спасибо за приглашение… Да что вы говорите?! Вы купили щенка? Какая прелесть! Очень хочу посмотреть, очень… Фоксик? Маленький хорошенький фокстерьер? Ну, какая прелесть! Алена тоже меня приглашает?.. Спасибо, спасибо… Ну, конечно, пойдем все вместе гулять… Здорово! Конечно, приеду. Можете не сомневаться… Прямо сегодня? Право, не знаю… Может быть, лучше завтра?.. Погода хорошая, это верно… Вы правы… Ну, хорошо, давайте сегодня… Сегодня вечерком? Отлично… Спасибо… Знаете, а давайте, я не буду подниматься наверх к вам в квартиру. Встретимся прямо у вашего подъезда? Ровно в семь, хорошо? Чтобы сразу на прогулку. Мне так, надо признаться, не хватает прогулок на свежем воздухе. Вы словно угадали мое желание… Ну надо же: маленький хорошенький фоксик, какая прелесть… Ну и отлично… Ждите… Поезжай, рыжая… — Аня положили трубку и повернулась к настоящей Генриетте. — Это будет твой выход. Спасай своего Ладушкина.