Чтение онлайн

Глубоко задумавшись, Колин отвернулся от стоявших на коленях и медленно побрел в сторону остатков одной из башен. Он брел как сомнамбула, неуклюже, не разбирая дороги и ни на что не реагируя… Увидевшие это, и Тимбол и Амина, решили, что он вновь разговаривает с богами.

«Какой у меня, собственно, остается выбор? Бл-ть! Остается «надеть маску, и стать… этим самым… Ледяным, мать его, Владыкой. Ха-ха, как в том фильме…, — тот он встал как вкопанный, пытаясь не упустить ускользающую мысль. — Фильм, фильм… Как там он назывался? Волшебник, волшебник… Там еще… этот снимался из Человека-Паука. Черт, Гарри Осборн, этот чудик на летающей доске! А фильм назывался, кажется, «Волшебник из страны Оз» или нет. Хотя, там вроде было что-то про великого и ужасного… Да, черт с ним, с названием! Главное сюжет!».

Следующие несколько часов уцелевшие «топоры», пытавшиеся докопаться до своих близких, стали свидетелями очень странного, а отчасти страшного поведения своего главы… Главы клана нарезал ломанные кривые по твердому насту, лавирую между остатки стены и башен. Он что-то бормотал, время от времени выкрикивая незнакомые гномам слова. Иногда с силой пинал куски лежавшего льда и потом долго следил, как тот скользит… И от каждого такого движения или непонятного возгласа гномы и люди вздрагивали и начинали шептать слова молитв. Детей же, решивших, что это такая игра, с силой хватали и долго рассказывали про Ледяного Владыку.

«Он ведь там оказался точно в таком же положении! Точно в таком! — лихорадочно вспоминал Тимур, вышагивая по снегу; в движении ему просто думалось гораздо лучше. — У него, как и у меня, была горстка солдат, отличные мастера-ремесленники и куча, мать его, фокусов. С другой же стороны, можно было получить такое, что и не унесешь!».

Он чувствовал, что, кажется, нащупал хоть какой-то более или менее удачный выход из этого дерьма. И пусть он был целиком выстроен на зыбком фундаменте, но, по крайней мере, одеваемая им личина Ледяного Владыки давал хоть какие-то шансы на выживание.

«Тема, тема, тема! — давай выход чувствам, Тимур с силой пнул подвернувшийся кусок льда. — Короче, надо срочно откопать все, что можно про Ледяного перца! Все, до самой последней запятой! Я должен знать, откуда он вылез, что делал и куда потом залез… Потом… Так… Мои и так уже в ауте от этого чела. Значит, надо идти дальше! Короче, нужно грамотно и широко попиариться…».

Можно ли было сказать, что эти его размышления на бегу, второпях, привели к появлению чего-то значительного и надежного?! К выработке последовательно плана действий?! К тщательной проработке деталей нового образа? К формированию ясного образа фокусов и техник, которыми он попытается пустить всем пыль в глаза? Вряд ли… Просто, это было не тем местом и не тем временем. Однако, нельзя отрицать другое. Именно в те утренние часы в мир Тории пришел Ледяной Владыка, Ужас для одним и Надежда для других!

Красные сполохи огня, казалось, поднимавшегося к самым верхушкам зимнего леса, причудливо двигались в темноте ночи. Они то взбирались вверх, то жадно прыгали в сторону, словно надеясь ухватить одного из сидевших вокруг костра.

— Учитель, можа утречком? — пробормотал нахохлившийся от холода будто крошечный цыпленок парнишка. — Холодно… Вона даже чернила подмерзать начали, — он вытащил из серой дерюги небольшой глиняный кувшинчик с чернилами и выразительно потряс им. — Потом и напишем… У-у-у!

Ему тут же прилетел хлесткий подзатыльник от сидевшего рядом пожилого сгорбленного летописца. Кутавшийся в теплый плащ, старик бросил на своего ученика укоризненный взгляд и потянулся за своей сумкой, которую все это время оберегал подобно «зеницу ока».

— Эх… Ничего-то ты и не понял, — с кряхтением он вытащил большой сверток и начал его осторожно разворачивать; побитая молью и временем шерстяная ткань медленно открывала содержимое свертка — большую книгу из толстых пергаментных листов. — Наша жизнь так скоротечна, что надо пользоваться каждым ее мгновением. Мы же, летописцы благословенного королевства Ольстер, больше всех других понимать и ценить отпущенные нам секунды! — старик смотрел на парнишку с таким сожалениям, что тот через некоторое время начал виновато шмыгать носом. — Пойми же ты, завтра может и не наступить. Понимаешь? Наше укрытие в этом лесу могут найти и к утру от нас останутся одни холодные трупы! — парнишка, забыв про холод и пустой желудок, тут же с ужасом стал вглядываться в окружающие их черные как смоль кусты и деревья. — Поэтому, подбрось в костер хвороста и вспоминай, что тебе рассказывали гвардейцы.

Тот шустро набросал в жадно загудевший костер приготовленные сучья и начал рассказывать. Рука же старика, привычно ухватив остро заточенное перо дикого сизаря, начала выводить небольшие буковицы письма.

«… И ужаснулись верные сыны Ольстера, когда не нашли в своих рядах своего господина. Наш король, Роланд I, бросившийся в числе первых на несметные полчища врагов, остался там — на поле брани. Трое суток ближники сюзерена искали тело своего господина, но все было тщетно. Не было его ни среди раненных, ни среди живых. И тогда воцарилась среди рыцарей скорбь великая…».

Летописец поднял голову и посмотрел на мальчишку.

— Говоришь, мессир Крэгвул объявил себя местоблюстителем, а его высочество будущим королем? — тот важно кивнул головой, понимая, что рассказывает о будущем Ольстера. — Хорошо…

«Но в этот трудный для Ольстера час верной опорой трона стал мессир Крэгвул, который взял под опеку своей внука и будущего короля». Закончив писать, старик подслеповато щурясь наклонился к книге.

— А теперь, что уж там рассказывали эти погорельцы? — парнишка сразу не ответил. — Ну, с севера которые…

«Нашествие Шамора принесло на земли Ольстера не только разорение и гибель. Дошли до нас известия о странной ереси, что подобно заразной болезни стала охватывать северные провинции. И темные крестьяне, и горластые горожане на тех землях, потеряв веру и надежду в приход королевских войск, стали привечать странных проповедников. Десятки их наводнили дороги и тропы разоренного Ольстера. Лукавыми и грозными речами о пришествии нового божества они прельщали черный люд, склоняя его в новую веру».

Перо его перестало писать. Прихваченные морозом чернила застыли. Старик поднес перо ближе к огня и с силой затряс им.

«Разное глаголили они о силе его, о чудесах. Рассказывали, как грохочут под его поступью небеса и крошатся скалы, как неугодные ему превращаются в тлен и прах…».

— Зовут же его, — ученик, бросив настороженный взгляд по сторонам (все эти рассказы пугали его до ужаса), шепотом добавил. — Ледяной Владыка…

Курх, грузный мужчина, с выпирающим из под теплой рубахи брюхом, с жадностью грыз свиную кость. Из под зайчьей губы выглядывали его неровные желтые зубы; густой жир стекал между ними прямо по подбородку.

— Славный был хряк, — прочавкал он сам себе, потянувшись за еще одним куском. — Добрый…, — его подернутые радостью глаза неотрывно пожирали исходящую паром миску. — …

В этот момент дверь в горницу резко отворилась и внутрь словно выпущенный из пращи камень влетела такая же полная, неопрятная женщина со всклоченными волосами, вылезающими из под грязного чепчиками. Ее метавшие молнии глаза тут же скрестились на жующем Курхе.