Чтение онлайн

кабинету Томилина. Я отсчитываю пятое от входа окно - на нем сидит один

из моих жучков…

Сидел.

Окно чисто вымыто. Прямо-таки демонстративно вымыто, а для идиотов на

узком подоконнике оставлена баночка "Лозинского". Как там гласит

рекламный слоган? "Убивает даже неизвестные вирусы!"

Понятно. Товарищ подполковник решил сделать тонкий намек.

Но когда я вхожу в его кабинет, оставляя охранника в коридоре, мое

мнение о тонкости намеков меняется.

На столе Томилина, рядом с телефонами, клавиатурой и дисплеем,

бумагами, парой фотографий в рамочках, появился совершенно неуместный

предмет.

Горшочек с геранью.

– Доброе утро, Карина!

Томилин - само радушие. Встает навстречу, галантно подвигает стул.

– Кофе?

– Краснодарский?
– не удерживаюсь я от иронии. Но выходит жалко и

неубедительно. Никак не могу отвести взгляд от герани.

…А смеется Томилин хорошо. Добродушно, словно бы приглашая

присоединиться к его веселью. Людей, умеющих так смеяться, очень любят в

компаниях - они любую неприятность превращают в забавное приключение.

– Нет, Карина. Самый заурядный бразильский. Растворимый порошок.

– Спасибо, с удовольствием, - соглашаюсь я.

Надо сохранять лицо. Надо продолжать играть. Надо отдать инициативу.

Это не шахматы, и не крестики-нолики. Тот, кто делает ход первым,

проигрывает чаще.

– В этом теле вы мне нравитесь гораздо больше, - замечает Томилин

мимоходом. Поднимает трубку телефона, командует: - Два кофе!

И застывает, устремив на меня любопытствующий взгляд.

– Я хотела бы еще раз пройти по тюрьме, - говорю я неожиданно даже

для себя. Ну что мне искать?

– Давайте-давайте, - не спорит Томилин.
– Если можно, то постарайтесь

закончить к двум часам дня, Карина.

Светская беседа. Будто я могу пренебречь приказом, пусть и

оформленным столь любезно.

– Конечно, - я киваю.
– Какие-то планы?

– Да. Первый сеанс катарсиса, - Томилин досадливо машет рукой.
–

Хотели несколько позже, но… обстоятельства заставляют торопиться.

Слишком много ретроградов… вы же понимаете, Карина?

Я понимаю, конечно же понимаю…

И смотрю на герань.

– Карина, вы любите цветы?

– Угу. Кроме герани.

– Почему так?
– подполковник искренне огорчен.
– А вот мне герань

нравится, Карина.

Он повторяет мое имя так упорно, что приходится ответить тем же.

– Аркадий, а вам никогда не казалось, что держать преступников в

глубине - непредсказуемо опасно?
– спрашиваю я.

– Мы ведь уже обсуждали…

– Я не о том. Никто не знает до конца, как действует дип-программа.

Никто не понимает, что же все-таки такое глубина. Что происходит с

сознанием, постоянно погруженным в виртуальность? Какие способности

может обрести человек? Как влияют люди, находящиеся в глубине, на саму

глубину?

– Дайверы… - Томилин улыбается.
– Сетевой разум…

– Хотя бы! Легенды не возникают на пустом месте.

– Легенды создают люди, - Томилин достает сигареты. Мрачная

женщина-охранник приносит кофе, бросает на меня косой взгляд и исчезает

за дверью.
– Карина, человеку свойственно придумывать страхи. Это

защитный механизм, понимаете? Лучше бояться несуществующей опасности,

чтобы она не застала врасплох. Любое устройство сложнее керосиновой

лампы начинает вызывать подозрение. Вы увлекались фантастикой, Карина?

– Нет.

– А зря. Давным-давно, когда еще не существовало никакой

виртуальности, когда компьютеры были большими, люди начали бояться

электронного сверхразума. Его появление предсказывали и в объединенных

телефонных сетях, и в примитивных ламповых… арифмометрах. Компьютеры

совершенствовались, объединялись в сети, а разума - не возникало. Тогда

стали бояться людей, которые сумеют общаться с электронной сетью на

новом, недоступном большинству уровне, без всяких устройств

ввода-вывода. Но время шло, а людей таких - не находилось. Легенды,

Карина! Защитный механизм человечества. Все непонятное - потенциально

опасно. Все непонятное - страшно.

– Но если такая вероятность есть? Хотя бы потенциально? Если этот

самый сетевой разум уже существует, а мы просто не в силах заметить его

проявления? Если дайверы есть, но таятся?

– Если дайверы есть, но таятся - то они вовсе не опасны. Это лишь

любопытный феномен, подлежащий изучению, - вот теперь Томилин говорит

без иронии.
– И пусть наши подопечные обретают ненормативные

способности. Замечательно! У нас очень хорошие следящие системы, Карина.

Мы сразу обнаружим происходящее. Разберемся, что и как произошло. А

телесно весь контингент находится под бдительным присмотром… не хотите

их посетить в реальном мире?

– Это не входит в мою компетенцию, - отмахиваюсь я.
– Аркадий, ну а

сам факт того, что в виртуальности находится толпа преступников? Если

допустить, что сетевое сознание существует, и формируется личностями

тех, кто пребывает в глубине?

– Карина, мало ли в глубине бандитов?
– серьезно спрашивает Томилин.

– Господи, да что тут две сотни заключенных! Тысячи, десятки тысяч

убийц, насильников, террористов, наркоторговцев пользуются

виртуальностью! Вот кто ее формирует! И все попытки их обуздать…

знаете, вводили такую международную программу: "СРАМ"?

Качаю головой. Нет, не помню…

– Она должна была отслеживать преступников по ключевым словам в

электронной переписке, - морщась поясняет Томилин.
– А торговцев