Чтение онлайн

– Жить будет? – брезгливо поинтересовался он у Мика, удачно случившегося рядом.

– Да разве это жизнь, – вздохнул фон лицемерно. – Не парься. Это ж Мейсон, и всего лишь голова. Не самое слабое его место.

– Ваш парнишка Чарльз так и сказал: единственно верный способ вести себя с Мейсоном – набраться терпения и игнорировать его, в конце концов все образуется. Эй, эту тварь что, ножом забили?

Надо бы подойти, посмотреть таки, что там с бедным троллем, да прыти нет. Самому уже любопытно стало, насколько кто приложился.

– Самого первого потустороннего гада на моей памяти убил Тедди и тоже ножом, – со светлой мечтательностью, приятно разогнавшей его хмурую гримасу, поведал Гламберг. – Мы тогда еще не разобрались в ситуации, чтобы с огнестрелом ходить, а нож у него был при себе всегда. Черт побери, я обзавидовался – он лет на двадцать меня старше, а я и нож, и саму ту паскуду разглядел, только когда он ее к земле пришпилил.

Да уж, дед умел собраться. Потом, правда, неделями кряхтел и растирал то потянутые мышцы, то сведенную ревматизмом поясницу, но охотничью привычку реагировать первым из него никакие годы не могли вытравить.

– Та тварь, правда, была с собаку размером, не то что… Так я-то вам зачем тут? У меня других дел нет, по-вашему?

– Вы не ведете учет вылезшему из Зияний?

– Ведем, но в границах своей юрисдикции, а это крепко за ее пределами. Надо звонить на коллцентр аварийных ситуаций, докладывать по инстанции, получать инструкции, ждать прибытия ответственных лиц… Или, если я верно помню ваше нежелание лезть на рожон, просто прикопайте его в сторонке и не выпендривайтесь. Если вы все еще собираетесь эту дыру запечатать, то и смысла привлекать к ней всю королевскую рать не вижу.

Прямо моя идея.

– А вот встречали мы симпатичное семейство, которое везло дохлого птеродактиля в Виннипег, сдавать за награду – там лишнего спрашивать не будут?

– В любом большом городе есть контора, которая эти туши принимает, но хорошо платят они только за еще неоткрытые виды, представляющие интерес для исследования, и про них могут и порасспрашивать – где взял, нет ли там еще, вдруг они парами или стадами водятся. Если такие уже известны – могут взять, могут и отмахнуться. Правда, слыхал я, что всегда найдется ценитель на любой товар, но тут советов давать не буду. Сам я таких страшил еще не видал, но я с начала той катавасии не покидал свои служебные угодья, а мир-то, говорят, велик и чудесен.

Судя по тому, как кокетливо Деннис попинывал тролля, убираться отсюда он не спешил, хоть и всячески демонстрировал свою незаинтересованность. К чему бы это?

– Что, работа достала? – участливо полюбопытствовала Айрин.

– Работа как работа, нормально с ней все, – комендант тяжко вздохнул и подергал себя за воротник, высвобождая налитую кровью шею. – А вот девиц вы мне перебаламутили так, что в офис заходить страшно. София в истерике, а эта, которая предприимчивая… вы мне можете сказать внятно, собираетесь ли ее с собой забирать?

– Конечно! – мигом откликнулся Мик.

– Ни за что, – я почти от него не отстал. Да что с ним не так? Я же, когда приглашал, имел в виду – вот сюда, полчаса ходу от родного горшка, костерок, песенки, попугаться троллей до легкого обосрательтва и засвидетельствовать, что было Зияние и эльф с ним справился. Как полномочное, практически, лицо приглашал, хоть и не лишенное приятности. Ни о каком долгосрочном забирании даже не задумывался.

– Да ты сдурел, Мейсон, – огорчился фон. – Идеальный же кадр.

– И чем этот идеальный кадр нам помог бы здесь и сейчас, в ситуации с этим гадом? – я показал, чем получилось, в сторону тролля. Получилось бутылкой. Комендант снова горестно вздохнул, но шиш ему, он при исполнении.

– С этим гадом никто бы особо не помог, включая квалифицированных снайперов и чемпионов по борьбе. Бывают оказии, когда только отчаянно барахтаться… или планировать лучше. А помнишь, что ты сказал Вилли, когда он меня брать не хотел?

Помню. Вилли тогда еще сам возглавлял группу и каждого, кого ему приводили, сперва как следует оценивал по способностям. Мик его не впечатлил. Оружейной моторики у него было (и по сию пору остается) ноль, ему по жизни нужны пистолеты вроде того глока, без взводимых курков и механических предохранителей, про которые он неминуемо забудет, а вместо использования укрытий и оперативного маневрирования он постоянно норовит сорвать дистанцию и перейти в ближний бой. Да, в рукопашной он чудовище, но это Хофф за достоинство не счел, поскольку хорошо понимал неоспоримость огнестрела в подавляющем большинстве случаев. Спорили мы долго, в конце концов я разразился комиссарским спичем в духе «Применение оружия всегда было навыком спорной полезности, ибо стрелять когда нельзя, когда проблемно, когда просто не складывается, а вот доверие – золото, и не суть важно, чем подкреплено». Вилли задумался, но все равно закончил беседу суровым «Dixi». А через неделю его подрезало осколками шального минометного снаряда и он передал бразды правления мне. Я немедленно вызвал фона и в итоге доверие было отработано, а взгляды Хоффа посрамлены самым эффективным образом. Не то чтобы он изменил свое мнение, но с тех пор пользу доверия не оспаривал.

– Так тебя я знал на тот момент несколько лет и по крайней мере был уверен, что ты под рюкзаком не сдохнешь, а еще тебя можно забросить, как гранату, в ряды врага и ты там не оплошаешь. А тут ребенок, блин! Которого исполняющий обязанности папаши даже не пустил на курсы обращения с оружием!

– Нашел ребенка, – фыркнул Мик, и Айрин, как мне показалось, тоже поморщилась. Да к черту их. Мнение как задница, есть у каждого, и уж мое не хуже прочих. Маленькая собачка – до старости щенок, по-моему так.

– Вот уж тут вынужден согласиться – тот еще ребеночек, – хмуро закивал комендант. – Моя дочь в ее годы уже второго родила, а сын успел обанкротиться. А на курсы боевого ополчения я ее не пустил не потому, что… а хотя, наверное, таки поэтому…

Он огляделся, подтянул к себе свободный стул и тяжко на него плюхнулся, выкатив над ремнем обширное пузо.

– Я вам сейчас опишу неприятную ситуацию, чем погрешу против своих обязанностей по должности. Так что потом нипочем не признаюсь, что такое сказал. Приди вы еще зимой, я бы вас к девчонкам не подпустил на пушечный выстрел, потому что свято верил, что у нас тут все образуется, хуже не будет, а если будет, то прорвемся с божьей и государственной помощью, и тут они в безопасности. А теперь… я потому Энджелу не пустил на курсы, что раньше их вели мы сами, с миру по нитке, все в уме держали, а теперь для этого прислали какого-то мутного хрена из Комиссии по Военному Положению – по ощущениям, наскоро выструганного из солдатика нацбезовца. Причем не местного, а из штатовских. Этот подробные отчеты пишет, отсылает еженедельно. В начале марта приезжал уполномоченный из Министерства Обороны с указом о мобилизации, причем с расписанием, кого в какую часть, насколько я понял – сообразно докладам этого инструктора. Расхватали большую часть этих наших боеготовых, повелели новых себе готовить на случай чего. Готовим кого только можно из тех, что остались… а мне приятель на днях намекнул, что опять готовится мобилизационный рейд. Сейчас на китайском фронте затишье или заминка какая-то, никто ведь не сообщает, все военная тайна, а народ, который забрали, домой при возможности отчитывается – одних на южную границу, с техасцами, других ставят в караулы на объектах, вовсе на стратегические не похожих, типа ранчо сенатора или обезлюдевший город. За вопросы в наряд, за возмущения под трибунал… я уж боюсь задуматься, что за открытое неподчинение. Сдается мне, тоталитаризм тут у нас назревает такой, что Северной Корее только умыться и в уголке пристроиться. Именно поэтому я, кстати говоря, и не стал вас вчера прямо сходу в рапорт включать… помозговать надо было.

Надо было бы, наверное, на такое рассуждение ответить философу сочувственно или даже ободрительно, но мне на ум пришло только:

– А ты нас этому тоталитаризму скормил, введя в систему, так?

– В системе вы уже были, я вас только отметил как появившихся. Причем не уверен, что информация обновится скоро – это только звучит так, словно технологии фантастические, все в одной базе, а на практике там сорок инстанций по проверке прав редактирования и еще какой-то хрени, которой яйцеголовые нам баки забивают.

Честно говоря, я так и думал. Не имею никакого отношения к информационным этим технологиям, более того – не отличу цифровую жопу от электронного пальца. Зато твердо уверен, что работа с базой более чем на сто миллионов записей, да еще для десятков тысяч таких вот комендантов и прочих обладающих правами доступа одновременно, не может проходить гладко и без сбоев. Наверняка все это не на одном сервере содержится, а на великом их множестве, и не обходится без участия операторов – медленно мыслящих, зато способных с некоторой уверенностью пройти тест Тьюринга. Что, разумеется, порождает новый фронт ошибок и заминок.