Чтение онлайн

…Репнин устроился очень даже удобно – сложил вчетверо танковый брезент, уселся, а спиной к башне прислонился. Солнце пригревало, и броня была теплой. Хорошо!

Венский лес зеленел вовсю, птички пели, будто и нет никакой войны. Середина мая.

9-го числа Геннадий словно «примерял» будущий праздник к настоящему.

Ему лишь однажды довелось побывать на параде в Москве, да и то не на трибуне, а потом, когда пошли колонны «Бессмертного полка».

Тогда, помнится, ему настроение испортили лишь дурацкие декорации, стыдливо прикрывшие «срам» – мавзолей.

Чего, спрашивается, стыдиться? Или президент страны не имеет права приветствовать граждан с трибуны мавзолея?

Понятно, что по либеральным правилам жития так «низ-зя-я!».

А разрывать историю и общество надвое, с кровью – можно?

Либералам никогда не понять той людской гордости, которую испытывает всякий нормальный человек при слове «Победа».

Либералы наивны до безумия, они живут в выдуманном мире, уверовав в реальность разных теориек, вроде гендерной или мультикультуральности, и воспринимают окружающую действительность через кривые стекла своих измышлений.

Простейший силлогизм: если капитализм – это мещанский строй, а либерализм – основная идеология и философия капитализма, то исповедуют его – кто? Правильно, мещане.

Назовись ты хоть «креаклом», суть твоя от этого не изменится – ты был и остаешься мещанином. «Креативным быдлом». Аминь.

Геша очень не любил презрительные рассуждения либеральных писак о 9 Мая. Сколько, дескать, можно муссировать тему войны? Окончилась она, все!

Отчего же тогда такие же писаки на Западе правят историю, назойливо перетягивая Победу под звездно-полосатый флаг? Что им покоя не дает? Суть произошедшего в 45-м.

Советский Союз, государство рабочих и крестьян, смог победить передовую страну «загнивающего империализма», доказав жизнеспособность и социалистической демократии, и плановой экономики, и коммунистической идеи.

Даже интересно становится – никто же и слова не скажет, к примеру, о Дне взятия Бастилии, хотя повод для празднования тут самый идиотский. Голытьба развалила, раскатала по камешку замок Бастилия, государственную тюрьму, куда сажали особ не ниже графского звания. Вам-то она чем не полюбилась, босяки? Почто памятник средневековой архитектуры изничтожили, такой достопримечательности лишили Париж?

Так чего ж морды свои сытые кривите, господа либералы, в День Победы? Али повода нет для празднования?

Репнин поерзал и вздохнул. Он уже плохо помнил, когда он с дедом ходил на военный парад – то ли 1 Мая это происходило, после демонстрации, то ли 7 ноября.

В 2015-м ни того праздника не осталось, ни другого. А зря.

7 ноября произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, как ее назвали позже историки или идеологи. Сам Ленин, вкупе со Сталиным, определяли Великий Октябрь скромнее – как переворот.

Революция случилась в феврале 1917-го, и была она делом рук все тех же либералов, которых нельзя и близко подпускать к управлению государством. Это ж додуматься надо было – назвать новое правительство Временным! Страну шатает и клинит, обстановка требует немедленного применения твердой и жесткой власти, а они – Временное!

Недаром приказом № 1 стало введение демократии в армии – отменили отдание чести, отменили погоны, зато ввели комиссаров и солдатские комитеты, избиравшие командиров и обсуждавшие приказы…

Большего идиотства просто не придумать. Развалить дисциплину в армии во время войны! Наверное, германский Генштаб в полном составе рукоплескал русским либералам стоя.

Потом «р-революционеры» разогнали жандармерию, полицию и суды, выпустили из тюрем уголовников как «жертв режима» – и Россия погрузилась в хаос, кровавый, бессмысленный и беспощадный. Грабежи и убийства прокатились по стране, а пожаловаться-то и некому. Не стало городовых, а обыватели в пальто и с винтовками, с повязкой «Народная милиция», вызывали у воров и бандитов гомерический смех.

Государство разваливалось, дезертирство с фронта сделалось повальным, на деревне крестьяне делили чужую землю… Спрашивается, чем бы все это кончилось? Если бы Керенский продержался еще год, то постыдный Февраль пришел бы к очевидному финалу – интервенции. Япония и США высадились бы на Дальнем Востоке, англичане с французами зашли бы с Запада.

Тоже временно, разумеется. Просто так, из союзнического долга, чтобы поддержать «прогрессивное и демократическое» правительство Керенского, навести порядок в стране и утвердить власть закона. Своего закона, текст которого «союзники» продиктуют. Закона, который позволил бы «Гранд-флиту» базироваться в Севастополе, Мурманске, Кронштадте, а всяким рокфеллерам, ротшильдам, круппам, гарриманам и прочим «жирным котам» объедать российский пирог.

И тут уж, как бы ни хаяли большевиков, но они оказались единственной силой, которая остановила распад и развал. Вытянула Россию из либерального болота.

Жестко действовали большевики? Жестоко даже? А как иначе?

Кого сгоняли в колхозы? Да тех самых крестьян, что делили помещичью землю с помощью обрезов и пулеметов, что сбивались в банды под лозунгом: «Бей красных, пока не побелеют! Бей белых, пока не покраснеют!»

Махновщина и атаманщина – вот во что выродилось патриархальное некогда крестьянство. И что, ко временам коллективизации аграрии вдруг раскаялись и стали законопослушными? Нет, их такими сделали колхозы и лагеря!

Но при чем тут большевики? Народ разнуздали не они, а либералы всех мастей, до 17-го года испражнявшиеся словами в Госдуме, а после дорвавшиеся до власти.

А посему Красный Октябрь – не вина большевиков, а их заслуга, и в том, чтобы отмечать 7 ноября, есть и великий смысл, и достойный повод.

Репнин потянулся, как кот на солнышке. И чего это ты так раздухарился? Тебя что, лишили права отмечать годовщину Октября? Пока что нет и, будем надеяться, никогда не лишат. Есть еще время, чтобы предохранить государство от будущих потрясений.

Ведь если подумать хорошенько, то первым либералом, посягнувшим на СССР, стал вовсе не Горбачев, а Хрущев. Ведь это Никита Сергеевич вывел ВКП(б) – КПСС из-под пригляда НКВД – КГБ. Да, конечно, партийные чистки – дело жестокое, зато они не давали застояться и загнить. Как только партия перестала быть подконтрольной, пришло всевластие – и вседозволенность. Тысяч двадцать номенклатурщиков стали неприкасаемыми – это была новая аристократия, новый правящий класс. Желала ли эта номенклатура перемен? Разумеется, нет!