Чтение онлайн

Она непроизвольно поежилась, удивляясь своим мрачным мыслям. Впрочем, на самом деле сделалось довольно прохладно, и она поспешила поднять стекло со своей стороны. Постепенно начало темнеть.

Оставив позади эту мертвую долину, они миновали гряду небольших гор. Вскоре перед ними предстала еще одна вершина, которая в сумерках огромным исполином возвышалась перед ними. Дорога, пролегавшая по ее крутым склонам, выглядела опасной и труднопроходимой. На каждом шагу виднелись указатели с тревожными предупреждениями. Таня в тревоге смотрела в окно, и на каждом крутом вираже у нее от страха замирало сердце. Серпантин горной дороги, на всем протяжении, с одной стороны, прилепившейся к отвесной стене, а с другой обрывающейся в пропасть, представлялся ей последней стезей, ведущей в преисподнюю к дьяволу. Виктор, целеустремленный и целиком сосредоточенный на дороге, и не подумал сбавить скорость, заметив, что на землю спускаются сумерки и начинает быстро темнеть, а ехать предстояло еще почти тридцать километров. Понадеявшись на свой опыт вождения и отменную реакцию, он лишь притормаживал на поворотах. Каждый раз, когда они приближались к очередному «слепому» повороту, девушка в страхе сжималась, ожидая увидеть мчавшуюся им навстречу машину. В один из моментов ей показалось, что колеса с ее стороны зависли над пропастью. Наконец, ее нервы не выдержали.

— Виктор, езжай медленней, — потребовала она.

— Ерунда, — отмахнулся тот, не глядя на нее, — я держу ситуацию под контролем.

В этот момент машина совершила резкий вираж, завизжав покрышками по остаткам асфальта и еле вписавшись в крутой поворот.

— Ну, почему мужчины такие упрямые и самонадеянные?! — с негодованием воскликнула она. Страх ее сменился злостью. Впервые за все время их знакомства она вспылила:

— Тебе наплевать на наши жизни?! На свою и на мою, да?!

— Ну, хорошо, милая, успокойся, — он тут же сбросил скорость почти вдвое, — ты права, уже слишком темно, и дорога здесь такая, что не приведи Господь ехать по ней ночью еще раз. Обратно мы поедем вдоль побережья.

В это время они миновали верхнюю точку, и машина осторожно покатилась вниз.

— Ты в порядке, дорогая? — спустя какое-то время, заботливо поинтересовался Виктор, бросая на свою спутницу быстрые взгляды.

— Сейчас, да. Но ты меня сильно напугал и заставил поволноваться. Не делай больше этого, хорошо?!

— Извини меня, я слишком увлекся.

— Ты уже прощен, — улыбнувшись, она потянулась к нему, чмокнув в щеку.

Где-то на полпути спуска, на глаза им попалась маленькая, аккуратная церквушка, редкостным деревцем примостившаяся на отвоеванном у гор пятачке. Рядом виднелись захоронения. Не останавливаясь, они поехали дальше и уже у самого подножия, где дорога исчезала в узком ущелье меж отвесными скалами, повстречали двигающуюся им навстречу повозку, запряженную лошаком, в которой сидел поп. Возможно, это была лишь всего-навсего игра теней, но Таня успела заметить его удивленный и даже встревоженный при виде путников взгляд, которым, как ей показалось, старый священник предостерегал их о таящейся впереди опасности. Все страхи снова вернулись к ней. У нее возникло странное, тревожное предчувствие, что впереди их ждет что-то плохое.

«Господи, какая я трусиха! Что за дурацкая мнительность?!» — она попыталась взять себя в руки, но тревога не покидала ее, острой занозой крепко засев в душе.

Когда они миновали ущелье, уже совсем стемнело, и Виктор включил, помимо ближнего, дальний свет. Мощные фары, словно прожекторы, прорезали мрак, выхватывая из темноты скалы, придорожные канавы и редкие кусты по обочинам. Впереди, прямо перед ними возвышалась последняя на пути вершина. Теперь водитель вел машину с предельной осторожностью, впиваясь взглядом в круг света перед собой. В полном молчании они преодолели и этот горный кряж и, когда спустились к подножию по другую сторону, внезапно очутились на современной асфальтированной трассе.

Проехав немного, они наткнулись на указатель, возвещающий о том, что ответвление направо приведет их в Лимасол — главный порт острова. Перед ними предстал выбор — либо свернуть в Лимасол и оттуда по хорошей дороге вернуться в Пафос, либо, не побоявшись дальнейших трудностей, продолжить путь, тем более что до цели их поездки оставалось всего пять километров. Немного посовещавшись, они решили ехать дальше.

Неподалеку от развилки виднелась освещенная огнями таверна. Подъехав поближе, они зашли внутрь, в надежде получить от местных жителей уточняющие путь сведения. В этот час таверна оказалась пуста, лишь хозяйка за стойкой позвякивала посудой. К ним тотчас вышел хозяин заведения — седовласый, чисто выбритый грек, держащийся с таким достоинством, словно был, по крайней мере, придворным церемониймейстером, а его поздние гости — царственными особами. На английском он спросил их насчет ужина и, получив от Виктора, в совершенстве владевшим этим и еще двумя языками, отрицательный ответ, недовольно поджал губы. Но, когда узнал о цели визита, вновь оживился и принялся рисовать план, поясняя, как туда лучше добраться. Напоследок он посоветовал отложить поездку до завтрашнего дня, так как сейчас дорога не освещена, а храм пуст. Вежливо поблагодарив, путешественники уселись в машину и двинулись дальше, навстречу неизвестности.

Вскоре они достигли поворота на грунтовую дорогу, ведущую к храму. Рядом, к склону горы, прилепилась то ли забегаловка, то ли «шоп», они толком не разглядели. Когда их автомобиль свернул с трассы и вновь затрясся по ухабам, из магазинчика выглянули люди, с изумлением взиравшие на странных туристов.

Они медленно продвигались по лесной дороге, петляющей среди высоченных столетних сосен, забираясь все выше. В некоторых местах путь пролегал сквозь прорубленные людьми скалы. Внезапно путники вновь очутились у развилки. Небольшой указатель возвещал, что слева съезд упирается в грот с водопадом, правая же наезженная колея ведет к храму. Еще немного и они будут на месте. Несколько раз машина буксовала, попадая колесами в скользкую размытую колею с обнажившимся глинистым грунтом.

Наконец, перед ними возникли темные очертания здания, вокруг которого шла металлическая ограда. Рядом находился святой источник. Виктор развернул машину так, чтобы свет ее фар освещал внутренний дворик и вход в храм. Выйдя наружу, они тут же ощутили, насколько прохладен в горах воздух. Взявшись за руки, озябшие и притихшие, они двинулись к воротам. Те оказались заперты, на табличке виднелась надпись на английском, предупреждающая о том, что идут реставрационные работы.

Недолго думая, они перелезли через невысокую ограду, первым — Муромов, за ним Татьяна. Он помог своей подруге спуститься, подхватив на руки. Затаив дыхание, слишком взволнованные, чтобы разговаривать, они двинулись к храму. На лужайке Виктор обо что-то споткнулся. У него возникло неприятное ощущение, будто кто-то схватил его за ногу. Посветив фонариком, он усмехнулся — теннисная туфля запуталась в волейбольной сетке, натянутой поперек дворика и на данный момент приспущенной вниз.

Храм представлял собой прямоугольную двухэтажную постройку, по сути дела являясь базиликой с нефом [14] , вдоль которого по обеим сторонам располагались кельи монахов, а наверху над ними шел ряд окон, в дневное время освещающих помещение. На второй этаж вела каменная лестница.

С одной стороны храм был окружен лесом, с другой — высилась гора, а сзади площадка, на которой он был когда-то возведен, обрывалась в глубокое ущелье. Виктор попытался припомнить все, что им рассказывали об этом православном храме.

Он был построен еще в двенадцатом веке, когда островом владели крестоносцы, чтобы затем спустя полвека передать Кипр ордену тамплиеров, рыцарей-храмовников. Окруженное множеством тайн и легенд, до сих пор будоражащих пытливые умы исследователей, это духовно-рыцарское братство христиан, принявших обет безбрачия, как никакой другой орден оставило яркий и глубокий, до конца еще не понятый след в истории европейской цивилизации. Кипр являлся одной из их главных резиденций. Многие Великие магистры [15] [16] ордена жили здесь. И, кто знает, не хранил ли этот храм еще одну тайну ушедших в небытие рыцарей?

А может, и в самом деле были они, как их обвиняли, чернокнижниками и язычниками, поклонявшимися статуе Бафомета — одного из демонов рати сатанинской? И не зря ведь христианский государь Филипп Красивый объявил им войну, при поддержке Папы, и казнил Жака (Якова) де Моле — Великого магистра ордена, и все его окружение. Храмовников уличали в дьяволопоклонстве, кощунстве, богохульстве и пороках плоти. И не они ли, рыцари-сатанисты, посредством сети интриг направили орды чингисхановы на земли русские? Не они ли основали Тевтонский орден, рыцари коего аспидами гремучими яростно наскакивали на Православную Русь? Ныне их обеляют, сводя все к необузданной алчности французского короля, позарившегося на воистину несметные богатства тамплиеров, да еще к коварству главы католического мира. Но, как видно, не только алчность, но и Божье провидение двигало умом и сердцем французского монарха Филиппа, в жилах которого, кстати, текла и русская кровь.