Чтение онлайн

– Нет, - признался Субица.
– Не верил. Да что там верил - я и не думал, что такое возможно!

– А теперь уже и континенты прыгают, как кузнечики, - мрачно добавил Дахно.

– Да уж, - поддакнул Женька.
– Начался век! И чем дальше, тем круче. Что ж лет через десять произойдет?

– На Луну полетим, - проворчал Баландин, собирая ножи.
– Или на Марс.

Картошку тем временем порезали и вывалили на сковородки. Предложение пропустить по полета на этот раз отвергать никто не решился. Налили даже Баландину, хотя Дахно пробовал вяло, без всякой веры в успех, протестовать, ибо признал сей поступок педагогически неверным. Баландин только весело скалился.

Молчаливый капитан-волгоградец Леня Шпак, закусив соплеменным огурчиком, с тоской вперился в сивую завесь тумана над головами. Солнце проглядывало сквозь туман бледным, похожим на плафон дневного света, пятном. У мусорного пакета уже дрались две серые чайки. На них рявкнули.

– И все-таки, - задумчиво сказал Леня.
– Не идет у меня из головы та передача.

– Какая? Про Суверенную Антарктиду?

– Она самая. И неспроста мы тут торчим. Боря Баринов, капитан «Балтики», взглянул коллеге-волгоградцу в глаза и коротко попросил:

– Поясни.

– Сдается мне, - поделился сомнениями Леня, - что Шимашевич, папуля наш ненаглядный, заглотил наживку. А какой у него нюх - сами знаете.

– Да брось, - фыркнул Баландин.
– Какая еще Суверенная Антарктида? Думаешь, Америка это позволит?

– Не знаю, - честно сознался Шпак.
– Но что, если не это?

– Драка, - без тени сомнения заявил Баландин.
– Страны-киты передерутся за новые территории. Ну, не в буквальном смысле, конечно, на уровне переговоров-претензий и все такое. Хотя, может, и в буквальном… Но смотрите - мы тут уже неделю, а ни одного военного корабля не видели.

– Увидишь их в этом киселе, как же - фыркнул Нафаня.
– Тут палатки на Новоантарктической не видно в упор. Да и станут ли вояки к берегу подходить?

– Шимашевич, братцы, зря ничего делать не будет. Тут у наших станция неподалеку - та самая Новорусская, с которой передача и транслировалась в эфир. Так вот, - Шпак сделал многозначительную паузу, - Шимашевич с ними по рации ежедневно по нескольку часов болтает.

– А ты откуда знаешь?
– усомнился Дахно.

– Мне радист с «Кассандры» рассказывал вчера.

– А что?
– вклинился в разговор Юра Крамаренко.
– Если представить, что Антарктиде и впрямь предоставят независимость… Шимашевич тут развернется, будь-будь! Тут же земли немерено! Как на Диком Западе!

– Пока тут немерено льда, - проворчал Женька Большой.
– И чаек этих дурацких! У, пшли!!! Ну вот, опять пакет расклевали!

Женька помчался пугать чаек и сгребать мусор. Верный своим экологам Шимашевич даже сейчас не позволял разбрасывать мусор где попало - ежедневно по табору, бренча цепями на колесах и все равно скользя, проезжал микрогрузовичок и собирал все отходы в оранжевое пузо с зелеными стрелками «Рециклед» на боках.

– Но когда-то же будет и земля!
– резонно продолжил Крамаренко.
– Прикинь сколько тут полезных ископаемых, а? Их же сроду никто не разрабатывал! Да эти антаркты, как арабы в Эмиратах, только по праву гражданства в баксах купаться будут!

– А ты, - прищурился Баландин.
– Вот лично ты - готов принять антарктическое гражданство?

– Готов!
– заявил в запале Юра.
– Гнить на Украине, когда тут такие перспективы? Да на фиг! Предложит Шимашевич оставаться - даже думать не буду! Жену с дочкой заберу только, это да.

– Ну, предположим, - по обыкновению тихо и задумчиво сказал Леня Шпак.
– Предположим, Шимашевич ухватится за эту, признаю, вполне перспективную идею застолбиться в Антарктиде. Но кто поручится, что она не сиганет опять к Южному полюсу?

– А вот это, голуба, - проникновенно пояснил Юра, - Шимашевич и пытается прояснить, болтая ежедневно с полярниками! Улавливаешь? На станциях ведь ученые - кому как не им знать тайны Антарктиды? Тем более наши ученые. Ну, российские, это ж почти наши.

– Для Шимашевича так совсем наши, - хмыкнул Дахно.

– А зачем Шимашевичу мы?
– невзначай поинтересовался Женька.

– Да тут работы, сам видишь, непочатый край. Таким люди всегда нужны, - пожал плечами Юра.
– В принципе, вербовать рабочую силу в России или Украине и доставлять ее сюда - это ж денег стоит. А мы уже тут. Целая орава…

– …уже практически сформировавшихся антарктов в душе, - съязвил Баринов.

– А я бы тоже остался, - неожиданно заявил Нафаня.
– Уж что-что, а тут стократ интереснее, чем дома!

– Толик, картошку мешай!
– прикрикнул Баринов на повара.
– Развесил уши, понимаешь…

Повар и волгоградцы-помощники действительно подтянулись к дискуссии и внимали спорящим с неподдельным интересом.

Еще бы. В этом споре, вполне возможно, могло родиться их будущее. Будущее суверенных антарктов под началом тертого и хитрого жука Шимашевича. Или же будущее незадачливых и неудачливых участников «гонки самоубийц», гонки, так и не дошедшей до финиша из-за каприза ледяного континента, которому вздумалось

сняться с миллионами лет насиженного места и сигануть в центр Тихого океана.

– Давайте-ка еще по одной, магелланы, - предложил Баландин.
– И опрокинем ее знаете за что? Чтобы не ошибиться в выборе. Каким бы он ни был.

Опрокинули. Закусили. Помолчали.

– Это только мне кажется или?..
– насторожился вдруг Дахно.

– Что - или?
– не понял его Нафаня.

– Гудит!
– неуверенно сказал Дахно.

Все прислушались. Действительно, словно двигатель неподалеку тарахтел. Туман, зараза, сглатывал звуки и не позволял сколько-нибудь точно определить, далеко ли расположен их источник.

А потом из тумана вынырнул приземистый вездеход и, разбрызгивая гусеницами талую воду, пополз по улице Магеллана. В сторону центра табора, к палатке Шимашевича.

«Станция Новорусская» - было начертано на его бортах.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. День независимости

Востроносый «Ан-3» развернулся против ветра, нескончаемо несущего в океан клочья тумана, свирепо взвыл, наддал и оторвался от ВПП. Одно мгновение казалось, что он обломает стойки шасси о громоздящуюся неподалеку от станции стену материкового льда, - но обошлось, как обходилось всегда. Ныряя и раскачиваясь, биплан набрал высоту и лег на курс к полярной станции Амундсен-Скотт. Точнее - к когда-то полярной, а теперь экваториальной станции Амундсен-Скотт.