Чтение онлайн

– Не твоего ума дело, Потёмкин. Поздно спохватился. Без тебя разобрались, - грубо отрезал Трубецкой.
– Но раз пошла такая пьянка, то и ты мне тоже скажи на милость, друг сердешный, какого лешего святоши стали себе так много позволять? Куда смотрит твой хвалённый третий отдел и статские? И чего здесь наш патриарх забыл?

– Есть такая проблема, но каждому решению своё время, - философски изрёк советник, не сводя изучающего взгляда с румянощекого церковника, что стоял подле Романова.
– А насчет Александра можешь не переживать. Государь здесь тоже не просто так. От себя могу сказать, что Всеволод недоволен последними событиями. И недоволен - это мягко сказано. Дед его эту кашу с церковниками заварил и всем остальным наказ строгий выдал не лезть в их дела, а вот ему теперь расхлёбывай. Охрабрели те, в общем. Мне если честно до сих пор кажется, что слишком мутно всё в прошлом случилось. Слишком.

– На их «сияющих» грешишь, интриган старый?
– невзрачно поинтересовался Трубецкой, сводя брови вместе.
– Молва разная про них ходит.

– На них, Мишенька, на них, - холодно отчеканил светлый князь, но секунду погодя взгляд его моментально потеплел и стал чуточку насмешливым, ведь впереди себя тот заприметил небольшую группу молодых людей сразу из трёх различных родов.
– А чего это твоя внучка сама не своя? Аль волнуется? Переживает? За Захарушку? С чего бы?

– Ты на Прасковью-то свою взгляни, - не остался в долгу старик с ехидной усмешкой на губах.
– Выглядит аналогично, да только отчего-то бледнее болезного Ростислава. Авось приболела?

– Типун тебе на язык, пень старый!
– отрезал скрипуче Потёмкин, сверкнув свирепо глазами.

– И тебе того же, Тень Костлявая, - расплылся в хамской улыбке Трубецкой, весело подмигивая внучке, которая секунду назад оказалась привлечена перепалкой двух стариков.

***

– К чему такая срочность, ваше величество, - сухо заговорил патриарх Александр, после затянувшегося и весьма многозначительного молчания.
– Мы оба люди занятые. Сам должен понимать.

– Хватит тебе, Саша, - хмыкнул государь.
– Дела подождут. Они, так или иначе, всегда будут, но работа не волк - в лес не убежит.

– Есть дела, которые не требуют отлагательств.

– Есть такие, не спорю, - кивнул вполне серьезно Романов, глядя со слабой улыбкой на вошедшего в оценивающий зал невероятно расслабленного и даже чуточку апатичного столпа империи, который лишь мимолётно мазнул взглядом по тёмным оградительным стеклам наблюдательных комнат, а затем вновь вернулся к созерцанию Юсупова.
– Отдыхать тоже нужно. Развеяться немного. Поэтому и позвал тебя сюда. Понаблюдаем за подрастающим поколением. Неужели не узнаешь парня?

– Узнаю. Как же не узнать, - недобро стрельнув глазами, тихо отозвался патриарх.
– Душегуб-уникум и убивец твой неугомонный. Палачом Империи его кличут.

– Захара сейчас по-разному называют, но в целом ты прав, - поощрительно заметил Романов.
– В остальном ты тоже прав. Он уникум, а также столп империи, поэтому судить и миловать его могу лишь я.

– Ваше величество, к чему весь этот фарс?
– с заметным пренебрежением проговорил Александр, расправляя плечи.
– Твоему псу темнейшему я уже всё объяснил. Архиерей давно лишен сана и отлучен от церкви. Действовал он со своими людьми самолично и без моего ведома. Но в одном я со Степаном согласен. Не место твоему душегубу среди живых. Нечисть этот пацан мерзкая, да и только. Кроме смерти и насилия в мир ничего не несет. Тебе без меня известно скольких он убил. Слишком много на себя берет. Мраком Катаклизма пропитан до самого нутра. Убивает без жалости и сострадания. В Аду ему самое место, - ядовито выдал патриарх, сощурив глаза на Лазареве.

– Вот как, - ухмыльнулся безразлично Романов, медленно поворачивая голову к своему собеседнику, а в голосе у мужчины внезапно зазвенела сталь.
– Раз ты такой прямой, то и я скажу тебе пару слов. Ты думаешь, я не знаю, что в твоих школах творится? Думаешь, не знаю, что ты с Фридрихом и Рудольфом тесно якшаться стал? Ты уж прости меня, мой дорогой, за мой моветон, но ты действительно считаешь, что я не в курсе, что никто без твоего ведома даже гадить не сядет? Ты уймись, Саша, и уйми радикалов-фанатиков своих. Иначе боком всё выйдет. По-хорошему прошу. Второй раз повторять не буду.

– Ты меня тоже услышь, Всеволод, - вдруг холодно молвил патриарх без какой-либо учтивости, глядя владыке в глаза.
– Государственная власть штука хрупкая и шаткая. И твой дед как никто другой это прекрасно понимал. Порой слово Господне и его паства народная за моей спиной будет посильнее власти императорской. Поэтому не тебе указывать, как мне дела церковные водить.

– Тут ты прав, указывать тебе никто не может, да и слово у тебя веское, но и ты главное не забывай, что я - не мой дед, - усмехнулся отчужденно государь, а после глазами указал на зал оценки.
– Ты вникай, наблюдай и смотри, Саша, за подрастающим поколением, - миролюбиво изрёк Романов, взглянув на потемневшего церковника.
– Молодежь сейчас талантливая и необузданная пошла. А уж Захар им всем вместе взятым может фору дать. Даже внуку моему. Это ты можешь у своего архиерея Степана спросить. Он тебе всё в красках объяснит. Правда… как только вернется из казематов.

***

Поцелуйте меня в зад все странники Астрала! Как всё-таки… интересно.

Если честно я ожидал разного количества внимания к своей персоне во время оценки, но явление императора и патриарха натолкнуло на весьма забавные и в то же время интересные мысли о происходящем. Вариантов было несколько. Начиная от вполне закономерных, как благоволение государя к одному из отличившихся столпов, и заканчивая весьма дрянными. Например, низвержение и устранение меня любимого вместе с кипой зарвавшихся аристократов. Нет человека - нет проблемы. Хотя, зная Потёмкина и Романова, не удивлюсь, если они ужом извернутся и смогут провернуть сразу несколько поставленных задач.

В принципе, на происходящий ажиотаж плевать с высокогорных вершин Зеленвальда. Так или иначе, конфронтации с церковниками и обществом анонимных нытиков не избежать. И дело даже не в их сраной коалиции против моей персоны или же весьма благосклонного ко мне отношения императора и Романовых. Ведь одно моё откровение совсем скоро ударит болезненным ребром по самолюбию и влиянию некоторых князей и их вшивых семеек. И произойдёт это сразу же после того, как я объявлю о создании своего рода. Именно тогда и начнутся пляски с бубнами.

Но вот нескончаемый поток лавины весьма противоречивых эмоций присутствующих здесь людей бодрил и в то же время несказанно радовал реанорское нутро и эго.

От нахлынувшего блаженства, душевного комфорта и злорадства даже пришлось невольно зажмуриться и ухмыльнуться.

Как ни странно, но негативный поток чувств превышал все остальные.

Злость Давыдовых. Ну, оно и не мудрено. В последний раз я болезненно наступил князю на ногу. Хотя он сам виноват! Его сыновья лишь болтать горазды. Гнев Аксаковых. Тоже частично понимаю, дел я с самим князем не имел, но в курсе из чьей он и его сынишка шайки. Неприязнь Травиных. Раздражение Осокиных, точнее жен моего папашки и его детишек, но более всех негативом фонтанировали отпрыски Ховриной. Сам князь, как ни странно, не излучал ничего. Чувствовал зависть нескольких боярских княжичей и главных наследников. Презрение семейки Акинфовых. Отвращение Воронцовых и самого Николая. И даже… ненависть? Неожиданно. Хм, церковники? Что ж, похоже, виноваты последние события.

Вот что я называю истинными комплиментами любой натуре! Злоба, гнев и жажда убийства.

Далее шли вполне нейтральные и обыденные эмоции. Такие как: интерес, смятение, некая увлеченность и смущение происходящим, тревога, волнение и даже страх.

Под конец были те самые, но лишь от крохотного числа людей.

Довольство от Трубецкого, Потёмкина и еще нескольких знакомых дворян. Безграничное уважение от Ростислава и… Морозовой? Хм, с чего бы ей-то меня уважать? Да и странно, что она тоже здесь. Непонятное ожидание, надежда и нетерпение от Виктории с Мариной. А также восхищение, трепет и…