Чтение онлайн

Служанка принесла большую чашку горячего чая и тарелку с двумя пирожными. Шайна отпила глоток крепкого бодрящего напитка и откусила кусочек пирожного, мимоходом отметив, что в этом трактире делают замечательный сливочный крем.

Первозданная Искра… Шайна очень сомневалась, что среди ведьм найдется хотя бы десяток сестер, искренне веривших в ее существование. Немного было и таковых, кто хотя бы теоретически рассматривал возможность, что все ведьмовские Искры возникли из одной Искры. Причина такого решительного неприятия этой в общем-то логичной гипотезы коренилась в самом образе жизни ведьм, привыкших считать себя сообществом независимых и равных друг перед другом женщин. Ясное дело, они признавали старшинство по возрасту и силе, это было необходимо для самого существования Сестринства, поддержания порядка внутри него и обеспечения единства во взаимоотношениях с внешним миром. Однако такая иерархия не была абсолютной, ее применение имело четко очерченные границы, которые никому не разрешалось переступать. Маленькие ведьмы должны были слушаться взрослых, как своих наставниц и воспитательниц, но часто спорили с ними, когда речь заходила о чисто сестринских отношениях. Старшие и старейшие сестры могли отдавать лишь приказы, относящиеся к их компетенции, как руководителей Сестринства, но ни одна из них не смела помыкать молодыми ведьмами по личным мотивам. Ни Этне, ни Мораг не сказали ни единого слова против решений Шайны, как главы их делегации, и в то же время безжалостно критиковали ее манеру ведения переговоров, постоянно поучали, как нужно держаться с королем и его советниками, подшучивали над ее неумением поддерживать пустые светские беседы, а Мораг иногда довольно язвительно комментировала то, как близко Шайна сошлась с Эйрин, выдвигая на сей счет непристойные предположения… Впрочем, это было только в шутку.

Такое соединение четкой субординации в делах и полной анархии в личных отношениях издавна стало характерной чертой ведьмовского быта. Другие обитатели Тир Минегана — и колдуньи, и обычные люди — воспринимали это как должное, а вот на остальной части Абрада господствовало крайне искаженное представление о Сестринстве. Еще будучи младшей сестрой, Шайна прочла одну книгу, где был и захватывающий сюжет, и изысканный стиль, и убедительно изображенные персонажи, однако ее автор, талантливый писатель, к сожалению, оказался слишком ленивым, чтобы приехать на Тир Минеган и ознакомиться с реалиями тамошней жизни. Среди многих нелепиц, описанных в этой книге, больше всего Шайну возмутили такие на первый взгляд незначительные сцены, когда при встрече двух сестер младшая по статусу обязательно кланялась старшей. Автор, наверное, видел, как на официальных мероприятиях ведьмы приседают в реверансах перед королями и князьями, но не понял, что это всего лишь дань вежливости и традициям. Кроме того, он не обратил внимания, что в ответ короли с князьями всегда кланяются ведьмам. А среди самих ведьм о таких церемониях и речи не шло. Ни одна сестра — ни обычная, ни младшая — никогда не склонится перед старшими и старейшими. Ведь все они равны. Они, в конце концов, сестры.

Но Первозданная Искра могла все изменить. Для подавляющего большинства ведьм предположить ее существование значило признать, что когда-нибудь родится ведьма, стоящая выше других по своей природе. Одна только мысль об этом вызывала решительный внутренний протест. До сих пор Шайна не верила в Первозданную, да и сейчас ни за что бы не поверила, найдя другое объяснение и дерзкому нападению черных колдунов, которых интересовала исключительно Эйрин, и необычному, поразительному пробуждению ее Искры, и изумительному исцелению Гвен, — если бы не одно обстоятельство.

Уже давно было выяснено, что все Искры одинаковы по своей потенциальной силе, а то, какая часть этой силы будет реализована, зависело исключительно от конкретной ведьмы, ее носителя. К примеру, Мейнир вер Гильде была самой могущественной ведьмой первого тысячелетия и умудрилась дожить до шестисот восьмидесяти трех лет, зато три ее последовательницы ничем особенным не отличались и прожили обычный ведьминский век — чуть больше трехсот. Только в пятом поколении род О'Мейнир вновь получил могущественную сестру — Шайну, которая, может, и не надеялась повторить рекорд своей духовной прапрапрабабки, однако была уверена, что проживет достаточно долго, чтобы когда-нибудь, в далеком будущем, стать одной из старейших сестер.

Точно так же обстояли дела и во всех других ведьмовских родах, где сильные ведьмы чередовались с посредственными, а то и откровенно слабыми. Неизменным оставалось одно: при пробуждении Искра выказывала свою максимальную силу — тот идеал могущества, к которому стремились все ведьмы, хотя никто его не достигал. И всякий раз каждая Искра вспыхивала доподлинно так, как и любая другая… Вернее, так было до вчерашнего вечера.

А вчера Шайна просто ошалела, когда в кульминационный момент пробуждения Искра Эйрин засияла с силой доброго десятка обычных Искр. Это длилось лишь какую-то долю секунды, однако Шайна не могла ошибиться. Тем более что Этне и Мораг полностью подтвердили ее наблюдение. Когда происходило исцеление Гвен, сила новопробужденной Искры приблизительно равнялась максимальной силе обычной Искры. Потом она упала до уровня немного ниже, чем у Этне, что тоже вызвало удивление, поскольку Эйрин была еще не обучена и, казалось бы, никоим образом не могла контролировать такую огромную силу. Но тем не менее контролировала ее — даже в глубоком сне…

Шайна ни слова не написала старейшим о вчерашних событиях, хотя должна была сделать это немедленно. Но она никак не могла собраться с мыслями, чтобы подробно изложить их на бумаге, поэтому не стала возражать, когда Этне, сменившая ее среди ночи на дежурстве возле Гвен, сама вызвалась составить и отправить отчет. А тот факт, что от старейших до сих пор не поступило никаких распоряжений, с очевидностью свидетельствовал, что они точно так же озадачены этой новостью и еще не выработали общей позиции.

Впрочем, это было и к лучшему. Шайна чувствовала себя усталой и опустошенной, поэтому сейчас ей не хватало только инструкций от старейших, которые, учитывая обстоятельства, наверняка будут запутанными и противоречивыми. А она просто хотела добраться сегодня к вечеру до Тылахмора (если, конечно, состояние Гвен позволит ей отправиться в путь) и остановиться на несколько дней во дворце гостеприимного, искреннего и радушного герцога Довнала аб Конховара.

Единственным светлым моментом во всей этой истории — моментом действительно светлым и радостным — стало для Шайны знакомство с Бренаном. Вопреки ее опасениям, Гвен нисколько не приукрасила его в своих письмах, он оказался как раз таким, каким она описывала его в своих письмах. Бренан было именно тот брат, о котором Шайна всегда мечтала.

Правда, нападение черных колдунов испортило их первую встречу, но вскоре они это наверстали, когда полночи просидели вместе около кровати со спящей Гвен и, окутав ее заглушающими звук чарами, все говорили, говорили и никак не могли наговориться. Шайна рассказывала о Тир Минегане, о своем детстве на нем, а Бренан — о жизни на Лахлине, об их родителях, мужественных и самоотверженных людях, о том, как он наконец попал на Абрад и скитался тут полтора года вплоть до встречи с Гвен.

О ней брат говорил с невыразимым теплом и нежностью, не скрывая, как она дорога ему. Впрочем, после всех тех слов, сказанных им вечером, когда он думал, что Гвен умирает, отрицать свою любовь к ней было бессмысленно. А вот Шайна кое-что скрыла от Бренана, но не потому, что стыдилась или боялась его осуждения. Просто она понимала, что он сам не захочет этого знать. Во всяком случае, не захочет узнать об этом от нее…

Собственно, всю сегодняшнюю ночь Шайна должна была присматривать за Эйрин и следить, чтобы она не потеряла во сне контроль над своей силой. Но тут ее выручила Мораг, которая взяла заботу об Эйрин на себя, — хотя, как выяснилось, у нее было своеобразное представление о том, как нужно присматривать за только что пробудившейся Первозданной Искрой. Когда Шайна, передав дежурство возле Гвен Лиаму и Этне и уговорив Бренана лечь спать, заглянула в комнату Эйрин, она обнаружила, что Мораг преспокойно спит рядом со своей подопечной, а весь присмотр переложила на простенькое заклятие, которое должно было поднять тревогу при малейших проявлениях активности Искры.

Разбудив Мораг, Шайна начала отчитывать ее за такую нерадивость. От этого проснулась и Эйрин, накричала на них обеих, заявив, что не нуждается в няньке, и после этого опять заснула, добавив напоследок, что Мораг может остаться — пусть только и дальше лежит, а не стоит над ней столбом. Так что пришлось согласиться с методикой присмотра, предложенной лентяйкой Мораг…

Шайна не спеша доела одно пирожное и взялась за второе, когда в обеденном зале появилась Финнела, как всегда нарядно одетая и ухоженная. Следом за ней шла дочка трактирщика Ронвен, сегодня выглядевшая несколько бодрее, чем вчера. На протяжении всего вечера она так горько убивалась, что накликала беду, а ее отец, мастер Придер, словно нарочно сыпал ей соль на рану, твердя о глупой и бездарной колдунье, которой вздумалось корчить из себя провидицу, — и вот, мол, чем все обернулось.

Финнела, которая, несмотря на свою надменность, манерность и капризность, в душе была чуткой и ласковой, решила помочь девочке на свой лад, объявив трактирщику, что нуждается в услугах горничной, и потребовала, чтобы ей прислали именно Ронвен. Мастер Придер нисколько не возражал, пробормотав лишь, что служанка из его дочери еще хуже, чем колдунья. А Ронвен была только рада спрятаться от упреков отца.

Увидев Шайну, Финнела приветливо улыбнулась ей и что-то сказала Ронвен. Девочка поспешила на кухню, очевидно за завтраком, а Финнела подошла к столу Шайны.