Чтение онлайн

– Напугал, зараза, – пробормотал я, мысленно унимая и успокаивая бившееся сердце.

Адреналина я, конечно, хапнул, и ведь топорик с рогатиной в домике остались, хотя в первые выходы обязательно брал их с собой, а дальше не опасался, кто в такую непогоду из укрытия будет выходить? Как оказалось, нашёлся такой четвероногий безумец. Я погладил пса, скорее потрепал его, и пригласил с собой, на что тот легко согласился и шёл, прижимаясь к моей левой ноге. Свернув страховочную верёвку, что тянулась за мной, я залез в убежище, тут ползком надо, на карачках, да осторожно, чтобы не уткнуться лицом в костерок, потом запустил пса и, закрыв вход, посмотрел, как тот устраивается на краю медвежьей шкуры, пса била крупная дрожь, и судя по тому, как он жадно принюхивался к похлёбке, он очень хотел есть. Сам-то я уже поел, похлёбки ещё на два раза было, но почему бы не покормить пса? Может, потом, когда ненастье спадёт, я выкуплю его у хозяина, если мы за это время подружимся. Вот и посмотрим, а там решим. Дотянувшись до корзинки, я достал из неё кувшин, тот самый, где ранее хранился мясной бульон, они у меня так, без надобности лежали, но не выкидывал, вдруг где пригодятся. И ведь пригодились, в один кувшин, отмыв его от жира и высушив на костре, я из мешочка пересыпал соль, смешанную с перцем, а то та отсырела, пусть в горшке хранится. Тем более я потом её в этом же горшке и подсушил. А второй ничего, тоже отмытый, но пока я его ни к чему не присобачил. Почему бы из него не сделать миску для пса? Тут всего и надо, что срубить горлышко, и готова плошка.

Вот этим я и занялся, достал нож и стал чиркать по краю снизу горлышка, размечая края будущей плошки. Потом стал нажимать сильнее, прорезая тонкую бороздку, и так дальше, прорезая всё глубже и глубже. Когда я решил, что хватит, в одном месте острие ножа вошло в миску, прорезал-таки. Ну, а дальше срезать и подточить края, чтобы не резались, было недолгим делом. Час возни, и вот плошка готова. На коленях слой глиняной пыли от моей работы и срезанное горлышко. Почистив миску снегом, я налил туда похлёбки на копчёном сале и накрошил немного сухарей из лепёшки, у меня и у самого запас небольшой, экономлю, после этого поставил на землю у края медвежьей шкуры, и пёс стал с жадностью есть. Похлебка тёплой была, даже не горячей, ел-то я часа два назад, успела остыть, поэтому я так спокойно её и дал. А горячим нельзя псов кормить, у них от этого нюх теряется. Пусть не на всегда, но и кратковременно, сутки-двое, это тоже плохо.

Когда пёс поел, то вопросительно посмотрел на меня, явно прося ещё, но я сказал:

– Хватит, и так литр похлёбки выхлебал, имей совесть. Давай лучше я тебя проглажу.

Пока я делал миску, пёс успел оттаять, а у меня благодаря очагу было тепло. И даже подсох. С тоской посмотрев на миску, что я протёр снегом и отставил в сторону, пёс с интересом наблюдал, как я из ветки делаю самодельный гребешок, а потом я стал его расчёсывать. А то волоски слиплись, после того как шерсть просохла. Нормально, расчесал, причём так, что недовольный пёс стал вылизываться. Я же с интересом его рассматривал. Тот был среднего размера, не крупный, но и не маленький, можно сказать, обычный дворовый пёс, похожий на героя фильма «Белый Бим Чёрное ухо». Тоже белого окраса с несколькими чёрными пятнами. Правда, на ухе не было, но полморды чёрные. Шерсть густая, симпатичный и явно молодой пёс. Неплохо было бы его заполучить, так что я был преисполнен надежд.

Пёс к тому же оказался вполне понимающим, когда я убедился, что костёр погашен, а у меня не было помощника, чтобы ночью следил за ним, и стал укладываться спать, то указал псу на место в ногах, и тот правильно всё понял, лёг, где я его уложил, и, положив голову мне на ноги, закрыл глаза, да и я заснул, завернувшись в шубу.

Только на четвёртый день непогода начала стихать, мы с псом уже подружились, и я со скуки стал учить его разным ухваткам, и пусть места у нас в убежище было не так много, всё равно было интересно. Когда я выходил до ветру, то и он выскакивал. Иногда, когда ему было невтерпёж, я выпускал пса, и тот уже через пару минут возвращался весь в снегу. И вот к вечеру, прислушавшись, я понял, что ветер-то стихает, нет уже ставшего привычным шума, завывания и остального. Выглянув, я обнаружил, что сверху падает крупными хлопьями снег, и всё. Со стороны соседей доносились едва слышные голоса и были видны отсветы, я так думаю, факелов. Выжили, значит, пережили непогоду, как и я. А то, что они сразу засуетились, так это понятно, у них лошади, о которых надо заботиться. Надеюсь, они тоже непогоду пережили, всё же непростые это дни были у нас.

Пёс к своим идти не особо желал, но я решил прогуляться, узнать, как у тех дела, может, помощь какая нужна, так что, выбравшись из убежища, угли едва тлели, надеюсь, пожара не будет, и выпустив также пса, прикрыл вход и закрыл санками, после чего мы направились к лагерю соседей. Тут недолго идти было. Проваливаясь в снег по колено, хорошо тут намело и навьюжило, мы наконец добрались до них. Первым мне попался тот самый мужичок, что лопату на время брал, из возниц, он аж подскочил и испуганно перекрестился, когда я из снежной круговерти появился с рогатиной на плече да заткнутым за пояс топором, после чего, опознав, только зло сплюнул. Видимо, за испуг переживал.

– Как у вас, все живы? – спросил я.

– Все, – отмахнулся тот. – Выдюжили с Божьей помощью, даже лошади все целы, токо отощали. Всю кору с деревьев вокруг ободрали, да что-то мы надрали, обвязываясь верёвками. Да вот мало было. Наши сейчас с факелами в лес пошли, там дальше лозу набрать хотят.

Тут, видимо, нас заметил Тарас, старший охраны, и подошёл, спрашивая:

– С кем это ты, Степан, там разговариваешь? Никак Алексей, наш сосед, молодой охотник? Выжил, значит?

Я Алексеем назвался, когда представлялся старшому, Алексей Уфимцев из-под Москвы. Охотник из свободных, не холоп.

– Здравствуй, дядька Тарас, рад, что вы все тоже ненастье пережили. А чего это у вас народу так много, вроде меньше было?

– Да в самую непогоду ещё один малый обоз к нам вышел, купца из Коломны, что в Москву шёл. Семь саней. Едва успели у нас укрыться… Степан, иди подмогни сани откапывать, – велел Тарас возничему, и тот ушёл.

– Повезло, – я действительно был удивлён такому везению незнакомого, надеюсь на это, купца.

– Тут не только везение и Божье соизволение, но и ум, умён купец-то, – ответил дядька Тарас. – Ночью шёл, так удобно было, а когда ненастье началось, застав его в дороге, вспомнил он о стоянке, надеялся, что тут ещё кто стоит, и вывел обоз к нам, так и спаслись. В тесноте, конечно, но не в обиде. Спаслись. Кстати, спасибо тебе, предупредил, иначе запоздали бы с постройкой шалаша-то.

– Да ничего, мы, русские люди, должны помогать друг другу.

– Это ты правильно сказал. – Тут он заметил выглядывающего из-за моей правой ноги пса и удивлённо воскликнул: – Ты гляди-ка, живой.

– Это чей пёс? – поинтересовался я.

– Да возничего одного, Петром зовут. Хороший пёс, правильный, обученный, ворога к лагерю не подпустит. Мы его в котёл хотели, свежего мяса поесть, всё же почитай пять десятков человек в шалаше нашем укрылись да под навесом у лошадей, еле уместились, свежатинки захотели, а он, видимо, что почуял, раз сбежал, как не было его.

– А пса как зовут? Возничий его мне не продаст? Для охотника пёс первый помощник и друг.

– Это ты с ним решай. – Тут Тараса позвали, так что, потеряв к разговору интерес, тот, разворачиваясь, добавил: – А пса Тихим зовут.

Подивившись странному имени пса, я направился на поиски нужного возничего. Люди, узнавая меня, радовались, что я тоже пережил непогоду, мол, как раз хотели отправить пару человек проверить меня. Оба купца тут же были, к счастью, коломенский купец меня не опознал, как, впрочем, и я его. Нашел нужного возничего, тот сумрачно посмотрел на пса и на мой вопрос стал скрести замёрзшую, всю во льду бородку. После недолго размышления вынес свой вердикт:

– Две чешуйки, и забирай.

Я немного подивился, цена за пса была не такой и высокой, в принципе нормальной, на московском торгу я взрослого пса, скорее всего, за ту же цену взял бы, но то торг, где он, а тут цену могли и поднять, но не сделали этого. Может, хозяин пса решил дать ему другой доли, с охотником жизнь сытнее? Может быть, не знаю, а возница ничего говорить не стал, забрал чешуйки и, убрав их в кошель, отрезал обмотанный в несколько слоёв вокруг пояса кусок верёвки и, привязав к такому же верёвочному ошейнику пса, передал другой конец мне, сказав:

– Владей.

Свидетелями продажи было несколько человек, они подтвердили, что сделка заключена. Уже темно было, нас бы и не увидели, это не мои врождённые способности, но рядом развели большой костёр, что освещал вокруг на довольно приличное расстояние, и снег особо не мешал. Да и он уже стал заметно реже, явно подходя к концу. В стороне группа возниц очищала от снега очередные сани и направлялась к следующему сугробу, я же вернулся к обоим купцам, хозяевам обозов. Оказалось, те обсуждали возникшую проблему, у них заболело, простыло пятеро, и был серьёзный шанс заразить остальных. Вот и обсуждали выселение заболевших, думали, не построить ли им отдельное жилище. Больше спорили, кого выделить для ухода за ними, чтобы за очагом присматривал и поил тёплой водой. Жаловались, что мёда мало. Один за всем не уследит, нужны минимум двое, вот кандидатуры и обсуждали. Тут один заметил меня, тот, что коломенский, и воскликнул: