Чтение онлайн

К горячим техасским парням присоединились Оклахома, Канзас, Нью-Мексико, Колорадо, Аризона. Присоединилась и Луизиана, но скорее формально, ибо ее поднявшимся уровнем вод круто притопило и местным сделалось не до референдумов. Национальный спорт у них там, что ли, такой – чуть что, сразу потоп. Возможно, я бездушен и циничен, но ведь не в первый же раз. Могли бы уже и придумать чего-нибудь. Короче, объявили они о выходе – да и вышли, так сказать, в одностороннем порядке, ни с кого никаких согласий и подтверждений не спрашивая.

Очевидных претензий к государственному устройству выражено не было, перейти на феодализм или там теократическую монархию не предлагалось. Собственно, недовольны идеологи-сепаратисты были исключительно тем – цитирую – «куда эти либеральные слюнтяи завели нашу великую страну». Самокритично признав за собой неготовность везти в своей тачке «бессчетные тонны скулящих по любому поводу иждивенцев и накопленный ими прогнивший багаж», эти новые реформаторы обосновали отказ от попыток парламентским путем (через четыре-то года) возглавить цельное государство, зато выразили непреклонную готовность выстроить светлое будущее на территории отдельно взятых штатов. Где-то я такое уже слышал. Назвались они, пока временно, Независимой Техасской Коалицией. Не трудитесь запоминать, это и впрямь оказалось очень временным термином.

Манифест этих пламенных революционеров я так и не осилил. Суть его неплохо передают многочисленные синопсисы, куда более читабельные, чем юридическая мутотень, и зачастую исполненные с близких мне позиций сарказма. По факту, далеко от базовой Конституции он не ушел – вот тебе и ахание по поводу ее архаичности. Тут подправили, там подчистили, пару поправок свинтили, пару предложили к внесению. По свидетельству очевидцев, сами же сторонники отделения остались недовольны едва ли не больше, нежели прокинутое через колено действующее правительство. Зарубили четкий и однозначный тезис «нахер ниггеров», внесенный одним из самых авторитетных бригадиров, по совместительству капитаном арийского братства. Бригадир обиделся и хотел уйти, но не придумал, куда: на севере для него уже были готовы наручники, а на юг от Техаса со свастиками на черепе тоже не слишком уютно. Хотел отделиться от Коалиции с собственным кусочком аризонщины, но тут его кто-то шлепнул в темном переулке за баром. Бывает. Вы удивитесь, насколько часто. На исступленное требование разоренных недавним кризисом фермеров и предпринимателей принять меры против грабительствующих финансовых воротил и прикрывающих беспредел юристов, члены оперативно сформированного временно правящего комитета (сами преимущественно финансисты и адвокаты) обратили самый пристальный игнор. Один окружной судья, матерый мужичина редкой и неудобной для нового государства конструкции, сочетающей суровость с мощным моральным стержнем, потребовал установить четкие законы военного времени, дабы оградить население не только от внешних врагов, но и от собственных беспредельщиков. Запрос приняли с помпой и энтузиазмом, прокачали по полной в прессе, но в финальной редакции загнули причудливым бубликом. Согласно ему строжайшие меры, вплоть до расстрела на месте, предписывалось применять к каждому правонарушителю… кроме государственных служащих, действующих от имени и во благо. К которым, разумеется, относятся и мобилизованные на военную службу. А ими, соответственно, признавался каждый, кто удосужился дойти до призывного пункта и получить ленточку. К ленточке полагались еще форма и оружие, но формы на всех не хватало, а казенные М-4 со складов длительного хранения никому даром нужны не были. В лучших домах, как известно, военнослужащим полагается также устав и приписка к конкретной части, но устав был объявлен under construction, а дислоцироваться носителям ленточек позволили до особых распоряжений там, где им самим комфортно. Судья так обиделся, что на все плюнул и перебрался на север. Вместо того, чтобы прослезиться ему вослед и признать потерю, былые соратники моментально заклеймили его предателем и провокатором, чем вскорости довели до инсульта.

Резюмируя: единственной целью, достигнутой в процессе отделения, явился передел власти и имущества, да и то не сильно явный для большинства. Конечно, некоторые бывшие миллионеры резко увеличили благосостояние за счет ресурсов, отхваченных у тех, кто переметнулся на север, но свои бабки они и в лучшие времена позволяли считать разве что журналу «Форбс». Основной же массе пришлось довольствоваться тем, что стрелять не мешают.

Свежеутвержденная тетенька-президент ахнула от такого коварства соседей и решила им показать, каково с нею, тетенькой самых демократичных взглядов, не считаться. Враз возникло усиленное военное положение, враз армия обрела полномочия действовать на территории. Вместо того, чтобы идти попирать китайцев, вооруженные силы обеих сторон сошлись на новой границе и принялись взаимно упрекать друг друга в предательстве, бесхарактерности, беспринципности, глупости, недальновидности, нетолерантности, скудоумии, оголтелости, внушаемости, исторической слеподырости и приверженности гомосексуализму. Поскольку большей части перечисленных терминов бойцы передовых линий, выдвинутые туда отнюдь не за эрудицию, знать не знали, все быстро свелось почти исключительно к последнему тезису. Уже к декабрю все и забыли, по какой такой нужде обзывают педиками каких-то мужиков по ту сторону колючей проволоки, но традиция понравилась, а стало быть – закрепилась.

Генштаб, при разводе доставшийся Вашингтону, во мнениях разошелся. Кто-то предлагал призвать смутьянов к порядку посредством показательного бомбометания. Кто-то возражал, что там не то что половина, а буквально все свои, а что вредоносные и безмозглые, так это их, своих, обычные качества. Были предложены точечные удары, тайная высадка спецназерского десанта для захвата ключевых фигур, долгоиграющие планы инфильтрации и залихвастские предложения пойти давить танковым строем в надежде на то, что сами побегут. А один мужчина без погон из высших кругов правительства деликатно намекнул, что Техас – он, типа, нефть, что привозная, что добываемая. А океанские вышки, над которыми как-нибудь можно было бы сохранить контроль, поразрушены и позатоплены давешним катаклизмом. И в стратегическом смысле это может стать проблемой. Так что бомбить Техас не надо бы, он еще пригодится – не мытьем, так катаньем. Вон Аризону, если очень хочется, побомбить можно, в ней ничего, кроме кактусов и меди, причем медь не горит, а кактусов не жалко. Но тоже, наверное, не стоит – не из боязни прецедента даже, а потому, что она – рубеж мятежников на пути китайской экспансии, а ослаблять себя гражданскими распрями перед лицом внешнего врага некузяво. Генералы штатского пентюха машинально, в порядке поддержания лиц, освистали, но задумались.

Раскол прошел и по населению самих свежеотделившихся штатов. По сути, если ты не реднек, то оказываться посреди их, реднековского, бунта тебе не захочется. Так что интели, для которых идея даже в офис таскаться со штурмовой винтовкой, а до сортира не выходить без гранат выглядит неприемлемой, принялись спешно собираться и сваливать на север. Там, на севере, стойко продолжали обещать все новые блага и неусыпную опеку. Давать еще не начали, но обещали все увереннее. С другой стороны, и с севера на юг поволоклись те, кто предпочитает свободу порядку – и вряд ли кого удивит, что концентрация анархизма и брутальности к югу от разлома выросла за кратчайшие сроки на порядок. Военнослужащим, оказавшимся на территории мятежников, был предложен выбор – присоединиться или уходить налегке, оставив всю технику, склады, базы и в том числе еще недовыстрелившие баллистические ракеты. Кое-кто избрал третий путь – закрепиться и держаться, и при этом в ряде случаев была проявлена доблесть прямо удивительная, но как водится в безвыходных ситуациях – никого не спасшая и никуда не вырулившая. Хотя, возможно, все могло бы быть и иначе, если бы ракеты отдали сразу.

В конечном итоге ситуация сложилась не в пользу юга. Пока зарождались краткие еще огневые конфликты с наступающими китайцами по западной границе территорий – Аризона для южных штатов, Монтана и Вайоминг для северных, а накрытая радиоактивным облаком Юта пока что представляла собой мертвую зону – на границе внутреннего конфликта стал ощутим перевес в военной силе северян или, как их обзывали, президентских. Видно было, что решись президент на эскалацию конфликта – и анархической братии придется солоно.

Ситуация выправилась способом совершенно логичным, но несмотря на это – неожиданным. Внезапно силы грязных и небритых реднеков на пикапах подкрепило чертовски существенное число черных джипов с тонированными стеклами. Мексиканские наркокартели обнаружили, что на тех территориях, где исторически приходилось бодаться с упертыми американскими силовиками, завелись люди куда более адекватные и даже заинтересованные. Своих проблем у картелей, по сути, не возникло – кроме очевидных с очагами прорыва Междумирья, но разве должны такие мелочи мешать раздвигать сферу влияния? А что касается собственных федералес, то внезапно выяснилось, что тотальная коррупция – это совсем не так плохо. Жизни спасает. Вон тупые гринго бодаются, потому что договориться не в силах. Тех немногих мексиканских силовиков, кто почему-то оказался коррупцией не охвачен, всегда можно правительственным указом отрядить на западное побережье – пусть там готовятся к высадке очередной порции китайской пехтуры. А нормальные, проплаченные камрады вкупе с картельными боевиками пусть отправляются на север, подпирать новых дружбанов, которые как раз очень рады будут – и не только стволам, но и пакетам с белым порошком. Не корысти ради, а для поддержания боевого духа. Революция должна продолжаться.

Так Техасская Коалиция сменила название на опять же временное «Республика Тексика», что породило шквал стеба и, опять же, долго не продержалось.

Ситуацию немного разрядили китайцы со своим планомерным наступлением. Тут-то зазияли прорехи в образовании американских военных, приученных вести боевые действия исключительно в странах, которых не жалко. На своей территории, где приказ об открытии шквального артиллерийского огня или ковровом бомбометании запросто мог быть приравнен к преступлению против собственной нации, осаждать занятые шустрыми раскосыми парнями (и девахами, которых оказалось неожиданно немало) города оказалось проблемно. Классическую боевую единицу из четырех морпехов на неуклюжем и уязвимом хаммере, опробированно унылую в городском бою, пришлось поспешно пересматривать в пользу БТР или бронеавтомобилей, способных нести серьезную группу десанта. Китайцы же (тут мне приходится домысливать и делать выводы, ибо в доступных пропатриотических архивах доброго слова о них, вражинах, не сыщещь) оказались весьма подкованы в войсковой тактике, проявляли завидную мыслительную гибкость и отсутствие сантиментов. В ход шло не только (и не столько) стрелковое оружие, но и мины, которыми перекрывали подступы и создавали заградительные поля, легкая артиллерия и минометы, быстро отбившие у солдат противника желание разъезжать на небронированной технике. Проявляя недюжинную смекалку, китайцы учитывали в своих построениях Зияния, откуда непредсказуемыми, но всегда неприятными сюрпризами появлялись иноземные гости. В крайне редком случае принимающей стороне удавалось разместиться так, чтобы на фланге не было той или иной угрозы. Своего рода игра в го, в которой китайцы большие мастера. Народные же игры американцев – бейсбол, баскетбол и «заложи начальству товарища, чтобы занять его парковочное место» – в данных раскладах оказались малоактуальными.

На южном фронте у гостей возникла совершенно ожидаемая затырка, потому что дело пришлось иметь не с кадровыми военными, понятными, предсказуемыми и действующими на основании дубового устава, а с конкретно подлой и хитрожопой деревенской гопотой, вооруженной куда лучше любой армии и авторитетов не признающей. Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны от 1907-го? Не, не слышали. То есть не сказать, чтобы китайцы и сами на нее молились, прекрасных идеалистов на поле боя поди поищи. Но реднеки подняли стандарт понятия «неприятные ребята» на такую высоту, что без телескопа и не рассмотришь. Сдаваться им китайцы зареклись очень быстро. Был даже издан знаменитый приказ местного действия, по которому, если не можешь отбить товарища, захваченного этими джинсовыми в кепках – то пристрели его немедля, он тебе еще благодарен будет. Китайских женщин с того фронта начали было отводить, поскольку пустынные бруталы на них охотились с особым азартом и изобретательностью, но потом плюнули, ибо выяснилось, что система приоритетов у местных весьма гибкая. Они с тем же азартом наводятся на флаги, радиолокационные станции, полевые кухни, а за неимением интересного – на любые признаки активности. Что же касается попадания в плен, которое исторически считается представляющим большую опасность для женщин, то тут реднеки неожиданно выступили проводниками истинного равноправия. Большая часть прописываемых пленным процедур была в формате унисекс, а на часть остальную всегда находились специальные любители. Вскорости наступление на этом участке было приостановлено, в пустыне Сонора развернуты укрепрайоны, подпертые значительной живой силой и тяжелым вооружением, и противостояние свелось к снайперско-антиснайперской деятельности, поскольку сил тяжких, способных пойти в последний и решительный бой, не было ни у той, ни у другой стороны.

Основная сила мятежников по-прежнему копилась на северной границе, беспокоящим огнем пытаясь спровоцировать старорежимников на атаку. В преддверии которой, конечно, они настелили минных полей и наивно полагали, что по ту сторону гуманистическое дурачье, не ожидающее такого паскудства. Может и дурачье, но свой вклад в минирование внесли тоже, так что между Канзасом и Небраской можно было ожидать по весне внушительный урожай свеженьких фугасов…

Кто-то заколошматил в дверь. Не так чтобы прикладом, но властно так и увесисто.