Чтение онлайн

– Может, пока заваривается, умоешься? – посоветовал Вадик, нарезая тонкими ломтиками колбасу для бутербродов. – Или и так сойдёт? А я пока побреюсь, как раз на пять минут.

Я провёл пальцами по щекам и подбородку… М-да, и мне побриться не мешало бы. Память подсказала, что мы с Вадимом оба пользовались электробритвами «Харьков-6» – новинкой харьковского производственного объединения «ЭХО». По 19 рублей отдали. Мои гигиенические принадлежности должны находиться в тумбочке, на которой сейчас лежали часы «Командирские». Точно, мне их родители в «Военторге» к моему дембелю купили за 45 рублей! Ещё пару лет назад они были исключительно наградными, под что и выпускались, но сейчас их уже можно было купить в специализированных магазинах.

Открыв фанерную, с облупленной краской дверцу, и в самом деле обнаружил мыльницу, мятный порошок, зубную щётку в пластмассовом футляре и ещё один футляр, из коричневого кожзама. В нём должна находиться электробритва «Харьков-6». Открыл – да, лежит, родная, ещё и щёточка, чтобы ножи от волосков чистить. Ладно, побреемся попозже. Махровое полотенце с бледно-красными полосками по бокам висит на спинке кровати, его тоже берём.

И снова память услужливо подсказывает, куда идти. Открываю дверь, поворачиваю налево, где коридор заканчивается тупиком с оконным проёмом. Крайняя дверь налево ведёт на кухню. Здесь мы готовили завтраки и ужины, а обедали в основном перед последней парой в студенческой столовой в нашем корпусе, а в выходные ходили в главную столовую, обслуживавшую общежития всех факультетов. На выходные кто-то уезжал домой, а оставшиеся варили себе супы и каши с макаронами на общаговской кухне. Я к родне в Новоуральск наведывался, но не каждые выходные, а от силы раз в месяц. Ехать на рейсовом автобусе час с небольшим, но ходил он два раза в сутки, и каждый раз набивался так, что мама не горюй. Зато привозил из дома целый рюкзак продуктов и бабушкиной выпечки – самой вкусной на свете. Деньги брать я наотрез отказывался.

Конечно, я подрабатывал, потому как выжить на стипендию в 40 рублей здоровому парню было проблематично. И не я один, почти все подрабатывали. Я с Вадимом и ещё несколько парней ходил на станцию «Свердловск-Товарный», где за пару часов работы можно было заработать половину месячной стипендии. Жаль, что после перелома мне придётся забыть об этом приработке… Хотя, напомнило я себе снова, этот перелом ведь теперь может и не случиться.

Дверь справа – туалет. Учитывая, что девчонок на нашем факультете можно пересчитать по пальцам чуть ли не одной руки, а на нашем этаже вообще две живут, Инга и Светка, обе бой-бабы, то устраивать им отдельный сортир никто не собирался. Он был общим, тем более что писсуаров не было, а имелись отдельные кабинки числом пять, с унитазами. Студенты, можно сказать, для себя строили, на совесть.

Умывались мы в туалете, и из крана вытекала исключительно холодная вода. Горячая имелась только в душевой на первом этаже, и то помыться можно было в строго определённое время, с семи до девяти вечера, когда дежурным по общежитию запускался бойлер. Дежурили поочерёдно, по суткам, Маргарита Петровна и баба Валя. Обе пожилые, а баба Валя ещё и с сухой рукой. Вроде как на войне ранило осколком, но это по слухам, сама она никогда про войну не рассказывала, но на 9 мая всегда приходила на работу, надевая сверху пиджак, левый лацкан которого украшали несколько медалей и даже «Орден Отечественной войны II степени». Баба Валя была строгой, но, как бы сказать, душевной. Некоторым бедным студентам даже взаймы давала, и не было такого, чтобы кто-то долг не вернул. Во всяком случае я о подобном не слышал. Перезанимали, но возвращали.

Один из трёх умывальников сейчас был оккупирован рыжим парнем, брившим безопасной бритвой свою веснушчатую физиономию. Причём очень знакомую. Точно, Сева Горшков! Учился… Вернее, учится на втором курсе.

– Здорово, Сева! – приветствовал я его.

– Привет! – ответил Сева, кивнув моему отражению в небольшом, принесённом с собой зеркальце.

Не представляю, как я смог бы после «Gillette Fusion» бриться столь архаичной бритвой. Но в это время все, не имеющие электрических бритв, бреются такими. Хотя есть оригиналы, предпочитающие опасные бритвы, ведь многие привезли с фронта трофейные, золингеновские. Кто-то вообще усы и бороду носит, обходятся ножницами. А Сева даже чайник с собой приволок, размешивает в стаканчике мыло до пенообразного состояния.

Я пристроился у соседнего умывальника, и пару следующих минут посвятил омовению и чистке зубов. Когда закончил, Сева тоже расправился с бритьём и в данный момент втирал в кожу лица «Тройной», распространявший характерный запах.

– Давай, не опаздывай, – кивнул я ему.

Хоть и не моя группа, и курс старше, но вроде как показал свою значимость, тем более что Сева не имел ничего против.

Когда вернулся, чай уже заварился до кондиционного состояния, и Вадик успел ополовинить свою кружку, доедая бутерброд. Чай был ещё горячий, но мы с соседом любили такой, а кружки наши хоть и нагревалась, но ручки мы с Верховских обматывали изолентами, так что пальцы не обжигало.

Попив чайку, я принялся бриться, а Вадик под жужжание моего «Харькова» – одеваться. Верховских натянул тёмно-серые, отутюженные (ну да, у нас же был утюг один на двоих, а гладили мы прямо на столе) брюки, в которую заправил… Оранжевую рубашку! Да ещё с огромным отложным воротником. И такие цвета позволяли себе в это время некоторые комсорги, благо что руководство института и наш деканат в частности славились своим либерализмом. Следом он накинул нацепил заранее завязанный голубой галстук, что в сочетании с оранжевой рубашкой мне показалось удивительно забавным, и я не сдержал улыбки.

– Ты чего?

Вадик с подозрением глянул на меня, затем скосил глаза вниз, видимо, отыскивая в своей одежде какой-то насмешивший меня казус. Проверил, застёгнута ли ширинка, снова с подозрением посмотрел на меня.

– Да нет, всё нормально, – отмахнулся я.

Дальше он надел такого же цвета, как и брюки, пиджак. Ансамбль завершал модный болоньевый плащ зеленоватого оттенка, свидетельствовавшего о том, что при его пошиве использовалась настоящая болонья. В моду такие плащи вошли после выхода на советские экраны фильма «Рокко и его братья», где герой Алена Делона щеголял в аналогичном дождевике.

А плащ как раз в тему, на улице хоть и солнечно, но в форточку задувает прохладный ветерок. Это вам не Сочи, на Урале в мае и снег, случается, выпадает. Не забыть её закрыть, кстати, форточку, вроде бы и третий этаж, вряд ли какой вор залезет, разве что по водосточной трубе, да и то от неё до нашего окна метра три… Однако привычка!

Меня же дожидались тёмно-коричневые брюки и такого же цвета пиджак. Костюм фабрики «Большевичка», купленный по пути домой проездом через столицу, обошёлся мне в 40 рублей. Точно такую же стипендию я получал в институте.

Рубашка с так же, как и у Вадима, отложным воротником, только… Да-да, не смейтесь, зелёного цвета! То есть именно она первой попалась мне на глаза, когда я открыл стенной шкаф и пробежался взглядом по скромному гардеробу на вешалках, определяя, что из этого моё, а что Вадика, и тут же, увидев это чудо текстильной промышленности, вспомнил – это моё. Немного поразмышляв, я выбрал всё же бежевого цвета рубашку с более скромным воротником. 73-летний старик не был готов к столь радикальным переменам.

В шкафу, кстати, обнаружил и свою спортивную форму. Трикотажный костюм, синие трусы и две майки – синего и красного цвета – были аккуратно сложены невысокой стопочкой. Провёл кончиками пальцев по гладкой ткани, на несколько мгновений выпав из реальной жизни. Неужели мне больше не доведётся это примерить? Или я готов изменить свою судьбу?

Плаща у меня не имелось, зато имелась куртка, тоже вроде как из болоньи, но коричневая, длиной до середины бедра. Не забыть нацепить «Командирские», которые мне должны прослужить верой и правдой ещё семь лет. Вплоть до того несчастного случая, когда, утихомиривая пьяного соседа, гонявшегося за женой с молотком, я заслонился рукой от удара этим самым молотком в голову, и приняли его на себя как раз «Командирские». Как ведь попал… Вернее, как я «удачно» циферблат подставил. Но уж лучше, чем голову.