Он рос один — печален, прям и тонок,И звал меня, а я была в бреду,И сердце спрятал он, — я сердца не найду.
Вакханка
Хоть назови его.
Нимфа
Его ФамираЗовут, меня зовут Аргиопэ.
Вакханка
(склоняясь перед Нимфой)
О нимфа гор! Фамире надо мира:Он сердцем чужд и играм, и толпе…
Нимфа
Ты видела Фамиру?
Вакханка
Я слыхала,Как он играл, я слушала, таясьЗа перьями резного опахала,И за слезой вослед слеза лилась,Так сладостно лилась и неустанно,Но медленно и из закрытых глаз,Как в забытьи в полночный часВода разбитого фонтана.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Как-то незаметно среди вакханок появляется мужчина странного вида. Это старый сатир с очень румяным лицом, полный, почти тучный, седой и с начесами курчавых волос на небольших рожках, которые сатир, видимо, прячет. Вид у него очень скромный — существа давно и безвозвратно остепенившегося. Смятение вакхического хора скоро сменяется любопытством при виде смущенных улыбок старика в козлиной шкуре и с узловато-косматыми, но вовсе не воинственными руками.
Силен
(раскланиваясь)
Простите мне, сестрицы.Ваш нарядНас несколько роднит. Я был бы очень радПопасть в ваш нежный плен,Но, к сожаленью, — для менадДавно я только добрый брат.Меня зовут — Папа-Силен.
(Увидев Аргиопэ и приглядываясь удивленно.)
Ба… ба… Кого я вижу?.. Мы знакомы…
(Хору.)
Не правда ли, роскошные хоромы?
Нимфа
(с движением к нему)
Папа-Силен… Вот счастье… Боже мой…
Силен
Перед тобой, как лист перед травой.
(Вполголоса.)
Но Вакховых сперва устроим нянек…
(Ударяет в ладоши.)
По его знаку из лесу быстро выбегают два молоденьких сатира, как две капли воды похожих один на другого. Но только у одного голубая, у другого розовая ленточки в волосах. Малые не особенно внушающего вида, хотя при Силене стараются держать себя с достоинством. Они становятся так, что один загораживает другого.
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
Те же и два Сатира.
Силен
(громко к вакханкам)
Позвольте вам представить — мой племянник.Немножко ветрен, а давно жених.
Вакханка
Который же жених? Здесь двое их…
Силен
Козлятки, как же вы?..
(Протирает глаза.)
И точно — двое,Но лишнего не вижу ничего я…Веселые малютки… И в фиасОни гостей доставят в тот же час…
Пауза.
Сатир с голубой ленточкой
(с поклоном к вакханкам)
Позвольте мне за доброго папашуВам тут же объяснить двоякость нашу.Товарищ мой — заика…О, слегка!Начните спор, и он сейчас спасует:Так у меня — язык, а у него — рука,Я спичи говорю, а он ворует…Так и живем… мы, пары не дробя…Но влюбимся… так каждый за себя.
Сатир в розовой ленточке
Д-д-а, в-в-лю-убимся… так каждый за себя…
Смех. Хор и сатиры уходят.
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
БЕЛЫХ ОБЛАКОВ
Силен и Нимфа.
Нимфа
(подходит к Силену и доверчиво кладет ему голову на плечо)
Папа-Силен — ты должен мне помочь…Иль дай травы такой мне, чтоб безумнойПроснулась я опять. Я погибаю.
Силен
(с шуточным испугом, не отпуская, однако, от себя Нимфу и в тон ей)
Чур, чур меня! Безумья не пророчь;Рукой подать — фиас, и очень шумный,В фиасе же и сам я угораю.
Нимфа
Силен, я — мать, которую не любят.
Силен
Не верят ей — я думаю — скорей.
Нимфа
Я не нужна ему. Пойми: никтоЕму не нужен. Вот, Силен, что страшно.Живет в мечтах он. Сердцем горд и сух…И музыкой он болен.
(Склоняясь на землю к ногам Силена.)
О целительДуши моей безумной!.. Для чего жЯ так люблю Фамиру? И желаньяСкопилися в такой густой туман,В такой густой туман, что умерлаЗа ними и лазурь? На бурю дажеНадежды нет…