Чтение онлайн

– Это верно, – кивнул Нечаев. – Сделать мы ничего не можем. Только ждать и смотреть, как оно все обернется.

Утром, когда они с Калгиным вышли из дома, Нечаев поднял голову и посмотрел на небо.

В медленно разгорающихся и набирающих свет небесах виднелось шесть звезд, образующих правильную окружность. Именно о них наперебой сообщали все средства массовой информации. Кто-то видел во вспыхнувших звездах сигнал разумных существ, астрономы утверждали, что такое событие просто не могло произойти, шесть сверхновых не могли вспыхнуть одновременно в одном месте, и только священники видели в этом тайный знак, предсказанный давным-давно, только и их смущало и озадачивало количество высыпавших в одночасье звезд.

Но лишь трое знали, что происходит на самом деле. Впрочем, нет – почти всё знали: второй пророк церкви Единого Бога Гонтарь, начальник службы его безопасности Постников и кандидат биологических наук Гнатюк, однако Нечаев сомневался, что такое положение дел протянется длительный срок.

– Помалкивать надо, – сказал Калгин. – Ну напугаем мы народ, дальше-то что? С ними все равно никто ничего поделать не сможет! Значит, так, Сергей Иванович, сворачиваться надо, засиделся я у вас. У меня в Москве и своих дел невпроворот. Слушай, Сергей Иванович, где здесь можно пару ящиков помидоров «Бычье сердце» купить? Мне шеф заказал. Он года три назад к вам приезжал, до сих пор при одном только упоминании этого названия восхищенно мычит.

– Сделаем, – рассеянно сказал начальник убойного отдела.

– Иваныч, – спросил Примус, вставая из-за стола, – так я пойду?

– Иди, – сказал Нечаев. – Иди, Коля.

– Кстати, Николай, – остановил оперуполномоченного Калгин. – А почему тебя Примусом прозвали? Все вокруг – Примус, Примус…

– Так, – смущенно сказал Евграфов. – Давно это уже было. У нас занятие по изучению приказов и указаний МВД было. Ну начальнику показалось, что я с соседями разговариваю, поднял меня, отчитывать начал.

А я ему говорю: «За что, Владимир Иваныч? Сижу спокойно, никого не трогаю, примус починяю»…Сами понимаете, Булгакова начитался. Ну с тех пор и пошло…

Он вышел из кабинета начальника, прошел к себе, сел за стол и, воровато оглянувшись на дверь, поднял телефонную трубку, набирая номер.

– Вика, привет, – сказал он, прикрывая трубку ладонью. – «Хванчкару» хочешь? А конфеты «Рафаэлло»?.. А меня?..

– Ну, не в вине счастье, – рассудительно сказали на другом конце провода, – без конфет я тоже могла бы обойтись, а вот то, что ты предложил на третье… Ты же знаешь, не могу отказаться от сладкого. Слушай, Колька, я ведь и располнеть могу! Как ты будешь объяснять жене, что у тебя вдруг появилась внебрачная дочка?

– Времени достаточно, чтобы придумать что-нибудь умное, – нетерпеливо сказал Примус. – Все-таки девять месяцев – не один день. Так что?

– О, господи! – засмеялась Вика. – Конечно же приезжай. И «Хванчкару» свою захвати, о конфетах я уже не говорю!

Шесть звезд, образуя правильное окружие, все еще горели над миром.

Они были видны всю ночь, от заката до рассвета, они светили нагло и невероятно, опрокидывая все представления о вечности, космосе и звездных светилах. О них спорили, о них говорили, их свет вызывал дикие предположения, так же далекие от истинности происходящего, как представления Птолемея об устройстве Вселенной.

Небо манило и тревожило новыми звездами, которые открывались глазам астрономов ежедневно, словно черная тьма космоса покрылась серебристыми мигающими язвочками, от которых не было спасения.

Покраснела и стала медно-красной Луна, она словно придвинулась ближе к Земле, теперь она выглядела угрожающе, она пугала людей округлостью своих чудовищных боков, вздымала в океане многометровые волны, и на страны, что были близки к океанам и южным морям, накатывались цунами, ежедневно разрушая дома и унося в морские глубины людей. Словно чудовищные челюсти, волны перемалывали земляной пирог, принося вместо унесенных плодородных земель белый океанский песок, в котором сверкали золотые улитки и раковины, но до них уже никому не было дела – мертвый богач ничем не лучше живого нищего, живому нечего тратить, мертвому тратить некогда.

Второй пророк скончался в своей резиденции. Обыкновенная история – инсульт, недолгие муки и торжественные похороны, какие только могут случиться у того, в кого верила паства и кто обладал состоянием, сравнимым с национальным доходом десятка развивающихся стран. Похороны второго пророка показывала мировая телекоммуникационная сеть, многие знаменитости, которые за жизнь прошли в своей вере от христианства до каббалы и сайентологии, а устав от нее, обратились к Единому Богу, присутствовали на торжественных проводах человека, который изменил их жизнь.

На телевизионных экранах демонстрировались кадры, на которых второй пророк, облаченный в белый саван, на специальной тележке въезжал в очистительное пламя печи крематория. Дубли и тэтры стояли вдоль стен, провожая пророка в его последний путь.

Первый пророк в белом одеянии был украшен гирляндами цветов, печален и торжественен. «Мы хороним не человека, – сказал он в траурной речи. – Мы хороним святого, прикоснувшегося к скрижалям истины и света, мы провожаем в последний заоблачный путь истинно верующего, который стремится к встрече с Создателем. Верю, что он встретит каждого из нас там, где за облаками звездной пыли сияет ковчег всеобщего счастья».

Нечаев выключил телевизор, вышел на кухню и закурил. Жадная к жизни и не знающая прощения мысль одного из демиургов настигла второго пророка. К этому времени демиурги покинули Россию, каждый из младенцев избрал свой ареал обитания, приближалось время преобразования мира, и страшно было подумать, чем эти преобразования закончатся и закончатся ли вообще. Происходящее пугало и вгоняло в тоску. Ощущение причастности к происходящему рождало острое чувство обреченности.

Старший оперуполномоченный УУР МВД России Роман Калгин погиб при возвращении в Москву. Глупый случай – электроника не сработала, а пьяный диспетчер забыл перевести стрелки на станции Поворино. Такого не случалось более двадцати лет, но все же произошло. Пассажирский поезд на тупиковой линии врезался в цистерну с бензином, погибло двадцать семь человек из первого вагона, в том числе Калгин.

Это могло быть случайностью, но Нечаев в случайность почему-то не верил, все происходящее он воспринимал как продолжение истории с младенцами и укрепился в этом мнении, когда через пять месяцев из Южного федерального округа сообщили, что старший оперуполномоченный уголовного розыска Николай Евграфов погиб при проведении спецоперации в Дагестане. Обезвреживали группу ваххабитов, засевших в частном доме. Бронежилет и защитный шлем были на нем, но случайная пуля угодила Евграфову в незащищенную шею. Он погиб на месте.

Через неделю после его гибели к Нечаеву пришла молодая женщина, назвавшаяся Викой. Даже неискушенный человек догадался бы, что женщина беременна – так явственно платье обтягивало округлый животик. Вика попросила у Нечаева фотографию Николая Евграфова. Кадры еще не успели сдать дело в архив, поэтому Нечаеву без особого труда удалось выполнить ее просьбу – он просто взял последнюю фотографию Примуса из его личного дела и отнес его в экспертно-криминалистический отдел, где с нее сделали несколько хороших дубликатов. Одну фотографию Нечаев спрятал в сейф.