Чтение онлайн

Сердце трепыхнулось, словно пойманная птица. Я услышал звонкий детский голос. Он то возвышался и летел к небу лишенному звезд, то затихал, превращался в невнятное бормотание. Ребенок разговаривал сам с собой, иногда пел и заливисто смеялся… Я задрожал и закусил губу, но боли не ощутил. Этот голос жил в моей памяти и порой наполнял душу светлой грустью. Но чаще просто спал под тяжким грузом более поздних воспоминаний…

Я медленно подошел к дереву. Мальчик сидел на развилке веток, болтал ногами. Голос парнишки стал тише. Наконец умолк совсем, и я ощутил взгляд. Будто легкий ветерок скользнул по лицу, обежал руки, плечи и грудь, вернулся обратно. Мысли вышибло порывом ледяного ветра. Холод сковал руки и ноги, добрался до горячего сердца и превратил в айсберг. Я задушено охнул и едва не упал на колени. Но усилием воли удержал рассудок на грани, не позволил инстинктам и страхам взять верх.

Бледные губы мальчика растянулись в усмешке, обнажились ряды маленьких и острых как у ножовки зубов.

– Привет! Я ждал тебя.

Лунный свет окружал маленькое тело серебристым сиянием, выхватывал из темноты черты по-детски пухлого лица, взъерошенные светлые волосы. Он походил на обычного ребенка, но не был им. Вместо глаз – две аккуратно пришитые цветными нитками пуговицы. Одна большая и блестящая, с четырьмя дырочками. Вторая поменьше, черная, с двумя отверстиями – такие, как правило, висят на брюках. Ноги деревянные, аккуратно оструганные и окрашенные в телесный цвет. При движении в коленках раздавался отчетливый скрип, блестели головки небольших болтов.

Страх отхлынул, оставил после себя пустоту. Язык онемел, подчиняться не желал. Я прокашлялся, извлек из горла звук и заставил губы изогнуться в нужное положение. Осторожно сказал:

– Здравствуй… Но как?..

– Я знал, что ты придешь, – отвел мальчик раньше, чем я успел задать вопрос. – Рано или поздно… Ты не мог не явиться. И ты успел…

– Успел к чему? – спросил я. – И кто ты такой?

– Он идет за тобой по пятам, – загадочно сказал малец. Засопел, понюхал воздух. – Тебе удалось немного оторваться, но он совсем близко. У нас мало времени, я не смогу ответить на все твои вопросы. Поэтому спрашивай только то, что тебя действительно интересует. Поторопись!

Существо поболтало ногами, устроилось поудобнее. Ноздри по-волчьи дергались, ловили запахи, разноцветные пуговицы глаз слепо шарили в пространстве. Но я знал – оно видит меня так же хорошо, как и я его. Язык не поворачивался назвать мальчиком, слишком уж необычно и страшно выглядело. Не человек, а кошмарное подобие, гротескная кукла.

– Это сон? – спросил я и сделал широкий жест рукой.

– Да, – ответило существо, звонко и беззлобно хихикнуло. – Всего-навсего… Но учти, порой сны гораздо хуже реальности. Ты и сам ощутил. Тут можно умереть или заблудиться, навеки стать узником. Дорога Сна туманна и призрачна, строится на обмане, химерах и безумстве. Она простирается бесконечно далеко, и говорят, ведет к иным мирам. Однако надо быть очень сильным, чтобы не завязнуть как в болоте, дойти и увидеть светила чужих реальностей. Тебе это пока не подвластно…

– Что Ему нужно? – перебил я.

– Ты, – сказал мальчик, ласково провел ладонью по гладкой древесине. – Конечно же, ты… Он Мастер Снов, властелин туманного мира. И мы подчиняемся ему, призваны служить. Лишь затянув тебя в глубины Дороги, опутав ложными видениями и мыслями, он сможет отобрать силу. Но хозяин не рассчитал. Наряду с его снами обрели плоть и твои. Потому ты можешь скрываться. Но бегать бесконечно нельзя, ты слабеешь с каждой минутой. Еще немного и он одержит победу…

Существо умолкло, вновь дробно и радостно засмеялось. Подняло голову к небу и посмотрело на луну, замурлыкало детскую песенку. Я с неприязнью посмотрел на острые пилообразные зубы и передернул плечами. Персонаж фильма ужасов. Да и глаза-пуговицы… Брр… Облик мальчика внушал слепой и безотчетный страх. Я не знал, стоит ли верить… этому.

– Ясно, – кивнул я. Затаил дыхание и задал самый важный вопрос: – Как мне выбраться?

Мальчик перестал петь. Резко повернул голову и вперил в меня слепой взгляд. Долго внимательно рассматривал, изучал. Бледное лицо искривилось в гримасе страдания. Но тут же разгладилось, снова приняло беззаботно-веселое выражение.

– Найди себя, – сказало существо. – Найди… Ты знаешь, где искать, прислушайся к интуиции. И скажи мне…

Долгих несколько секунд я смотрел в разноцветные пуговки. В кусках пластмассы не отражалось ни единой эмоции. Глаза – зеркало души. А если нет глаз, то где остальное?.. Но он прав, я знал уже довольно давно, но просто боялся. Нет ничего страшнее для человека, чем он сам. И каждый из нас старается поменьше заглядывать вглубь темных и потаенных закоулков души. Там может скрываться то, чего видеть совсем не хочется. Одни стараются быть белыми и пушистыми как плюшевые зайчики, другие злобными и жестокими. Но если пробить броню, маску лживых поверхностных эмоций, то откроются неизведанные глубины. И мы боимся того, что может всплыть на поверхность, боимся собственных душ.

В спину ударил порыв холодного ветра, выстудил кожу и взъерошил волосы, помчался дальше. Зашуршала листва. Мертвая вишня вздрогнула, будто пробудившись от долгого сна, натужно и жалобно заскрипела ветвями. Мальчик с беспокойством огляделся, ухватился за ствол покрепче.

– Поспеши!.. – воскликнуло существо. – Он близко! Если не уйдешь вовремя, то утянет намного глубже. Там ты не сможешь бороться.

Ветер усилился, загудел и засвистел в голых ветвях. В воздух поднялось целое облако пыли, сухих листьев и мусора. Земля задрожала, невдалеке раздался грохот. Быстрого взгляда хватило, чтобы увидеть, как рухнул один из сельских домов. Вслед за ним в груду обломков превратился второй. Вдалеке появился вихрь, разросся. Буквально за минуту в паре улиц от меня родилась громадная воронка торнадо, загрохотала и пошла в наступление. Выдирала деревья с корнями, рушила здания как соломенные. В свисте ветра послышались отчетливое шипение, торжествующее и злорадное:

– Наш-ш-шел!.. Не убеж-жишь!..

Глаза запорошило пылью. Я моргнул, содрогнулся под напором ветра. Быстро посмотрел на паренька. Он уже не выглядел таким беззаботным. Существо прижалось к стволу вишни. Лицо дергалось в гримасе страдания и страха, губы непрерывно шевелились, что-то шептали. В свете луны я увидел тончайшие нити, привязанные к ногам и рукам паренька. Блещущие сталью проволочки тянулись вверх, уходили в черное небо. Мальчик оказался даже не куклой, а марионеткой призванной дрыгать ногами и руками по приказу хозяина. И сейчас нити натягивались, выворачивали тело, отдавали приказы и повеления.

– Я знаю… – прошептал я. Помедлил и закричал, пытаясь прорваться сквозь вой ветра. – Знаю!..

– Хорошо… – послышался шепот существа. – Уходи! Я задержу сколько смогу…

– Постой! – возразил я. – Скажи…

– Нет! – крикнул мальчик, замахал ладонями в испуге. – Умоляю, только не произноси вслух!.. Слова имеют власть в этом мире! Не надо! И они предназначены не мне… другому. Ты же помнишь – тут зазеркалье. И некоторые осколки зеркала кривые. Ты сам выбираешь, кем быть!.. Уходи, прошу тебя! Вот, возьми! Ты знаешь, что делать…

Марионетка забилась в путах, с трудом переборола натяжение нитей. Дотянулась до пояса и вынула из-за пазухи маленький складной нож. Сил хватило лишь на то, чтобы бросить. А затем страшный рывок пригвоздил мальчика к дереву, распял и изломал. Голова куклы безвольно свесилась набок, на теле проступили пятна крови. Рот существа перекрестили черные нити, зашили кривыми стежками. Волокна порвали губы, кровь хлынула быстрыми ручейками и размазалась по лицу. Мальчик скривился от боли, с трудом приоткрыл рот, булькнул и прохрипел:

– Беги!

Одна пуговица не выдержала напора ветра и отвалилась, улетела прочь. На ее месте осталась рваная дыра. Из глазницы полезла солома, какие-то тряпки и поролон. Струйка крови плеснула на белый ствол дерева, покатилась вниз как слеза.

Я нагнулся и нащупал шершавую рукоятку ножа, зажал в кулаке. Оглянулся назад. Торнадо совсем близко. Превращал дома в пыль и вгрызался в землю. Тяжело возился, будто танк в болоте, но неуклонно продвигался ко мне. Тьму рассекали яркие ветвистые молнии, гремел гром. Мимо уха просвистел обломок доски, в грудь ударил кусок кирпича. Я зашипел от боли и пошатнулся, закрылся рукой. В последний раз посмотрел на мальчика-марионетку. Ветер нещадно трепал тщедушное тельце, рвал на части. Из глубоких ран бежала кровь, вываливалась солома.