Чтение онлайн

– А кто? – улыбнулся Судоплатов.

– Вот я и хотел бы это узнать! Что с вами приключилось? Пускай Берия не замечает произошедших с вами перемен, но я-то наблюдательней наркома! Впрочем… Да, все эти загадки мы оставим на потом. Мне все это очень интересно, но сюда вас привели не к бывшему коллеге, а к начальнику главка.

– А-а… – протянул Судоплатов. – Так я шпион?

– Не знаю пока! – ухмыльнулся Абакумов. – Но узнаю.

Решительно сдвинув папки, он навалился на стол и уставился на Павла. Смотрел не мигая. Потом медленно откинулся на спинку.

Помолчал и спросил скучным голосом:

– За что вы убили Хрущева?

Судоплатов похолодел, но нашел в себе силы улыбнуться.

– Ничего себе, заявочки! Вы в своем уме? Какое убийство? У Никиты случился сердечный приступ! И при чем тут я? А-а, ну да, я же тогда был в том же кремлевском зале! Господи, глупость какая…

– Вот-вот, – спокойно подхватил Абакумов. – Раньше вы никогда не поминали бога. Вы же атеист… были? А что касается сердечного приступа… Я потом говорил с врачами. Так вот, сердце у Хрущева было здоровое. Оно разорвалось оттого, что Никите Сергеевичу парализовало легкие, и он не смог дышать! К сожалению, я слишком поздно занялся этим делом, поэтому ничего не разузнал по горячим следам, а эксгумация мало что дала. Памятуя о том, что вы диверсант, полагаю, был применен яд кураре. Незаметный укол – и готово. Но зачем?

Павел покачал головой.

– Ну и фантазер же вы, Виктор Семенович… – протянул он. – Кураре… Зловещие враги… Коварное убийство… Вам бы романы писать.

Абакумов осклабился. Бешеное веселье плясало в его глазах.

– А я только начал, Павел Анатольевич! Делом Хрущева я занялся зимой. Как только я сделал первые выводы, стал копать дальше. Знаете, что меня сразу заинтересовало? Чья смерть? Не догадываетесь? Ивана Серова! Правая рука Никиты Сергеевича, Серов был убит в мае 41-го, и ныне я уверен, что это была первая ваша жертва.

– Послушайте, Виктор Семенович, – утомленно вздохнул Судоплатов, – прежде чем бросаться подобными обвинениями, вы бы постарались найти хоть какие-нибудь доказательства, что ли. А то несете весь этот бред, а я слушай…

– Доказательства вам? Будут доказательства, не беспокойтесь! Признаться, я какое-то время чуть не записал вас в немецкие шпионы, но нет, эта версия была совершенно неправдоподобна. Я же точно знаю, что это именно вы убили Гиммлера! Да и Гудериана застрелили тоже вы, а таких вольностей немцы не позволят никаким агентам. А теперь вспомните июнь 41-го. Минск.

Павел весело улыбнулся:

– Вы и убийство Павлова на меня повесить решили? А не слишком ли?

– Не слишком, Павел Анатольевич, – мотнул Абакумов лобастой головой. – Да что Павлов! Павлов – фигура не такая уж и крупная. А вот когда я понял, что вы совершили двойное убийство… Помните? Той осенью? В Кратово? Вы тогда убрали Маленкова и Булганина.

Судоплатов головой покачал.

– Ух, какой я… Аж жуть. Извините, Виктор Семенович, но это уже перебор! Ну, можно было изобразить меня убийцей Хрущева или… этого… Павлова, и то вышло бы слишком. Но чтобы целую толпу государственных и военных деятелей… И я их один порешил? Это уже чересчур! Это уже на роман не тянет, много излишеств. Больше похоже на сказку, злую и глупую. Одним махом пятерых побивахом.

Абакумов снова ощерился. Благодушествуя, потер ладони.

– Хорошо держитесь. Я же говорю – другим человеком стали. Знаете, есть у немцев такой Отто Скорцени?

– Слыхал.

– Скорцени называют «главным диверсантом Гитлера». А вас стали именовать «главным диверсантом Сталина». Понимаете, Павел Анатольевич, все, что я о вас накопал, я не для какого-нибудь процесса берегу. Я боюсь, что одной из ваших жертв станет товарищ Сталин.

Судоплатов поморщился.

– Прекратите молоть чушь! – сказал он с точно рассчитанной долей раздражения в голосе. – Должны же быть пределы для глупости!

Абакумова это нисколько не задело. Продолжая излучать довольство, он сказал:

– Да, вполне возможно, что я чушь сморозил. Возможно. Но те трупы, о которых я упомянул, – на вас, Павел Анатольевич! Идите пока. Посидите, подумайте. А потом я вас вызову. Хочу, знаете ли, разобраться, кто вы и откуда.

Начальник СМЕРШа нажал кнопку под столешницей, и в дверях тут же нарисовался «Передний».

– Проводите задержанного. Организуйте ужин и все остальное.

– Слушаюсь! Пройдемте, гражданин.

Судоплатов криво усмехнулся. Вспомнилась его отсидка – годы тоски, издевательств, ожидания жизни. Часы складывались в дни, дни – в месяцы. Год, другой, десятый…

Страна шла в никуда, сворачивая, пусть с жестокого порой, но светлого пути, а людям было невдомек, что рост прекратился, что началось гниение. Даже танки на улицах Новочеркасска никого не вразумили.

Люди вселялись в новые дома, радовались полету Гагарина, добывали первую сибирскую нефть, а он сидел и не жил, а лишь старел, больной, изувеченный, неблагонадежный, а потому неугодный.

Павел сжал зубы. Сколько раз, сидя в камере, он мечтал сбежать! Увы. В лихие, чисто конкретные 90-е покинуть нары было проще простого – сунь взятку и шуруй. Но в 60-х будущий беспредел лишь намечался.

Хрущев развалил плановую экономику, под запрет попали не только личные подсобные хозяйства да кустари-одиночки, но и кооперативы. Китайцы были умней, при Дэн Сяопине их кооператоры стали теми дрожжами, на которых взошла экономика КНР. А у нас случился «застой», потом идиотская «перестройка» – и распад, развал, распродажа и разграбление…

Судоплатов поморщился. Не о том думаешь!

Бежать надо отсюда, бежать, пока не поздно.

Тут конвоир отпер дверь и пригласил Павла войти. Генерал-лейтенант послушался, и дверь за ним захлопнулась. Со скрежетом провернулся ключ.

Камера была невелика и больше напоминала комнату. Да это и была комната. С отдельным санузлом, с обстановкой – диван, стол, стул. И с крепкой решеткой, вделанной в обычную оконную раму. За окном темнел двор, у подъезда тускло бликовал «ЗИС», похожий на огромного жука-навозника.

Бежать… Вопрос даже не в том, как бежать. Вопрос – куда? За границу уйти он сможет – в тот же Иран, например. Вот только желания покидать страну у него нет. И не будет.

И как тогда быть? Абакумов не дурак, он оперативник, как говорится, божьей милостью. Наверняка накопал на него не только кучу компромата, но и улики подыскал.

Судоплатов покачал головой. Изумительно…

Получалось так, что у него не было права бежать, даже если представится такая возможность. Нужно понять сначала, узнать, что Абакумову известно, до чего он дошел в своих выводах. А бегство будет выглядеть однозначным признанием вины.