Фанатка: после падения
Шрифт:
Попрощавшись с однокурсниками, я попыталась открыть дверку, чтобы выскочить из авто, но ручку заело. Подергав несколько раз рычаг, я беспомощно посмотрела на водителя, и Юра негромко выругался, изо всех сил хлопнув руками по рулю:
— Твою мать, малышка, как ты меня задолбала!
Не сразу до меня дошло, что «малышкой» он назвал машину, а потом вышел со своей стороны, обошел авто и открыл для меня дверку, дернув за рычаг снаружи.
— Я предупреждал, что ей ремонт нужен, — попытался извиниться Юра и кивнул на прощание: — До завтра, Надя!
Я помахала ладошкой Юре и сидящим в салоне однокурсникам, после чего забежала в подъезд. Наверное, впервые после отъезда Лени меня переполняли другие эмоции кроме как тоски по нем. Но переживания о предстоящем студенческом концерте мигом развеялись, едва я подошла к квартире и поняла, что входная дверь не заперта. Мысленно выругав себя, что не повернула ключ утром после выхода, я взмолилась, чтобы воры или кто похуже не пробрался. Хотя это врядли могло произойти — дом новый, с видео-домофонами и прочими системами наблюдения. Тут муха не пролетит незамеченной, не то что воры!
Тихонько заглянув в прихожую, облегченно выдохнула. Никаких воров, конечно же, не было. Зато на полу стояли знакомые мужские ботинки. Сердце запело от радости, и с победным криком, скидывая на ходу куртку, я пробежала по квартире в поисках любимого.
— Леня!
Мужчина стоял возле окна на кухне, скрестив руки на груди, и курил. Вид его не предвещал ничего хорошего — брови нахмурены, губы поджаты. Мой любимый однозначно чем-то обеспокоен, и, судя по его недовольному взгляду, которым он меня рассматривал — причина во мне. Опешив от подобного приветствия после долгой разлуки, я остановилась в дверном проеме как вкопанная, не понимая, что происходит.
— Привет, — пролепетала растерянно. Не такой я представляла нашу встречу…
— Кто это был? — кивнул Леня в сторону окна, за которым, словно огромная черная дыра, зияла ночь. Два и два в уме сложились достаточно быстро, и причина Лениного недовольства для меня нарисовалась в банальную мужскую ревность. Ой ли — банальную? Для меня подобное проявление чувств от Филатова сродни самому драгоценному подарку. И, как в дешевых мелодрамах, я попыталась объясниться:
— Староста… Он нас всех по домам развез…
— Да? — недоверчиво сощурил глаза мой любимый. — А почему он тебе дверь открывал? Или самостоятельность уже не в ходу?
— Там дверь заклинило… — я понимала, какая эта глупая ситуация, и так же глупо звучат мои оправдания.
Воистину, благими намерениями стелется дорога в ад. Уж лучше бы на такси поехала, ей-Богу…!
— Дверь? Какого черта эта дверь клинит в середине ночи? Ты вообще в курсе, который час?
— Я не знала, что ты приехал… — ненавижу оправдания. Хотя бы потому, что смысла от них никакого. — Ленечка, поверь, мы всего лишь репетировали выступление…
Одно слово — один шаг. Медленно я приближалась к Леониду, пыталась объяснить ему совсем не двоякую сцену, свидетелем которой он оказался, и страстно, до ломоты в руках желала его обнять. Обнять так крепко, чтобы не то что подозревать, но чтобы даже мысль не подпускал к себе о том, что я могу быть с кем-то еще!
Леня еще пару мгновений всматривался в мое лицо, подозрительно сощурив глаза, а потом расслабился и рывком притянул меня к себе. Легко повернувшись, усадил на подоконник.
— Никаких больше старост, поняла? — пригрозил он, и я, наверное, впервые за то время, что мы вместе, почувствовала, что я для него не просто фанатка, которую он вынужденно впустил в свою постель и свою квартиру. Леня меня приревновал. Я была даже рада, что он так вовремя приехал и застал эту ничего не значащую сцену с Юрой… пусть истинной причины для ревности не было, но так мне понятно, что все же что-то значу для этого грозного и скрытого мужчины.
Целый вечер ее прождал. Специально вырвался на пару дней домой, проверить, удостовериться, что все в порядке, и постараться привыкнуть к тому, что его ждут. А вышло совсем наоборот. Весь вечер Леонид метался по квартире, как раненый зверь, пока не додумался позвонить Валерке, декану Надиного факультета и по совместительству своему бывшему однокласснику.
— Не волнуйся, Лень, — заверил Валера. — Твоя Надя сейчас к КВНу готовится вместе с командой. Вон, весь этаж их репетицию слышит…
О том, что Надю пригласили защищать честь универа на студенческих играх, Лёня уже был в курсе. Девушка сама ему рассказала в тот день, когда ее на первую репетицию позвали. Она еще радовалась, что по какому-то предметы автоматом зачет получит.
Беспокойство немного отступило, и Наде ни звонить, ни писать Леня не стал, решив дождаться ее возвращения и сделать сюрприз. Вино заказал, салатов каких-то из ресторана… Романтика, мать ее… А потом в окно глянул и увидел, как его Надя выходит из какой-то древней легковушки, а дверь ей открывает незнакомый коренастый паренёк. Ничего лишнего, помахали друг другу — и все. Но и этого оказалось достаточно, чтобы кровь в венах закипела. Пусть Леня скрытный, закрытый, замкнутый, какой угодно, но он не табуретка. Он чувствует ревность — жгучую, ядовитую ревность, к тому же ему хорошо знакомо значение слова «измена». Нет, только не Надя…
Пришла, оправдывается. Видно же, что не врет. Хорошей актрисой Надя быть не умеет, а потому Леня научился ее читать как открытую книгу. Конечно, не врет… Если бы солгала… Если бы изменила… Он ведь поверил ей, позволил ей то, что не позволял никому после Марины…! Позволил Наде быть рядом с ним, впустил в свой дом, в свою жизнь, душу, позволил самому себе надеяться на то, что в его жизни наступит наконец хотя бы подобие мира… и он, Леня, не собирается отпускать только что появившуюся надежду на нормальность!
— Я так по тебе скучала, — призналась Надя нетерпеливо, расстегивая ремень на его джинсах, показывая, как именно она скучала. Ее нежные губы легкими поцелуями скользили по его груди, а Леня не шевелился, продолжая всматриваться в ее лицо. Нет, он не скажет, что тоже скучал. Что каждый гребаный день хотел сорваться к ней, ноги ее раздвинуть и долго не выпускать из постели, что ни одной бабе, которые клеились к нему все это время, он не ответил взаимностью, что было вдиковинку как для него самого, так и для парней из группы. О том, что Надя теперь живет в его квартире, они не знали — Леня предпочел личную жизнь скрыть даже от собственных друзей. Он им обязательно все расскажет, но позже. Тогда, когда сам привыкнет к своему новому статусу.
Надя накрыла ладошкой бугорок в его штанах, слегка сдавила и простонала:
— Пожалуйста…
Планки сорвало тут же, то ли от ее действий, то ли от этого слабого стона. Ноги ее раздвинул, одним движением юбку на бедра натянул и, сдвинув тонкие трусики в сторону, наконец сделал то, о чем мечтал все это время на гастролях. Без подготовки, без поцелуев — не до них сейчас. Лене было необходимо показать, чья именно Надя, дать понять, что никаких старост рядом с ней не потерпит. Девушка уже была влажной и готовой, и приняла его с оглушающим стоном, на этот раз громче, звонче, и скрестила ножки за его спиной, удерживая, не отпуская.