Чтение онлайн

Что-то заставило оглянуться. Позади на много сотен метров мертвый лес – гладкие высушенные стволы, ломкие на вид ветви. Между деревьями толстый ковер из превратившихся в пыль листьев, кусков коры… А дальше чистое голубое небо, розоватые отблески заката и зелень. Края гигантской кляксы кривые, извилистые. Чернота и смерть медленно, но неуклонно расползалась, пожирала живое пространство.

Светлая полоса на горизонте манила. Хотелось броситься прочь страшного места, выбраться под солнечные лучи… Но отступать поздно. Путь один – в разрушенный город.

Напротив меня останки дома. Верхних этажей не существовало. Девятый, восьмой и седьмой как корова языком слизнула. В стене огромные дыры, края ломкие и острые, в ржавых ребрах арматуры. Из провалов окон несло запахом смерти и гнили, колыхались на ветру истлевшие занавески, блестели осколки стекол. Чуть в стороне еще один дом. Но этого почти не узнать – покосившийся остов, громадная куча камней перемешанных с домашней утварью, обломками мебели и грязными тряпками.

Я отыскал маленькую тропинку между горами мусора, медленно пошел, опасливо поглядывая на стены дома – бетонные плиты хрупкие и ветхие, завалятся от любого толчка. Под ногами хрустели камни и стекла. Взгляд то и дело натыкался на следы былой жизни: тряпичная кукла, осколки посуды, помятая кастрюля, шланг пылесоса… Я осторожно переступал, не рискуя притрагиваться. Вещи еще помнили хозяев, грустили по ушедшим дням.

За домом обширный двор. Я сошел с тропинки, с трудом вскарабкался на гору битых кирпичей и осмотрелся. Во мне родилась тоска – как за неполную неделю город мог превратиться в гниющий нарыв? Даже после бомбежки остаются какие-то останки живого. Те же тараканы, к примеру, или чахлые растения, иногда люди… А тут мертвы и камни. Обломки бетона крошатся в ладонях как овсяное печенье, толстые стальные прутья рассыпаются ржавчиной.

Спустившись, я отыскал проход между стенами. Похоже, когда-то тут была арка. Но теперь лишь узкая нора, темный лаз. Поверху не перелезть, чересчур высоко. Надо внутрь, но как-то страшновато. А вдруг плиты обрушаться и меня раздавит? Я замер, принюхался и навострил уши. Тихо. Внутренний взгляд просканировал окрестности и выдал результат – безопасно. Я нагнулся и встал на четвереньки, осторожно пополз. Руки то и дело скользили по острым обломкам, кожу резало стеклянной крупой. Тоннель темный и тесный, впереди блеклое красноватое пятно – отсветы туч.

Преодолев лаз, я поднялся с земли. Поскальзываясь на осыпях, спустился к подножию. Тут начинался гладкий асфальт тротуара. Сбоку жухлые пучки травы и поваленное дерево с остатками сухих листьев на ветвях. Мусора и обломков гораздо меньше, что странно. Дома выглядели покрепче – ни один не повален, этажи целые.

Я огляделся в поисках хоть какого-нибудь ориентира. Надо определить в какой части города нахожусь, потом выбирать дорогу. Но осмотр удовлетворения не принес. Бледное красноватое свечение туч искажало реальность, делало город чужим и незнакомым. Тишина давила не нервы, изматывала душу. Только ветер заунывно свистел в камнях, перекатывал по дорожке полиэтиленовые пакеты, шуршал пылью. На грани слышимости чудились мягкие шаги, вздохи. Я вздрагивал, вертел головой, но убеждался – показалось.

Впереди чернела еще одна арка. Чутье городского жителя подсказало – за ней, возможно, будет улица. Там немного безопаснее. По крайней мере, можно идти посередине дороги и не бояться, что сверху прихлопнет бетонной плитой. К тому же планировка города довольно простая, улица рано или поздно выведет к центру.

Сделал несколько шагов в сторону арки. Но сразу остановился и покачал головой. Нет, Санька, ты уже совершил ошибку, когда бросился нахрапом. Не повторяй во второй раз…

Ноги со скрипом согнулись, в коленные чашечки уткнулся холодный асфальт. Я приложил ладони к земле и прикрыл глаза, приказал… Но тут же резко вскочил и сжал кулаки. Разочарованно фыркнул и выругался. Пусто. В глубинах еще теплилось пламя, земля не умерла окончательно. Но чересчур далеко, не достать. Я засопел, потянул носом холодный воздух. Справа!.. Бросился к клумбе у тротуара и вонзил руки в рыхлую почву, копнул поглубже. Пальцы месили лишь сухую мягкую пыль. Промелькнули две тусклые искорки похожие на далекие звезды. Обе втянулись под кожу ладоней, растворились. Но капля в море, мне надо гораздо больше!

Я медленно поднялся с земли, отряхнулся и задумался.

Лопух! – мелькнула раздраженная мысль. – Ты не мог знать, что Стихия, которая дает тебе силу, мертва здесь. Рассчитывал прийти осененный славой, сокрушить злодеев… И вновь прогадал. Реальность истончается, нити связывающие город с остальным миром рвутся одна за другой. Твой Тотем не имеет тут власти. Неужели прав старик-волхв и придется оставить как есть, смириться с неизбежным?.. Возможно, но…

Затаив дыхание, я окинул внутренним взглядом плотную оболочку из плоти и костей, что зовется человеческим телом. В расплавленном золоте ярко пылали белые нити, каждая клеточка – отдельное солнце, звезда. Потоки энергии подобны руслам широких рек.

Вот почему раны зажили так быстро! – подумал я с надеждой. – Живем. Внешние источники недоступны, но тело как хорошо заряженная батарейка… Род действительно помог, напитал силой. Рискнуть? Да!.. Придется уповать на внутреннюю энергию, расходовать экономно и расчетливо. Но если все сделаю правильно, то появится шанс на победу.

Я раскинул щупальца призрачных чувств. Потянулся дальше. Глаза сразу же резануло дикой болью. В голове помутилось. Я напрягся и усилил воздействие. Отстраненно отметил, что заваливаюсь набок, падаю. Лишь в последний момент, на грани беспамятства разорвал связь и уперся руками в землю. Победно улыбнулся – издалека все-таки пришел отклик. Слабый и неверный, но мне удалось определить направление. Как и предполагал – центр города. Что ж, неудивительно. Пауки редко сидят с краю паутины…

Слабость быстро ушла, в глазах прояснилось. В душе окрепла решимость, страх и неуверенность отступили. Я поднялся на ноги и направился к арке. Но у самого входа запнулся, заглянул внутрь. Темно как в шахте, пахнет сыростью и гнильцой. В лицо ударил порыв ледяного ветра. Загудел, гуляя меж стенами, попытался сорвать одежду. На всякий случай я выставил перед собой руки и медленно двинулся вперед. Под ногами захрустел мелкий щебень, загромыхали обломки побольше. Один раз наступил на нечто мягкое, похожее на резину. Мерзко чавкнуло, запах гнили усилился. Я вздрогнул, воображение нарисовало неприятную картинку.

– Не надо трупов, – прошептал я.

Глаза различили светлое пятно, сквозняк перестал рвать волосы. Я выскочил в красные сумерки и отбежал подальше. Глянул на туфлю и выругался, сплюнул со злостью. Подошва в клейкой слизи, не понять – трупный гной или слюни демона. Но субстанция противная, вызывающая неприятные ассоциации. Я провез несколько раз ногой по асфальту, не успокоился, пока не очистил. И только после этого соизволил осмотреться.

Чутье не подвело, арка вывела на одну из городских улиц. В темноту убегала широкая лента дороги. По обе стороны искореженные фонарные столбы, голые сухие деревья и громады полуразрушенных девятиэтажек. Повсюду горы мусора, разбитые остовы автомобилей. Невдалеке погнутая железная решетка, асфальт усыпан блестящим белым стеклянным крошевом – еще недавно тут была остановка. Чуть дальше ржавая груда, в силуэтах которой угадывался обыкновенный троллейбус.

В разбитом окне «таракана» что-то белело. Любопытство заставило подойти ближе. Я обогнул несколько каменных груд, перепрыгнул через широкий провал в асфальте – канализация тоже начала рушится. Белое пятно на черном фоне обрело форму. Что-то круглое, похожее на отшлифованный шар. Страшная догадка огненной стрелой ворвалась в мозг. Я споткнулся, медленно попятился. Сноп тусклого красного света сместился, медленно выхватил из черноты внутренности троллейбуса. На меня смотрели мертвые провалы глазниц, белые ровные зубы скалились в ехидной ухмылке. Череп блестящий, без единого клочка высохшей плоти, будто пролежал не одну сотню лет. Позвоночный столб надломлен, кости в обрывках женской одежды.

Дыхание перехватило. Я медленно обошел троллейбус по широкой дуге. Взгляд будто прилип… Салон завален костями. Скелеты сидели на креслах в обычных расслабленных позах. На некоторых еще сохранилась одежда. Мужчины и женщины, бабушки в платочках, маленькие дети. Из лобового стекла свисали останки водителя. Руки по локоть оторваны, в черепе огромная дыра с неровными краями, сетка глубоких трещин. Такое ощущение, что мозгом человека кто-то поужинал, предварительно сломав кости как скорлупу ореха…