Чтение онлайн

В пути уничтожили две разведывательные группы немцев, что по пути попались. Они вполне легко просачивались в наши тылы. И ближе к десяти часам дня подъехали к Брянску. Тут уже ждали регулировщики и направили всех в поле, обозначив его как нашу стоянку.

Пока мой зам выстраивал технику в ровную линейку, я на трофейном легковом «Мерседесе» покатил в штаб фронта. Верх поднят был, дождик моросил. Машина – это подарок комфронта. Командиру штаба бронетанкового управления отдам другую машину. Я десяток легковых трофейных автомобилей пригнал. Как раз в качестве подарков. Штабные любят это дело.

Мой непосредственный командир, начальник бронетанковых сил нашего фронта, отсутствовал. Причина банальна: был ранен во время налёта и находился в госпитале. Временно его замещал генерал Парсегов, начальник артиллерии фронта. Однако встречал меня адъютант Кирпоноса и сопроводил прямо к своему командиру. Там я кратко доложился о том, что произошло за девять дней моего отсутствия.

Да те и так всё знали. Просто доложил, что ещё было, пока возвращались. А помимо двух разведгрупп, уничтоженных уже на нашей территории, мы успели побить несколько тылов у немцев плюс полностью ликвидировали тяжёлый гаубичный дивизион, к слову, вооружённый бывшими нашими гаубицами. Орудия взорваны, расчёты уничтожены. Бой ночной был, что редкость для моей группы.

Кирпонос покивал, слушая с невозмутимым видом, и задал совсем не тот вопрос, который я ожидал:

– Почему вы бросили подразделение политрука Иванова?

– Из соображений безопасности своего взвода и подчинённых мне бойцов. Он не выполнил мой прямой приказ, я такого не допускаю. В результате мне осталось два выхода: расстрелять политрука Иванова перед строем за неподчинение и попытку срыва приказа командования или оставить как есть, отрезав от своего подразделения, чтобы дальше делал что хочет.

Если не выполняет приказы, мне такие командиры рядом не нужны. Он остался дожидаться окруженцев. Тех предателей, что сдали нашу засаду. Я не говорю – специально, но задание по их вине не было выполнено. Тут тоже два выхода: расстрелять их перед строем, как тех, кто сдал нас немцам, или плюнуть на них и уехать. Я выбрал второе, так как у меня день расписан поминутно, и задерживаться я не мог, да и не собирался. Тем более у меня на подразделение политрука были свои планы.

– Какие? – спросил член Военного совета.

– Немцы узнали, что их бьют, и подняли самолёты-разведчики. Нужно было кинуть им кость. Они уничтожили взвод Иванова и успокоились, что позволило мне работать дальше без особых проблем. Когда немцы спохватились, было поздно, я очистил от их мелких подразделений и довольно серьёзных групп три района.

Также, пока немцы занимались ликвидацией взвода, мне удалось вызвать два связных самолёта и вывезти своего раненого бойца и генерал-майора, командира одной из стрелковых дивизий. Пять дней назад немцы держали в воздухе немало самолётов, мне пришлось выдержать ночной марш и с утра атаковать аэродром, с которого взлетала часть разведчиков. Это серьёзно сократило их возможности в небесной разведке. Помимо уничтожения пяти разведчиков, также было уничтожено двенадцать…

– …бомбардировщиков и пять истребителей, – закончил за меня Кирпонос. – Да, мы читали ваш рапорт.

– Это на пару дней серьёзно освободило мне руки, и я успел немало немцев набить, пока они не перекинули новых разведчиков. Пришлось сменить тактику. Днём отсыпаться, а утром или вечером бить немцев, вечером и ночами совершать марши, чтобы нас искали в другом месте, а с утра бить новых и под укрытием уезжать. Бойцы за это время приобрели огромный опыт по маскировке и перемещению под ней.

– В каком состоянии техника? – спросил член Военного совета.

– В ужасном. Если броневики ещё ничего, то трофейная техника и так уже поездила. Пока сюда двигались, бросили три единицы: вышли из строя на ходу. Требует ремонта и обслуживания. Мои броневики и автотехника тоже. Приказ отдал, бойцы уже занимаются. Да, мой отряд пополнился за счёт окруженцев, вот списки, кто где служил и какую теперь должность занимает у меня. Вот это наградные. Многие заслужили, троих так представил к званию Героя Советского Союза. Одного посмертно.

Передав стопку бумаг Кирпоносу, я вернулся на место. Вообще мы общались в кабинете командующего, тут было пять генералов, которые и слушали меня. Кирпонос отдал бумаги начальнику штаба. А вот дальше меня начали песочить, да ещё как! Не имел права я бросать политрука Иванова, он, по сути, старший командир и имел такие же права, как и я. Решил остаться и дождаться окруженцев – значит, так нужно.

Похоже, у Иванова серьёзная крыша, и этот покровитель делал всё, чтобы я тут оказался виноватым, на что я возражал, а не молчал, смиренно принимая ругань генералов. Типа молчи, за умного сойдёшь. А мне не нравилась вот эта ситуация, когда на меня все ополчились, и я анализировал, как генералы на меня давили. Но чем больше я возражал, тем больше те злились. Тут я понял, что покровитель Иванова, скорее всего, как раз член Военного совета и есть.

Кирпонос в роли судьи выступал, но и его я разозлил, даже скорее взбесил. Он вызвал охрану, и меня арестовали, забрав оружие. Прямо в комбинезоне и с шлемофоном в руках отвели на городскую гауптвахту местной комендатуры, втолкнули в какое-то помещение. Хм, я оказался не один, там двое командиров лежали на нарах, один совсем пьян, что-то втолковывал второму. И оба лейтенанты, как и я, только пьяный старшим был.

Вечером, когда оба соседа уснули, я станнером отправил их в более глубокий сон, после чего сел, стянув комбинезон до пояса, и снял награды. Их убрал в шкатулку к документам – и в хранилище. Потом спустил дрона ниже к городу. Тот просветил здание, я определил, кто мне незаметно помешает выйти (таких трое было), и прицельно через стены облучил их станнером. Дальности хватило.

Дальше достал небольшого технического дроида (да, у меня такие есть), и тот вскрыл замок. Просто через решётку выбрался наружу, под моим управлением пробежал к входу в здание, добрался до моей камеры и открыл её. Без следов. Так что я закрыл камеру и поспешил наружу.

Дрон разведку уже провёл, и я знал, что делать. Через двадцать минут вернулся, сняв сон со всех, кого станнером облучил, дроид меня запер и через ту же решётку вернулся в камеру, где я убрал его в хранилище. Дрон я повыше поднял – пусть летает над облаками – и вскоре уснул.

Член Военного совета был убит – застрелен. Пуля, влетев в окно его кабинета, попала ему в голову, прошла насквозь и поразила в шею одного политрука по фамилии Иванов. Что они там праздновали за накрытым столом – не знаю, но мероприятие было остановлено одной пулей, выпущенной из немецкого карабина.

Как ни странно, главным подозреваемым стал я. Уже через два часа меня выдернули на допрос, опросив и сокамерников, но те сообщали, что ничего не видели, спали. Охрана тоже сообщила, что я никуда из камеры не выходил. Вот и крутили на признание. Чтобы сам признался. Убийство члена Военного совета фронта – это просто огромное событие, вроде убийства Сталина. Всех на допросы, даже Кирпоноса.