Чтение онлайн

– Насколько я успел узнать, тут уже действуют некие обезьяны, пытающиеся затыкать дыры или, как их тут называют, Зияния, – поделился я с коллективом.

– Обезьяны? – уточнил эльф озадаченно. – Маленькие хвостатые животные, живущие на деревьях? Боюсь спрашивать, чем они затыкают эти… Зияния.

– Я думаю, имеются в виду такие, как этот наш друг.

– О, хоссы. Да, эти вполне могут. Не берусь предсказать, насколько успешно, но многие из них способны оперировать магическими средствами в достаточной мере для таких задач. Может оказаться, что и ослабленное Плетение им нипочем, у них есть свои методы.

– И эти их Устои им не помешают? – Мик покосился на рыжего. – Или вы там у себя целую армию раскодировали?

– Я не имею к программе работы над Устоями никакого отношения, так что не знаю, сколько таких всего. Более того, я не имею понятия, как именно пресловутые Устои диктуют носителям поступать в конкретных ситуациях. Вполне вероятно, что попытки ликвидировать катастрофические последствия контакта вполне ими допускаются.

– Я об этом упомянул, чтобы объяснить ситуацию. Мы не будем ввязываться в плотное общение с лишними людьми. Но раз уж вы тут не единственные с той стороны, то не будем и подчеркнуто прятаться, понятно? Увидят так увидят. Если кто-нибудь попытается заострить на этом внимание, предоставь отвечать нам, делай вид, что нашего языка не понимаешь.

Фирзаил нервно хрустнул костяшками.

– Это так уж необходимо?

– Прикидываться ветошью?

– Нет, входить в открытый контакт с местным населением. Я все же не хосс, даже если они уже наладили сообщение – во что мне, к слову, верится с трудом.

– Ты ж только что сказал, что это вполне возможно!

– Нет, я сказал, что они на это фактически способны. А что касается возможностей, то они складываются из способностей, склонностей, целей и намерений всех сторон-участников событий. Насколько ваши здешние власть имущие готовы предоставить пришельцам из неведомой и, как я понимаю, отрицаемой в широких массах дали свободу маневра? Вам виднее. В нашем мире с этим определенно были бы проблемы, а ведь у нас нет большей части ваших сложностей, вызванных культурной раздробленностью. Насколько мне известно по одному поучительному случаю из моего собственного прошлого, зачастую у радеющих за безопасность найдется программа действий для нейтрализации непонятного, но программ для реабилитации не существует практически никогда. И мне менее всего хотелось бы провести свою потенциально бесконечную жизнь в профилактическом заключении просто потому, что на мой счет никто не компетентен принять решение.

Тотально прав. Учитывая количество навороченных уровней допуска к каждой государственной проблеме, особенно влияющей на национальную безопасность, таким непроверенным гастарбайтерам скорее выделят комфортные номера-люкс в Гуантанамо. Правда, там таких не очень-то удержишь, но картину открытого сотрудничества представить не получается никак. Разве что волосатые бедолаги орудуют своими иголками, штопая мироздание, а в спины им бдительно целятся все спецслужбы окрестных государств, чтоб чего-нибудь лишнего не учудили. А если моя мизантропия хоть на пять-десять процентов обоснована, то первым интересом наших силовиков к таким искусникам будет не умение их латать пространство, а годность для диверсионно-подрывной деятельности в отношении потенциальных стран-противников.

Да, надо первым же делом разобраться, что там за дела с этими обезьянами. Под чьей эгидой работают, чем конкретно заняты, какие, если что, расценки на подобный труд.

Столько уже этих первых дел набралось, что пора из их списка выделять новый – самые первые из первых.

– Я говорил, что я даже не хосс, – напомнил о себе Фирзаил, теребя свои клоунские рукава. – Если они как-то и устроились, убедив или заставив с собой считаться, то я сильно сомневаюсь, что в этом мире отыщется еще хоть один эльф. Мне не хотелось бы пасть жертвой опасений, интриг или вполне закономерного любопытства. А лучший способ этого избежать – не привлекать к себе внимания. Я готов выполнить… или попытаться выполнить взятые на себя обязательства, но предпочел бы делать это втайне от публики, хотя бы для начала. Уверен, мы в состоянии отыскать разрыв реальности, рядом с которым не будет толпиться толпа местного населения.

– Ты можешь сам на такой разрыв навестись?

– Прямо сейчас не могу. Будь местное плетение хоть немного более насыщенным, я бы смог соорудить близкий аналог компаса, указывающего на очевидные приметы разрыва.

– Ну, а раз не можешь, то какие у нас варианты? Ездить концентрическими кругами, пока не наткнемся случайно?

Эльф бессильно пожал под своей плащ-палаткой плечами. Взгляд у него и впрямь был, как у теленка на бойне. И понять его можно, мы народ не самый приятный, даже те, кто официально в друзьях числится. Новых знакомств дешевле избегать. Но и у нас свободы маневра не так чтобы много: опробовать силы необходимо, и мне будет куда комфортнее, если прикрывать подход эльфа к снаряду буду не один я плюс два мордобитчика, а хотя бы несколько квалифицированных стрелков из деннисова боевого ополчения.

– Да не парься ты так, – Мик дружелюбно надвинул эльфу козырек на нос. – Не будем мы тебя палить без лишней необходимости. Вообще не будем из машины вытаскивать, пока не понадобится для дела. Может, ты прямо из кабины сможешь наколдовать все, что надо!

– Попрошу без фамильярностей, – Фирзаил испустил горестный вздох и отвернул козырек на затылок, отчего стал похож на сильно заморенного реппера. – На случай, если я не доживу до возможности укорить вас лично в ближайшем будущем, знайте, что эту затею я не одобряю и все, что со мной случится, ставлю в вину именно вам.

Да его можно в молоко окунать, чтобы кефир быстро получился. Стресс, понятное дело, но мог бы и пооптимистичнее на мир смотреть. Ведь что с ним ни происходит, а все еще жив, здоров, условно свободен и даже не потолстел, чего панически опасается.

– Меня устраивает, – подвел я итог. – Фирзаил – даю тебе слово, что мы не будем втравливать тебя в излишнее общение и уж точно не передадим в чужие руки ни при каких обстоятельствах, если только сам не сочтешь это лучшим для себя. Ты сидишь в машине, пока не будешь готов вылезти. Мик, ты садишься рядом с ним и прикрываешь от всего на свете, включая праздное любопытство окружающих. Постарайся и сам его привлекать поменьше. Ты… как же с тобой неловко без имени-то…

Рыжий энергично заморгал в знак готовности к услугам.

– Редфилд! – подал Мик очередную версию.

– Как бинокль?

– Сам ты как бинокль. Как Крис!

Крисов не знаю, за исключением оригинального пистолета-пулемета «Крисс», который тоже все больше по статейкам в профильной литературе, а бинокли неплохие, и «ред» удачно вписался в позывной. Если самому не понравится, может зайти к коменданту и заполнить заявку на смену фамилии. А пока пускай будет.

– Ты, Редфилд, видимо без комплексов, да и вряд ли сболтнешь что-нибудь неуместное, так что ты тогда за мной ходи.

Тем более что до него еще поди доведи, как это – не ходи следом. Надо будет в поселке найти какого-нибудь собаковода-любителя и выспросить, как питомцев обучают командам. Хотя бы самым простым – «сидеть», «ко мне», и особенно «прекрати меня колошматить». Как водится, первым же делом. У нас все первым делом. Дела, которые можно отложить на вторую очередь, с тем же успехом можно оставить людям менее занятым и не пролюбившим десять чертовых месяцев за счет перепутанной станции отправления.

– Мешки в кузов, – я подал пример, перебросив свой опустевший рюкзак к остальному барахлу. – Гранатомет туда же, и брезентом прикройте. Им мы светить не будем, пулемет у меня уже изъяли местные власти. Мик, там кепка есть, для тебя прихвачена, и несколько ножей, если надо.

– Не особо, – фон небрежно отпихнул коробку. – Не наш метод.

Режим справки ON.

Когда мы с ним впервые познакомились, было нам лет по шестнадцать, и в нем тогда было не более половины от нынешней массы – глист глистом. Не помню уже с какой стати, но началась наша дружба с капитальной драки. Окончилась драка вничью, вернее, полиция нас растащила допрежь того, как определился победитель. Проникнуться друг к другу уважением мы успели и после этого знакомство продолжили уже в более созидательном русле, а вот итогами драки оба остались недовольны. Лично я, бывший в ту пору крупнее и уже малость поднахватавшийся под отцовским руководством армейских бойцовых ухваток, понял наконец, почему у военных к такой крутой дисциплине, как рукопашная, развивается профессиональное презрение. Болезненно, даже когда побеждаешь, неуклюже, результат ниже плинтуса. Если уж нельзя обойтись словами, то какой смысл переходить на кулаки, ведь это все равно ничего не решит? Уж либо не ссорься, либо решай вопрос радикально, чтобы быстро, четко и убедительнее некуда. Так что в дальнейшей своей программе обучения я произвел необходимые корректировки и раскидал время, прежде занимаемое рукопашным боем, между стрельбой и ножами. Складной нож в отличие от огнестрела можно иметь при себе почти всегда, и преимущество он дает более чем достаточное. Мик же выводы сделал совершенно обратные – посчитал, что если ты не в состоянии отпинать каждого встречного, то это очевидный повод больше тренироваться, чтобы число таких неудачных попыток поуменьшилось. И пошел во все тяжкие – осваивать дисциплины, набирать массу и до бесконечности практиковаться. С тех пор, как отношения наши переросли в заклятую дружбу, каждый из нас периодически пытается вернуть другого на близкий себе путь, но ни один заметно не преуспел. Мик до сих пор считает, что в бою оружие – удел того, кому позарез надо компенсировать отсутствие высокого мастерства. Я не спорю. Конечно, он с большой вероятностью меня отметелит – если застанет врасплох на пятачке, откуда некуда деться, без винтовки, пистолета и ножа, а такое возможно разве что в самолетном сортире над Атлантикой. Можно считать, двадцать лет потрачены на фанатичные тренировки не зря. А на практике мы считаем сложившимся стойкий паритет, и это позволяет нам оставаться друзьями.