Чтение онлайн

Тот держался. Стена стеной казался: губы сжаты, по бледному лицу гуляют красные пятна, взгляд застыл.

— Я прошу тебя… Мне, правда, очень-очень понравился твой порыв. Цветы — настоящая прелесть. «Королева Елизавета», мой любимый сорт. Прекращай, Федя, — узкая девичья кисть легла на сжатую в кулак мужскуюладонь, тут же ощутимо вздрогнувшую. Этот едва уловимый разряд почувствовал и цесаревна, сразу же одёрнувшая руку. — Я очень благодарна тебе, — ее ладонь вернулась на место и робко обхватила пальцы Федора. — Очень…

Суворов повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. В воздухе повисло молчание. Слова здесь были лишними. Им обоим все было ясно и так.

— Федя, ты опять смотришь на меня так…

— Как, Ваше Высочество?

— Я же просила тебя, когда мы наедине, называть меня Анна…

— Я не смею, Ваше Высочество.

— Федор, — в ее голосе проскользнули нотки неудовольствия.

— Прошу меня простить, Ва… Ан…на, — с трудом произнес парень ее имя, понизив голос почти до самого шепота. И столько было в ее голосе невысказанного, что цесаревна тут же вспыхнула, как маков цвет. — И как же я на вас смотрю?

Его рука перехватила девичью ладонь и оказалась сверху. Тонкие пальчики Анны оказались в плену, которому она не очень-то и сопротивлялась.

Цесаревна смотрела на офицера и не знала, что ответить. Точнее, она знала, что ответить, но не должна была этого делать. Ведь она наследница, а он ее телохранитель…

В этот момент лимузин резко начал тормозить. Их обоих бросило вперед. К счастью, Суворов неимоверным образом извернулся и успел поймать Анну, летевшую прямо вперед. Крепко стискивая ее в объятьях, он застыл у спинки сидения.

— Опуститесь на пол, Анна. Быстрее! Ничего не говорите! — из кобуры уже был вытащен импульсник, дуло которого хищно уставилось на ближайшую дверь. — Это может быть нападен…

В этот момент в его ухе активировался микрофон, обеспечивающий связь с охраной. Голос сообщил о причине экстренной остановки — дорога оказалась блокирована автомобилем великого канцлера империи.

— Ваше Высочество, с вами требует встречи великий канцлер, — с недоумением проговорил Суворов. Столь странный способ, чтобы встретиться с цесаревной, навевал очень нехорошие мысли. Явно что-то случилось. — Прошу вас.

Он быстро выбрался из автомобиля и придержал дверь, пропуская цесаревну. Остановившись в шаге от Суворова, Анна Алексеевна с ледяной маской на лице встретила боярина Вяземского. Он был ей неприятен, что, собственно, она и демонстрировала.

— Ваше Высочество, — высокий старик едва обозначил поклон. После оглядел ее странным взглядом, от которого становилось нехорошо. Лишь после этого Вяземский продолжил своим скрипучим голосом, заставляющим сжиматься ее сердце от тревожного предчувствия. — Я приехал сразу же, как до меня дошли известия…

У Анны сердце ушло в пятки. Застучало в висках. Она еще ничего плохого не узнала, но сердцем чувствовала, что сейчас услышит что-то страшное.

— С прискорбием вынужден сообщить вам, что несколько минут назад на особу Его Императорского Величества было совершенно нападение террористов, — Вяземский говорил так, словно отсчитывал последние секунды перед казнью. По крайней мере, именно это ощущение завладело Анной. — Есть подозрение, что к нападению причастна фракция магоненавистников… Ваше Величество.

Господи! Боярин сказал — «Ваше Величество»! У цесаревны подкосились ноги. Был понятно и без лишних слов, что означало это обращение. Ее отец мертв…

Оказавшийся рядом Суворов, придержал ее за локоть. Последнее Вяземским не осталось незамеченным. Слишком уже все было красноречивым: и взгляд парня, бросаемый на цесаревну; и ее ответный взгляд; и быстрая реакция.

— Да, ваш отец, император Алексей погиб, как настоящий мужчина, защищая свою дочь и оказавшуюся рядом с ним целительницу, — продолжал говорить Вяземский, делая шаг к ней на встречу. — Выражаю вам свои соболезнования. Вам необходимо, как можно скорее, заявить о своих правах перед Боярской Думой, и вступить на престол.

В глазах цесаревны царили растерянность и страх. Плечики опустились, задрожали. Одна из рук беспомощно качнулась и, наткнувшись на локоть офицера, с силой вцепилась в него. На какое-то мгновение она возвратилась в далекое детство и стала маленькой-маленькой девочкой, которая, когда ей становилось страшно, тут же бежала к папе.

— Вступить на престол? — дрожащим голосом переспросила цесаревна. Но ответ ей не нужен был.

— //-//-

У витой железной скамьи стояли двое — женщина и парень. Она смотрела на него с непередаваемой болью во взгляде, словно прощалась. Он отвечал ей печальной улыбкой.

— Вижу, для себя ты уже все решил, — с тяжелым вздохом проговорила Бельская, держа у груди, сцепленные в замок, пальцы. Ей дико хотелось броситься и обнять сына. С трудом сдерживалась. Понимала, что, если сделает так, то уже ни за что не отпустит его. — Прямо как твой отец. Он точно также хмурил брови, когда принимал какое-то тяжелое решение. Сколько раз я уже это видела, — вновь вздохнула она, ни отрывая взгляд от лица сына. — Так же встанет, нахмурится и сожмет губы. Что ему не скажи, все равно по-своему сделает.

После недолгого молчания женщина вновь заговорила.

— Хорошо, сынок. Раз решил, иди. Ты в своем праве…

Сказав это, она замолчала уже окончательно. Сложила на груди руки, давая понять, что все сказала.

Алексей в ответ качнул головой. Его такое уже давно перестало удивлять. Бельская — дворянка и умение «держать лицо» у нее было отточено с детства.

Он еще раз окинул ее взглядом, словно запоминал образ матери и, развернувшись, пошел прочь.

Бельская проводила его глазами. И едва фигура парня скрылась из виду, словно подкошенная упала на скамью. Сначала сдерживалась, чуть всхлипывая. Потом уже ревела во весь голос.

Сын же ничего этого не видел. Он начинал новую страницу своей жизни, возможно, последнюю.

— Перед встречей с Вяземским осталось лишь забрать костюм, — сам перед собой поставил первую цель, когда перед ним возникла высокая решетка ворот. Причудливо переплетённые узоры из металла ограждали от Алексея его бывший дом.

Он преувеличенно осторожно, словно холодное железо могло укусить, коснулся толстых прутьев. Нежно погладил. Все здесь будоражило его воспоминания. Ведь там за этими воротам когда-то был его дом, который у него отняли. Маму же, как безродную дворнягу, просто вышвырнули за эти чёртовы ворота.