Чтение онлайн

Картер рассеянно поднял к губам чашку с кофе. Капля жидкости упала ему на штанину. Он не обратил на нее внимания.

— Что вы имеете в виду, говоря, что они меняют курс?

— Могу предположить, что с их точки зрения, они потратили слишком много времени в лимфатическом узле и решили больше не проходить через них.

— Ясно. Куда в таком случае, они направляются?

— Не уверен, но похоже, что они проложили курс через внутренне ухо. И сомневаюсь, стоило ли это делать.

Картер поставил чашку и отодвинул ее в сторону. Он так и не донес ее до рта.

— А почему бы и нет? — Он бросил беглый взгляд на таймер. На нем светилась цифра 27.

— Их могут ждать трудности. И нам придется соблюдать полную тишину.

— Почему?

— Неужели вы сами не понимаете, Ал? Ухо реагирует на звуки. Барабанная перепонка вибрирует, как и улитка в ухе. И если «Протеус» будет находиться поблизости от нее, вибрации могут привести к его разрушению.

Картер наклонился в кресле, не спуская глаз со спокойного лица Рейда.

— Почему же, в таком случае, они избрали этот путь?

— По моему мнению, потому, что считают его самым коротким, который может быстро вывести их к цели. Или, с другой стороны, они просто спятили. У нас нет возможности связаться с ними после того, как они разобрали рацию.

— Они уже там? — спросил Картер. — То есть, во внутреннем ухе?

Щелкнув тумблером, Рейд быстро задал вопрос и повернулся.

— Почти.

— Понимает ли персонал в операционной необходимость соблюдения абсолютной тишины?

— Думаю, что да.

— Вы думаете... Ну, и что их ждет?

— Долго они там не пробудут.

— Или наоборот. Итак, скажите всем внизу... Нет. Слишком поздно. Дайте-ка мне лист бумаги и позовите кого-нибудь. Любого. Кого угодно.

Вооруженный охранник, войдя, отдал честь и открыл было рот.

— Ох, да заткнись, — устало сказал Картер, не утруждая себя ответным приветствием. Он писал на листе бумаги большими квадратными буквами: «ВНИМАНИЕ! ПОКА “ПРОТЕУС” НАХОДИТСЯ ВО ВНУТРЕННЕМ УХЕ, ВСЕМ СОБЛЮДАТЬ АБСОЛЮТНУЮ ТИШИНУ!»

— Возьмите это, — сказал он охраннику. — Спуститесь вниз в операционную и покажите всем и каждому. Убедитесь, чтобы все прочитали. Если вы хоть пикнете, я лично убью вас. Скажете хоть слово, выпотрошу. Ясно?

— Да, сэр, — со смущенным и обеспокоенным видом сказал охранник.

— Вперед. И быстро... Кстати, снимите обувь.

— Сэр?

— Снимите ее. И двигаться на цыпочках.

Считая секунды, они сверху наблюдали, как охранник в носках вошел в операционную. Он поочередно обошел всех врачей и медсестер, держа в поднятых руках бумагу и тыкая пальцем в сторону контрольной рубки. Все отвечали мрачными кивками. Никто не проронил ни слова. Казалось, что всех охватил общий паралич.

— Вроде все поняли, — сказал Рейд. — И без объяснений.

— За что я им и благодарен, — с силой сказал Картер. — Вы же дайте знать ребятам на контроле: никаких зуммеров, никаких звонков, гонгов — ничего! Пусть даже огоньки не мигают. Я не хочу, чтобы кто-то, изумившись, хрюкнул.

— Им осталось идти всего несколько секунд.

— Может быть, — сказал Картер. — А может, и нет. Остается только надеяться.

Рейду тоже не оставалось ничего другого.

Теперь «Протеус». со всех сторон окружало обширное пространство, заполненное прозрачной жидкостью. Кроме нескольких антител, высвечивающихся тут и там в луче прожектора, по пути ничего не было видно, не считая отблесков прожектора судна, прокладывавшего себе путь в желтоватой лимфе.

Низкий гул почти на пороге слышимости заставил судно задребезжать, словно под днищем у него оказалась стиральная доска. Снова. И еще раз.

— Оуэнс! — крикнул Микаэлс. — Вы можете отключить свет в салоне?

Светильники погасли, вся обстановка обрела четкие очертания.

— Понимаете? — спросил Микаэлс.

Все приникли к иллюминаторам, но Грант не понимал, на что надо обращать внимание.

— Мы в проходах улитки, — объяснил Микаэлс. — Внутри тоненькой спиральной трубочки во внутреннем ухе, которая и позволяет человеку слышать. Она доносит до Бенеса звуковые волны, вибрируя с разной частотой в зависимости от силы звука. Понимаете?

Теперь Грант все увидел. В жидкости мимо него проплывали какие-то огромные плоские тени.

— Это следы звуковых волн, — сказал Микаэлс.

 — Во всяком случае, нечто вроде них. Волна сжатия, которую мы умудрились вызвать своим миниатюризованным светом.

— Это значит, что кто-то снаружи разговаривает?

 — спросила Кора.

— О, нет! Заговори там кто-нибудь или издай любой звук, нас так бы тряхнуло, что все прочие встряски показались бы нам детскими играми. Ведь улитка воспринимает звуки даже при абсолютной тишине: далекий гул биения сердца, шорох крови, прокладывающей себе путь через вены и артерии в окрестностях уха и так далее. Разве вы никогда не прикладывали ухо к раковине, в которой как бы шумит гул морского прибоя? На самом деле вы слушали звук вашего собственного океана, движение вашей собственной крови.

— Они могут представлять для нас опасность? — спросил Грант.

Микаэлс пожал плечами.

— Хуже быть не должно... если никто не заговорит.

Дюваль, который, вернувшись в мастерскую, возобновил работу, спросил оттуда:

— Почему мы замедляем ход? Оуэнс!

— Что-то случилось, — ответил Оуэнс. — Двигатель захлебывается и я даже не понимаю, в чем дело.

Стало нарастать ощущение, что они оказались в падающем лифте, по мере того, как «Протеус» скользил все дальше по извилинам улитки.

Снизу из-под днища послышался легкий скрежет, и Дюваль положил скальпель.

— А теперь что?

— Двигатель перегрелся, — встревоженно сказал Оуэнс, — и мне пришлось заглушить его. Я думаю...

— Что?

— Должно быть, это те волокна. Те проклятые водоросли. Наверное, они забили выходной клапан. Ничего иного предположить я не могу.

— Можете ли вы как-то вытолкнуть их? — сдерживая напряжение, спросил Грант.

Оуэнс покачал головой.

— Нет ни малейшей возможности. Их засосало внутрь.

— В таком случае, значит, остается только одно, — сказал Грант. — Выход надо прочистить с внешней стороны, и придется облачаться в комбинезон и выходить за борт. — Нахмурившись, он принялся готовить снаряжение.

Кора встревоженно смотрела в иллюминатор.

— Там всюду антитела, — сказала она.

— Их немного, — коротко ответил Грант.

— Но если они нападут на вас?

— Сомнительно, — попытался внести нотку спокойствия Микаэлс. — Они не должны реагировать на формы человеческого тела. И пока не повреждены окружающие ткани, антитела, скорее всего, будут оставаться пассивными.