Чтение онлайн

– Что? Сколько времени?

– Четыре часа. Трошкин сказал, что по времени самолеты вот-вот должны подойти.

– Понял.

Протирая глаза, Павел поплелся на свет фонарика, обозначавшего умывальник. Поразительно, но вода была. Бойцы набирали ее во фляжки, а Судоплатов подставил руки ковшиком и умылся.

Хорошо!

Утирая лицо, Павел натянул надоевшую уже немецкую фуражку с высокой тульей и покинул цех.

Еще не начинало светать, просто на востоке небо утрачивало непроницаемую черноту, окрашиваясь темно-синим.

– Трошкин.

– Здесь!

– Готовы?

– Так точно!

Судоплатов прислушался. Показалось ему, что ли? Да нет, гудит что-то…

Гул накатывался с севера, хотя в темноте невозможно было увидеть подлетавшие самолеты. Немцы тоже услыхали звук моторов – вспыхнул луч прожектора, суетливо обмахнул небосвод. Смутно блеснули стеклышки кабин.

Завыла сирена, объявляя воздушную тревогу, и смолкла, будто поперхнулась, когда прожектор выхватил из темноты кресты на крыльях «Юнкерсов».

– Приготовиться! – послышался голос Трошкина, в котором чувствовался азарт. – Давай!

Захлопали ракетницы, донеслось слабое шипение, и вот над железнодорожной станцией Голта вспыхнули яркие зеленые огни, бросая на землю, на пути изумрудные отсветы, протягивая черно-малахитовые тени.

Гул стал очень ясным, он падал с небес, пугая и грозя. И в какой-то момент в гудение моторов вплелся тонкий свист падающих бомб. Он рос, он набирал силу, переходя в вой, – и резко оборвался.

Ослепительные вспышки разорвали мрак, бросая дрожащие блики на фюзеляжи бомбардировщиков. Оглушительный грохот расколол предрассветную тишину.

Опять и опять рвались фугаски, перелопачивая пути, опрокидывая вагоны, проламывая крыши вокзала и депо. После секундной паузы вниз полетела новая порция бомб. По новой завыла сирена, словно голос невидимого чудища, что корчилось во тьме, страдая от ран.

Горело и взрывалось до самого утра. Забавно, что верные союзники рейха – румыны – так и не появились, не пришли на помощь соратникам.

И Судоплатов решил сам нанести визит румынскому префекту Голты.

Рано утром, когда алый шар солнца еще цеплялся за горизонт, Судоплатов повел бойцов в поход. Железнодорожный узел почти догорел, только дым все еще уходил к небу косыми столбами, серыми и черными, размываясь у облаков.

На улице стали появляться первомайцы. Их было мало, они боязливо выглядывали, не понимая сути происходящего.

Если это пришли освободители, то почему они в немецкой форме? Если это немцы, то откуда на танках красные звезды?

Павел не стал устраивать митингов, только помахал местным, высунувшись из люка. Да и что им было сказать?

Пошумели они, конечно, изрядно. Навели шороху, так сказать.

А концлагери в округе, где томятся тысячи людей? Их-то никто не освободил. Конечно, можно было бы подъехать на танках, снести колючую проволоку, перебить вертухаев… А дальше что?

Куда тем узникам деваться? Расходиться по домам? Так ведь румыны не дадут спокойно пожить – похватают опять. Выходит, надо сперва разбить всех этих оккупантов, а это случится не сегодня и не завтра.

К дому, где обитал префект, подполковник Изопеску, подъехали через полчаса. Как действовать, обговорили еще в дороге, так что по прибытии на место танки сделали по паре выстрелов, расчищая пространство, пулеметчики добавили, и командирский «Ганомаг» подъехал к самому крыльцу.

Партизаны в форме солдат вермахта попрыгали из «Опелей» и заняли круговую оборону. Румыны вздумали повозмущаться, тогда «союзники» сделали им укорот – перестреляли дерзких.

Молодчики Трошкина – в серо-зеленой форме с закатанными рукавами, обнажавшими загорелые, мускулистые конечности, в касках и со «шмайссерами» на груди – ворвались в префектуру и вывели во двор Изопеску.

– Что же вы творите? – плачущим голосом вопросил префект. – Великая Румыния делает все для упрочения союза с Великой Германией, а вы позволяете себе преступать все договоренности, господин оберштурмбаннфюрер!

– Штандартенфюрер, с вашего позволения, – церемонно ответил Судоплатов. – Повесить его.

– Позвольте нам! – по-русски взмолились партизаны Владимира Вайсмана.

– Валяйте, – великодушно разрешил Павел.

А те и рады стараться – схватили Изопеску, подняли, понесли…

И вот уже префект качается, марая галифе и подергивая ногами в блестящих сапогах.

– Все, ребята, – сказал Судоплатов. – Уходим в леса. Тут, оказывается, и леса есть. Миха, как они называются?

– Севранские, – важно сказал Кравец.

– Вот туда и двигаем, если топлива хватит.

– Хватит, товарищ командир, – заверил Кричевцов.

– Оттуда продолжим наши вылазки, – продолжил Павел. – Надо продержаться недельку, да хотя бы дней пять.

– Продержимся, товарищ командир!

– Тогда выдвигаемся.

Севранские леса не поражали необъятностью, как в России, но удивляли своей необычностью. Укорениться деревьям в сухой степи помогли речушки, петлявшие по лесу.

Южные дебри казались сказочными, какими бывают лишь заколдованные чащи – среди обычных сосен и берез, могучих осокорей и мелких грабов выделялись огромные дубы в четыре-пять обхватов и возрастом уж никак не меньше двухсот-трехсот лет.

По лесу можно было бы гулять, но буйный подлесок и мощные вьющиеся лозы, будто лианами оплетавшие стволы, делали чащобу непроходимой. Красот добавляли скалы, выпиравшие вдоль речек и затонов. Хорошо здесь было. И как-то спокойно: лес для партизана – первейшее укрытие.

На окраине Первомайска, в районе 3-й мельницы, партизаны схлестнулись с большим отрядом немцев. В итоге два танка было потеряно, а остальные пришлось бросить – бензин кончился. «Четверки» тщательно заминировали – они стали неприятным сюрпризом для немецких ремонтников, буксировавших и чинивших битую технику.

Зато удалось разжиться тремя грузовиками.

Партизанский лагерь разбили в лесу у скал, рядом с чистой водой, в окружении столетних дубов. Почти двести человек оставалось под командованием Судоплатова.

Все дни, оставшиеся до июля, они были заняты тем, что портили жизнь оккупантам – стреляли, взрывали, сжигали. И ничего немецкие власти не могли с этим поделать. Ни в Ровно, ни в самом Берлине понятия не имели, где же им взять силы для борьбы с партизанами, когда половина рейхскомиссариата Украина в огне? Практически в каждом крупном городе и в райцентрах активно действовало подполье. Правда, бомбардировки и артобстрелы со стороны партизан сходили на нет – кончались боеприпасы и топливо, выходила из строя матчасть, – но вот живой силы только прибывало.