Чтение онлайн

– Картерс… можно просто Гарри.

– Людмила, - сказала женщина, глядя все так же недоверчиво и изумленно, - Н…Надеждина. А вы кто такие?

Васильчиков представился, за ним назвался и Романов, усердно вытиравший платком лоб.

– Где я?
– спросила Людмила.
– Что все это значит? Что вам надо?

– Нам, - сказал Романов, - уже ничего. А что нужно от нас - мы и сами не знаем.

– Пойдемте, Людмила, - Картерс помахал чемоданчиком, - мы вас проводим до вашей комнаты.

– Меня обязательно отсюда вытащат!
– твердо сказала женщина.
– Так и знайте!

– Рафик тоже все время так говорил, - вздохнул Романов.

Картерс вздрогнул и бросил на Романова быстрый взгляд.

Вечером Михаил постучал в третью комнату. За дверью послышалось торопливое шуршание, а потом недовольный голос Картерса сказал:

– Входите.

– Гарри, мне надо с вами поговорить, - сказал Васильчиков, плотно закрывая дверь.

Картерс молча показал на свободный стул.

– Вы… что-то знаете, - Михаил постарался, чтобы его слова прозвучали, как утверждение, а не как вопрос.

Картерс помолчал.

– Может быть, да. Может быть, нет.

– Возможно, нам следует поговорить где-нибудь в другом месте?

– Здесь нет других мест, - возразил Картерс, - все одинаковые. Кроме того… я уверен, что их это совершенно не интересует.

– Их?

– Нет, я тоже не знаю, кто они такие, - с раздражением сказал Картерс.
– Вы это хотели спросить?

– Нет. Я хотел спросить, почему вы так отреагировали на слова Романова. Там, возле насыпи…

– Я помню, - Картерс полез в ящик стола и достал несколько листов бумаги.
– Вы никогда не замечали, что мы предпочитаем обращаться друг к другу по фамилиям?

– Эээ… нет, - честно признался Васильчиков.

– Смотрите, - Картерс подвинул к нему листки.

На бумаге красовались семь столбцов. Три — крохотных, в одну — две строчки, четыре — побольше, от трех до пяти.

Васильчикову бросилась в глаза его собственная фамилия в одном из столбиков.

– Ничего не замечаете?
– спросил Картерс.

Михаил прочитал свой столбик. Марисоль Микаэла, Стивенс Мик, Финн Оскар, Васильчиков Михаил.

– Одинаковые имена?
– спросил он.

Картерс кивнул.

– А при чем тут Оскар Финн?

– Еще не знаю, - сказал Картерс, - но выясню. Если успею. Пока могу сказать одно - вы очень похожи. Не знаю, чем. Это не выразить словами. Точно так же Равиль был похож на Божену, как Джордж, Егор и Лука были похожи на Юрия.

– Так почему мы предпочитаем обращаться друг к другу по фамилиям?

– Потому что это не фамилии. Это имена.

– Полушайте, Гарри… Вам не кажется, что это уже слишком? Мне ли не знать, какое у меня имя. Это, в конце концов, чуть не единственное, что я помню.

– А кто сказал, что это ваше имя?

Женщины сидели в «комнате отдыха». Божена, как всегда, что-то вязала и монотонно вела свою обычную лекцию о том, что корпус — это наказание за проступки, и что всем воздастся… От одного звука ее голоса у Васильчикова начинало тоскливо ныть в черепе, где-то за глазницами, и он старался ретироваться как можно быстрее. Но сегодня здесь была Людмила, и ее присутствие интриговало и волновало Михаила, поэтому он осторожно присел на край дивана, рядом с вечно погруженной в себя Верой.

– Неправда!
– наконец привычно не выдержала Жанна, - Божена, ну как ты можешь! Разве же все это похоже на наказание?

Она обвела рукой пространство комнаты. Михаил проследил за ее рукой. Стерильно-белые стены… ни единого пятнышка. Бежевые диванчики. Теплая светло-серая плитка пола. Цветы в горшках… интересно, кто их поливает? А пыль вытирает кто? Ведь не может быть так, чтобы здесь не было никакой пыли, вовсе…

– Нас вытащат, - убежденно сказала Людмила, - не могут не вытащить. Родственники. Друзья.

– Восемь сущностей, - вещала Божена, - число жертвы!

– Число силы, Божена!
– выкрикнула Жанна.
– Мы суть сила. Мы здесь для этого. Это наша награда, спасение. Надо только принять то, что нам дают.

«Бред какой-то, - подумал Васильчиков, - зачем метафизическим сущностям кожаные диваны, экраны в спальнях и процедуры?»

– Людмила, - шепнул он новенькой через голову Веры, не обратившей на него никакого внимания, - не хотите прогуляться? Погода хорошая, двадцать три — тире — двадцать семь градусов Цельсия…

Людмила благодарно кивнула.

– Так значит, вас Михаил зовут?

Они шли по дорожке, усыпанной мелким гравием. По обеим сторонам высились деревья неизвестной породы, распластавшие ветви где-то высоко-высоко, на фоне сине-белого полотнища неба. В тени листвы было прохладно, несмотря на тире-двадцать-семь.

– Михаил.

– Хорошее имя. Означает «подобный Богу».

Людмила улыбнулась.

– А что означает имя Оскар вы, случайно, не знаете?
– спросил Васильчиков.

– Случайно знаю. Тут есть разночтения и разные мнения. Имя произошло либо от древнескандинавского «житель Асгарда», города богов, либо от древнегерманского «копье бога».

«Ничего общего, - подумал Васильчиков, - глупо было верить Картерсу.»

– Знаете, - сказал он, - у меня иногда такое чувство, что всем здесь доступно что-то мистическое. Каждый знает что-то свое, интересное. И только я один какой-то фееричный дундук, который ни о чем не осведомлен.

Людмила рассмеялась и спросила:

– А нас тут правда всегда восемь?

– Правда. Только… разных.

– То есть?

– Понимаете, Людмила… Здесь иногда умирают.

– От чего?

– Ни от чего. Просто умирают. А иногда болеют. У вас ничего не болит?

– Нет.

– Хорошо.

– А если заболит? Что это означает?

– Не знаю, честно. Я тут сам меньше двух недель. Но иногда плохо так, что хоть на стенку лезь.

– И за две недели за вами никто не приехал?
– Людмила смотрела на него с ужасом.