Чтение онлайн

– Извини, что повторяюсь, но ты реально псих.

А ведь в его голосе появилось опасение, которое нужно было закрепить.

Сделав виноватое лицо, я развел руками.

– Прошу меня великодушно простить. Не сдержался. Не подскажете, кто это был?

– Так это Гиря и есть, – проворчал Косарь, явно злясь на себя за приступ страха перед непонятно кем.

– Тогда не стану напрягать свою совесть. Он получил по заслугам.

Косарь снова выдал с дюжину матерных и мало связанных между собой слов, а затем достал телефон. Судя по тому, что попытка связи с другим абонентом удалась, тот, кто явился сюда с глушителем, уже далеко, как и другие нападавшие. Оно и неудивительно: настолько страшная смерть предводителя напугает кого угодно. А ведь мы еще не видели сам процесс формирования жутких скульптур.

Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляда от этой картины. А вот это точно нехорошо. Пришлось усилием воли заставить себя отвернуться к стене. Очень удачно заметил там лавочку, на которую тут же уселся и крепко зажмурился. Там меня и поймал откат. Страшно было так, что хотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом, не открывать глаза и оставаться в наивной иллюзии, что все это понарошку.

Так и просидел минут двадцать, пока Косарь не окликнул меня.

– Да?

– Ты что, уснул? – с подозрением спросил мой неудавшийся наниматель. – Ну ты и…

– Не надо, – перебил я и улыбнулся.

– Окей, – оценил мою вампирскую улыбку Косарь. – Тогда что больше нравится – Бибизян, ну тот, кому гранаты лучше не давать, или Бомбист?

– Больше нравится Назарий Аристархович, можно даже просто Назар.

– Ладно, – пожал плечами наниматель. От этого движения он поморщился, но, переждав приступ боли в плече, все же продолжил: – Я все равно что-нибудь придумаю. Как только станет легче. Да, ты же еще не показал класс как оценщик. Посмотришь яйца?

– Показывайте, – равнодушно пожал плечами я, словно не заметил двусмысленности.

До этого момента я смотрел лишь на собеседника, в туповатой перебранке оттягивая неприятный момент, но все оказалось не так уж страшно. Кто-то сердобольный или, скорее, пугливо-брезгливый накрыл большими рваными кусками черной пленки все тела. По двору ходило человек десять, включая того охранника, что поделился со мной пряниками. Это меня откровенно порадовало.

Чемоданчик с яйцами все так же находился на капоте машины в открытом состоянии. Мне хватило легкого касания, чтобы почувствовать острое желание талантливого ювелира сделать максимально похоже на настоящее изделие.

– Фуфло… – проворчал я, но тут же исправился и добавил громче: – Как у вас это принято говорить. Подделка, пусть и очень качественная. Александр, я вам еще нужен?

– Нет, – мотнул головой Косарь, которого по имени, тем более полному, явно не называли с детства, но все же он не стал возражать против такого обращения. – У ворот стоит гелик, вас отвезут домой. И еще, Назар Аристархович, не болтай про «улей». Не надо.

Взгляд бандита стал жестким, да и чего уж там отрицать – пугающим. В ответ я лишь кивнул и с устало-равнодушным видом пошел к воротам.

И все же моя стратегия дала свой результат. Он принял тот факт, что мы не ровня. Причем никто из нас не выше и не ниже другого, просто находимся в совершенно разных плоскостях. Этому меня тоже научил Филипп Андреевич. Да, историк был одинок в своем обособленном мирке. Он не водил дружбы с другими учителями. На него не была направлена детская любовь, как на нашу биологичку – сердобольную и слегка блаженную бабушку. Но при этом директриса – баба тертая и грубая, не раз костерившая других учителей по матушке, – никогда не повышала голос на историка, а самые отмороженные пацаны не смели откровенно грубить ему, как делали это почти со всеми остальными учителями.

Разговор с Бисквитом на многое открыл глаза. Похоже, меня ждет жизнь на стыке нескольких миров, на которые расслоился социум Женевы. И если не найти равновесие и не занять независимую позицию, сожрут и не подавятся.

Я подошел к потрепанному, но все еще сохранившему остатки лоска гелендвагену и без спросу забрался на заднее сидение. Водитель-человек отреагировал лишь пристальным взглядом в зеркало заднего вида и понимающим кивком. Похоже, ему успели рассказать что-то о новом оценщике, а может, и поведали его новое прозвище. Я не особо тешил себя надеждами – такие погремухи липнут как жвачка на подошву.

За время пути мы с водителем не обменялись и парой слов. Адрес ему наверняка назвал Косарь, а у меня не было никакого желания заводить никому не нужный разговор. Ограничился лишь вежливыми словами благодарности, когда вышел из машины у порога антикварной лавки, чем явно смутил бедолагу.

Когда машина уехала, я посмотрел на свое новое жилище, и снова оно показалось мне другим. В этот раз возникла ассоциация с домом с привидениями. Впечатление смягчали лишь наполненные светом окна соседей и зеленоватое свечение, пробивавшееся сквозь стекла оранжереи, венчавшей двухэтажное здание вместо обычной крыши.

Нужно будет заглянуть туда, коль уж арендатор не возражает. Но сейчас желание забыться сном было намного сильнее любопытства. Внутри дома мрачная атмосфера сгустилась еще больше. Поддавшись какому-то детскому порыву, я прошелся по двум этажам и везде включил свет, а затем улегся на жесткую кровать, которая уже не казалась мне такой неудобной, как раньше.

Но утром все равно закажу себе другую.

Настолько жуткая ересь мне не снилась еще никогда, и это притом, что сладкой мою жизнь в последнее время не назовешь. Когда вскочил посреди ночи, очень порадовался включенному по всему дому освещению. Но даже при этом снова уснул с трудом. И все же когда заглянувшее в окно солнце разбудило меня во второй раз, все ужасы, как реальные, так и привидевшиеся во сне, благополучно отошли в прошлое. Настроение было не то чтобы радужным, но очень близким к умиротворению.

Утро выдалось настолько искристым и свежим, что я широко раскрыл окно и пару минут просто глубоко вдыхал свежий воздух, напоенный странными, но очень приятными ароматами. А также буквально впитывал кожей лица мягкий солнечный свет.

Хороший мне достался дом. Я не жаворонок, но и не убежденная сова, скорее жертва перманентной лени, так что, если солнце станет будить меня каждое утро, расстраиваться точно не стану.

Расстелив коврик прямо посреди спальни, я уселся в позу полулотоса и, сжав в левой ладони щитовик, принялся творить руны. Орк оказался прав: золотистый туман, ставший за ночь значительно гуще, послушно собирался в магический знак, который тут же запросился наружу. Теперь я к этому был готов. Пуская руну через руку в стикер, я вытянул руку вперед и, открыв глаза, увидел светящуюся загогулину размером с кулак, зависшую над горизонтально расположенной палочкой щитовика. А это значит, что трафарет в стикере счел мое творение приемлемым и, чуть подправив его, воплотил в реальности.

Увы, сформировать вторую руну и тем более связать ее нитями с первой не получилось. Второй символ только прорисовался среди тумана, когда первый распался с тихим хлопком.

– Да чтоб тебя! – ругнулся я, с завистью вспоминания, как лихо вязал руны Косарь.

Впрочем, пример чужой ловкости не угнетал, а раззадоривал. Если сумел он, значит, получится и у меня. Вот и продолжал тренировки почти час, пока не израсходовал почти всю живую силу. Когда золотистый туман стал совсем жидким, я в очередной раз открыл глаза, намереваясь прекратить занятия, и только после этого понял, что в комнате уже не один. Это меня не испугало, потому что гостья была совершенно безобидной. Через открытое окно, привлеченная выплесками моей живой силы, залетела фуки. Она нарезала круги вокруг меня, едва слышно треща стрекозиными крылышками и попискивая от удовольствия.