Чтение онлайн

— Посмотрим, — сказал Грант, но Кора покачала головой.

Дюваль, который вполуха прислушивался к разговору, внимательно уставился на проводок, который готовился срастить, и принялся старательно накладывать витки.

Миновав шлюз, Грант мягко опустился на эластичную поверхность стенки улитки и озабоченно посмотрел на судно: некогда блестящий гладкий | металл его поверхности ныне был во вмятинах и ссадинах.

Взмахнув ластами, он поплыл к корме субмарины. Оуэнс оказался совершенно прав. Засасывающий клапан был забит волокнами. .

Грант набрал их полные горсти и рванул. Они поддавались с трудом, многие рвались у решетки фильтра.

В маленьком наушнике послышался голос Микаэлса.

— Как дела?

— Довольно паршиво, — сказал Грант.

— Сколько времени вы там провозитесь? На таймере — 26.

— Еще немного я тут поболтаюсь. — Гран отчаянно тянул переплетение волокон, но вязкость лимфы мешала его движениям и упругие пряди сопротивлялись рывку.

Поднявшись, Кора встревоженно осведомилась:

— Может, кому-то из нас стоит помочь ему?

— Ну что ж... — задумчиво сказал Микаэлс.

— Я пошла! — Она стала натягивать комбинезон.

— Хорошо, — согласился Микаэлс. — Я тоже. Оуэнсу лучше оставаться на штурвале.

— Думаю, что и мне лучше остаться на месте, — сказал Дюваль. — Я почти закончил.

— Конечно, доктор Дюваль, — поддержала его Кора, прилаживая к лицу маску.

Но положение дел практически не улучшилось, когда они втроем оказались у среза кормы: все отчаянно тянули и рвали волокна и, распутывая, пускали по течению, которое медленно уносило их. Начал поблескивать металл решетки и Грант решительно затолкал в клапан несколько оборванных кусков.

— Втащить их я не могу, но остается надеяться, что они не причинят особых хлопот. Оуэнс, а что, если несколько прядей затянет внутрь?

Голос Оуэнса в его ухе сказал:

Они обуглятся и сгорят. Придется основательно чистить двигатель, когда мы выберемся.

— Когда мы выберемся, можете хоть вылизывать свою лодку. — Грант продолжал вытягивать те волокна, которые поддавались его усилиям и заталкивать внутрь самые упрямые. Кора и Микаэлс занимались тем же самым.

— Справились, — сказала Кора.

— Но мы провели в улитке больше времени, — сказал Микаэлс, — чем предполагалось. И в любую секунду какой-нибудь звук...

— Заткнитесь, — с раздражением сказал Грант, — и работайте.

Картер с трудом удержал себя от желания вцепиться в волосы.

— Нет, нет, нет, НЕТ! — застонал он. — Они снова остановились.

Он ткнул пальцем в текст, написанный на листе бумаги, который появился на одном из телевизионных экранов.

— По крайней мере, техник помнит, что не имеет права разговаривать, — сказал Рейд. — В чем, по вашему мнению, причина остановки?

— Откуда, черт побери, мне знать? Может, они остановились попить кофе. Может, принимают солнечные ванны. Может, девушка...

Он прервал себя.

— Словом, не понимаю. И знаю только, что у нас осталось всего двадцать четыре минуты.

— Чем больше они будут оставаться во внутреннем ухе, тем больше шансов, что какой-то дурак издаст звук... например, чихнет.

— Вы правы, — согласился Картер и затем тихо добавил: — Силы Небесные! Есть же самое простое решение, которое мы упустили из виду. Дайте-ка сюда посыльного.

Снова появился охранник. На этот раз он не рапортовал о своем прибытии.

— Вы все еще без обуви? — спросил Картер. —

Отлично. Возьмите вот это, спускайтесь и покажите медсестре. Помните мое обещание выпотрошить вас?

— Да, сэр.

Текст гласил: «ЗАТКНИТЕ ТАМПОНАМИ УШИ БЕНЕСА».

Закурив сигару, Картер проводил глазами охранника, который, спустившись, помедлил несколько секунд, а потом быстрыми бесшумными шагами подошел к одной из медсестер.

Улыбнувшись, она подняла глаза на Картера и показала ему знак одобрения из сложенных в колечко большого и указательного пальцев.

— Я должен был догадаться раньше, — сказал Картер.

— Тампоны приглушат звуки — но не полностью.

— На безрыбье и рак рыба, — пробормотал Картер.

Медсестра скинула легкие тапочки и скользнула к одному из столов. Осторожно открыв бокс со стерилизованной марлей, она отмотала от нее два фута.

Зажав ленту в кулаке, она попыталась оторвать марлю, но с первого раза ничего не получилось. Она рванула посильнее и рука скользнула в сторону, задев лежащие на столе ножницы.

Они упали, стукнувшись о жесткий плиточный пол. Медсестра тщетно попыталась подставить под них ногу, но не успела, и инструмент, соприкоснувшись с полом, издал резкий сухой металлический звук.

Лицо медсестры залилось краской смертельного ужаса; все остальные повернулись в ее сторону, а Картер, бросив сигару, рухнул в кресло.

— Все кончено, — сказал он.

Оуэнс дал двигателю обороты и осторожно проверил систему управления. Показатель уровня температуры, который к моменту входа в улитку подошел почти к самой опасной черте, решительно опускался к норме.

— Похоже, что все в порядке, — сказал он. — Вы там закончили снаружи?

Он услышал голос Гранта.

— Почти ничего не осталось. Готовьтесь. Мы поднимаемся на борт.

И в этот момент окружающий мир взорвался. Словно могучий кулак ударил по «Протеусу», которого подкинуло мощным рывком. Пытаясь удержаться на ногах, Оуэнс ухватил за панель и повис на ней, слыша отдаленные раскаты грома.

Внизу Дюваль столь же отчаянно пытался уберечь лазер от ударов взбесившегося мира.

Грант почувствовал, что его подкинуло высоко в воздух, как от удара огромной приливной волны. Несколько раз перевернувшись через голову, он врезался в стенку улитки, которая поддалась под его ударом, и сполз по ней.

Каким-то участком мозга, чудом сохранившим способность соображать, Грант понял, что стенка улитки мгновенным микроскопическим сокращением отреагировала на какой-то резкий звук извне, но эта мысль была тут же погребена шоком.

Грант тщетно пытался найти «Протеус», и заметил лишь отдаленный отблеск корпуса субмарины, отброшенной ударом к дальней стенке.

Кора уже держалась за поручень, приваренный к корпусу «Протеуса», когда тот содрогнулся. Инстинктивно она вцепилась в него, оказавшись верхом на «Протеусе», как наездник на взбесившемся мустанге. У нее перехватило дыхание и, когда она разжала пальцы, то ее бросило на мембрану, на которой покоился «Протеус».