Чтение онлайн

Вот так утром двадцать третьего сентября моя группа выдвинулась в сторону немцев. Передовой не было, поэтому о ней говорить не стоит. Будем работать. Даже какие-то разведданные выдали об обнаружении пяти групп, да за это время те давно успели в другое место уйти. У нас свободная охота. И знаете, мне это даже нравится.

Ещё есть приказ на руках от командующего Кирпоноса. С таким приказом те командиры, что попадутся, взять меня и переподчинить не смогут, чтобы я их вывез. Могу послать. Вежливо, но могу. Конечно, за неполный месяц такая карьера – это то ещё приключение, но я старался быть в струе, на виду у командования, показывая, что чего-то стою. А те это любят, так по-тихому и двигали в должностях и чинах.

От Кирпоноса я вообще не ожидал, что он меня полным лейтенантом сделает. Награду ещё вроде обещали, и, видимо, такую, что вручают в Кремле, а не из тех, что даёт сам комфронта. Поэтому придётся подождать.

Мы выдвинулись, дрон уже проводил разведку, но в ближайшие шестьдесят километров немцев нет, и это факт. Наши кое-где копаются, организуют оборону, но это на берегу рек, у переправ, у дорог. В общем, там стоят, где могут идти немцы, с явным приказом задержать.

Шла наша колонна сорок километров в час: выше небезопасно. Да, в этом проблема броневиков. Вообще никак не ожидал, что стану танкистом, как ни крути, но это так. Я был в комбинезоне поверх формы, шлемофон сменил пилотку – нам не фуражки выдавали. Всё выдали, хотя и не сразу, пока ещё не доставили из тыла снаряжение.

Так вот, броневики – они дороги любят, без дорог быстро застревают. Для этого над колёсными полками лежат гусеничные цепи, которые надеваются на задние колёса. И всё равно вне дорог машина плохо проходима, зато мобильна именно по дорогам. Однако и тут есть минусы. На колёсах резина (а внутри – пористая резина), поэтому колёса не боятся попаданий осколков и пуль, и машины могут дальше вести бой.

Однако минус таких колёс (они у нас и стоят) в том, что, если ехать выше сорока километров в час, эта резина сильно греется. Многие идут на хитрость: переобувают броневики обычными колёсами, с камерами, и машины могут держать скорость пятьдесят километров в час, предельную для данной машины, автопробеги броневики совершали именно так. У нас же менять нечего, и так неплохо идём. Впереди броневик номер шесть сержанта Лаптева, там уже основная колонна идёт, отстав на двести метров, мой броневик первым, два следом, грузовики, и замыкает зенитка.

Причём все броневики радиофицированы, и я этим пользовался. Четыре раза устраивал тревогу, якобы лоб в лоб встретили противника, или вставали в засаду и спешно маскировались, когда противник рядом. Получалось всё лучше и лучше, хотя и теряли время на это, но лучше время потерять, чем жизни бойцов.

Впрочем, к обеду мы вышли к линии соприкосновения. Не сказать, что прям благополучно: нас дважды обстреливали с воздуха. Сначала пара мессеров, потом тройка юнкерсов – те, что бомбардировщики, а не штурмовики. Мой дрон на семи тысячах метрах крутился, его камеры засекали движение, именно не на земле, а в воздухе, и я получал сигнал. Пищал планшет, который у меня в планшетке находился, и я сразу давал тревогу «Воздух», хотя самолёты противника ещё не было видно, и колонна пряталась, разъезжаясь в поисках укрытий.

Однако эти вышеперечисленные, в отличие от других авиагрупп люфтваффе, нас всё же заметили, обстреляли (мы на открытой местности оказались на тот момент, и маскировка из веток не помогла) – точно не дала зенитка, – и отбомбились. Без потерь обошлось, хоть это радует. Зенитка никого не сбила, разве что отогнала, что уже в плюс.

Настораживало меня и то, что ко мне в группу воткнули ещё одного командира. Когда прибыл майор, который курировал нашу группу от бронетанкового штаба нашего фронта, он представил мне политрука с эмблемами танкиста. Сколько воевал без политработников – Творец оберегал, – впервые всё же придётся, и не сказать, что мне нравится.

Майор передал разведданные, указал, куда ехать, и оставил политрука. Фамилия его Иванов, хотя по всем признакам – настоящий еврей. Тот сразу потребовал себе броневик под командование. Но я сообщил, что лишних машин нет, получит, когда будут трофеи, только на такую трофейную он и может рассчитывать, а пока посадил политрука в кабину грузовика. Не сказать, что тот был доволен. Чую, проблемы от него будут. Хотя кого я обманываю? У меня ничего не дрогнет его шлёпнуть, если будет мешать.

Вот в таком состоянии моя бронегруппа и вышла к месту, где я, остановив колонну, осмотрелся и указал командирам машин, где готовить позиции. У нас двадцать минут, пока здесь не появится моторизованная группа. Дрон их все показывал, и я до наступления темноты планировал побить в ноль семь таких групп. Сейчас будет первая.

Вообще, они не особо большие. Некоторые группы полностью мотоциклетные – пять-шесть тяжёлых мотоциклов и пара лёгких. Этого хватало гонять по дорогам, залетая в деревни и сёла и наводя свой порядок. Иногда и в городки заезжали, шугая отступающие войска и порой ловя от них ответные плюхи.

Та группа, что шла к нам, не такая лёгкая, имела броню. Состояла она из танка «тройки», двух бронетранспортёров «Ганомаг» (удлинённые версии), двух тяжёлых мотоциклов с пулемётами на колясках (вели разведку) и одной самоходки «Артштурм». Эта самоходка – проблема, бить можно только в борт. Было и пять грузовиков, к одному из которых прицеплена противотанковая пушка. Уверен, и миномёты были. Да точно есть.

Такие бронегруппы использовали, если кто обидел мотоциклетные отряды, и те вызывали вот такие группы мщения. Дрон видел, как они работали, поэтому и говорю, что батальонный миномёт у них есть. Ну и взвод пехоты. Или мотопехоты, поди знай? Этого вполне хватало гонять не только наши мелкие группы, выходящие из окружения, но и достаточно крупные. До окончания этого дня я планирую ещё две такие группы встретить из засады. Ну и мотоциклистов проредить.

Мы едва успели замаскироваться, как появились два мотоцикла с прикрытием в виде «Ганомага». Внутри открытого сверху корпуса виднелся ровный ряд верхушек касок. Пехотинцы, покачиваясь, ехали в тесном десантном отсеке. За пулемётом, вижу, стоит ещё один. Отстав метров на триста, за ними появилась и остальная колонна. Что ж, веселье начинается.

Что не есть хорошо, из Киева бежал народ. Кто-то успел прорваться, кого-то немцы сами пропустили. Вот и сейчас на дороге было пятеро: женщина с молодым парнем толкали тележку с вещами (видать, мать с сыном), потом старушка с узлом, мужчина с ребёнком. Как раз мужчина с ребёнком и старушка (они явно вместе шли) появились на дороге, когда мы съезжали с неё и проводили маскировку, и вполне всё видели. Главное – не зацепить их.

Да, перед боем я выстроил личный состав в овражке, который выбрал для позиции, – из всех она одна идеально подходила, потому я к ней и спешил, и оставалось мало времени на подготовку. Так вот, я поставил всем командирам свои задачи, а политруку Иванову – свою. После боя его задача – оценка битой техники на предмет дальнейшего использования. Впрочем, особо ничего захватывать я и не собирался. Вот ночью, с места какой стоянки немецкой группы угнать пару единиц целыми, не битыми нами, вполне можно. Это я тоже озвучил. Одному броневику бить дозор, двум – совместно жечь танк, потом по грузовикам палить, по ним же и зенитка будет работать. Моя задача – это самоходка и второй бронетранспортёр.

Мой выстрел был первым. Точно в борт слева от второго катка. Самоходка аж подскочила. Детонация боекомплекта. Грузовик, что шёл следом за ней, перевернуло. В кабину влетел кусок сорванной кормовой брони. Я уже изучал такие машины и знал, куда надо бить, чтобы был такой эффект. С двухсот метров снаряд пробил броню и выбил люки, изувечив корпус мощным взрывом, машину почти на детали разобрало, уничтожил «Арт-штурм».

Гильза вылетела, и заряжающий тут же сунул следующий снаряд. Броневики нестройно хлопали выстрелами, вели активную стрельбу, били зенитка и стрелки. Следующий снаряд я пустил в моторный отсек «Ганомага» – полыхнул, – в бак целился и попал, и дальше работал только осколочными снарядами, помогая стрелкам выбивать пехоту противника.

Гражданские убегали – не залегли, идиоты. Мужчина упал и не встал, похоже, поражён, тут в круговерти боя и не поймёшь, кто виноват. Я же стал передавать по рации приказ прекратить огонь. Дальше глянул на экран планшета (сделал так, что экипаж не понял, чем я занят) и, определив, где скрываются выжившие, передал командирам машин. Мы их накрыли. Теперь можно выходить. Броневики выезжали из оврага, бойцы, укрываясь за ними, шли следом, и мы пулемётами подчищали всё. Горела техника, рвались боеприпасы в огне, вот так и подходили.