Чтение онлайн

– Отойди от портала, Фирзи.

– Хочешь сам поработать, с недоступной мне дистанции?

Язвительный гаденыш.

– Отвали от чертова портала!

Есть такой тон, который естественным путем вырабатывается в стрессовых ситуациях. Говорят, белые люди научились и его симулировать – мотивационные ораторы, евангелисты, всякие политические деятели, да хоть бы и аферисты, с подачи которых люди как безумные рвутся расставаться с последними денежками. Не знаю, как у них это работает, а вот у нас так – какой ты ни наглый эльфообразный, а сносит тебя как бульдозером. Хотя, пожалуй, эффект мог бы быть и поярче – уж не знаю, хватило бы его поднять Фирзаила под пули, в безоглядную атаку. Не особо его проняло. То ли я разучился, то ли у них, иноземцев, другие эмоциональные частоты. Но все же потрусил в сторону надежного рыжего, моментально прервав свои препирательства. И чертовски вовремя, потому что из портала как раз полезло еще что-то, и на этот раз не стайка противных дятлов, а здоровущее и совсем неаппетитное даже по меркам Редфилда. По крайней мере рыжий не бросился сразу новоприбывшим закусывать, а напротив напружинился, сильно пригибаясь к земле, шерсть на загривке поднял дыбом и даже свою предыдущую добычу не побрезговал отпустить.

Я расценил это как предложение не ждать, пока визитер полностью вылезет и начнет представляться. Перехватил итаку левой рукой, правой тиснул с седенья бенелли. Вот тут дал маху, сам тут же осознал, что надо было тянуться за слонобоем, который приютился в кабине на полочке, но это ж и впрямь надо было тянуться, тратить драгоценные секунды. Да и не было оснований недооценивать останавливающую силу дробовика двенадцатого калибра, заряженного к тому же модными «полишоками» (только это и сумел прочитать на гильзе). Должно быть, краткое время я являл собой выдающийся образчик мужественности – аж с двумя дробовиками, небритый, немытый, со сна опухший, заполошные глазки навыкате, и даже врагу не стоило бы меня нюхать после всех-то треволнений. Бабы, практически, в очередь. А не может ли это к нам придти какая-нибудь суккуба, к слову о бабах… и чего это я опять о них? Нет, все же есть в моем угрюмом социальном статусе какое-то значительное упущение.

И опять же нет, это не суккуба пришла, а нездорового вида тучный громозека невыразительного буро-зеленого окраса, подозрительно напоминающего любимый Вилли Хоффом родезийский камуфляж. Не назвал бы я его антропоморфным, то бишь человекообразным, хотя руки и ноги у него имелись как раз в нужном количестве и даже размещенные должным образом. Вывалившись полностью, ростом он оказался поболе Редфилда и, учитывая шарообразную конструкцию туловища, раза в четыре пообъемнее. В моем понимании при таком избытке жировой массы (а она именно жировой и смотрелась, бултыхаясь и колыхаясь под толстой шкурой как желе в рюкзаке) носитель вообще бы шевелиться не должен, разве что с места на место перекатываться, как пудинг. Передние конечности, как мне сперва причудилось, вообще костей не имели, но учитывая изломы в определенных местах – пожалуй, скорее имели приличный избыток суставов. Голова, более напоминающая шишку, росла у него прямо из грудной клетки и ни глаз, ни ушей на ней не водилось, зато уж рот был всем ртам рот – едва ли не напополам эту шишку раскраивающий и зубами набитый так плотно, словно среди предков гостя затесалась циркулярная пила. Значит ли отсутствие привычных нам глаз, что посетитель наш слеп?

Оказалось – не значит. Атакующий нырок Редфилда (где этот рыжий раздолбай успел потерять практически новый топор?!) он пресек играючи – развернулся на толстых ножках и очень точно хлобыстнул одним из передних щупалец, или как там правильно назвать такого рода манипуляторы. Рыжего перевернуло в воздухе, как невезучую кеглю, и отправило в длинный перекат под самый фундамент домика. Пришлое чудище по инерции переступило и наконец влипло в мой капкан. Ржавые челюсти лязгнули, смыкаясь на его ноге, но к моему великому разочарованию ее не оторвали начисто, а тупо повисли, как безвкусное украшение. Из большой и, ой-ой, недобро зубастой пасти оскорбленно пшикнуло. Ладно, а как ему будет вот такой подход?

У стрельбы в два дробовика есть недостатки – по сути, только они у нее и есть. Нужно быть здоровенным плугом, чтобы тебя не опрокинуло отдачей и не вывернуло обе кисти. К счастью, с этим у меня все в порядке – пусть я не тратил столько времени, сколько наша драгоценная Айрин, на шлифовку рельефа бицепсов, но вполне способен останавливать плечом людей, коней и некрупные машины. Со второго такта возникают дополнительные проблемы: для перезарядки каждого помповика нужна вторая рука или какой-нибудь лихой киношный выкрутас, в реальной жизни чреватый застреванием гильзы или иной неприятной лажей. Но мне, по сути-то, два и не нужны, я всего лишь вдумчиво пожелал проверить нового друга на прочность – достанет ли ему картечной взвеси или все-таки бежать клянчить у Денниса тот архаичный, но очень солидный «Льюис».

Похоже, выпало бежать. Картечный сноп из итаки уверенно вписался в плотное брюхо нашего пациента. Кажется, меня отдачей тряхнуло сильнее, нежели его прямым попаданием. То ли у него очень удачно оказалась шкура из дайнимы, то ли он вроде того йога, что спит на гвоздях, но свинцовые шарики с покатого тулова осыпались, будто я горохом в стену бросил. Ой, нехорошо-то как. Выправился, не глядя отбросил оказавшуюся бесполезной итаку в сторонку и успел поймать зелепушный таран прежде, чем он до меня докатился. Бегом это было, пожалуй, не назвать, ибо активной работы ногами оппонент не демонстрировал, но двигаться он начал с места и весьма целеустремленно. Наверное, оценил все-таки салют по достоинству и решил не ждать продолжения банкета. И успел бы добежать, кабы не мой капкан, сбивший с шага. Как ударную оконечность иноземец явно собирался использовать голову с неприятно зубастым ртом… и что мне оставалось, кроме как выпалить в упор из бенелли, а потом со всей силы принять паршивца на прямой удар ногой. Не с целью ему навредить, а чтобы внести между нами хоть какое-то препятствие. Ударил, толкнулся, словил добавочный импульс от его неподъемной туши – и улетел через капот пикапа, с замиранием сердца осознавая, что ногу отбил по самое важное. Шмякнулся за капотом, еле успел подстраховаться руками, чтобы еще и спину не отшибить. Прыгнуть следом через машину верзила не сподобился. Зато от души в нее врезался, так покачнув, что на мгновение пикап завалился на бок и только чудом рухнул обратно на колеса, а не на борт, расплющивая меня в лепешку.

Хлебал я такие весовые категории. Интересно, безжалостный Мик примет такие мои упражнения в счет утренней зарядки?

Не замирать, не замирать. Бой не окончен… по сути, он и начат-то едва ли. Я даже не успел понять, насколько ему поплохело от выстрела в грудь, патроны-то в бенелли заряжены серьезные, я таких и не видел никогда, потому что не склонен поднимать голову от ценников со скидками. Кое-как перекатился, гася инерцию, перекинул задницу через голову и нашел себя распластавшимся по земле носом к машине. Под днищем видны были по ту сторону две толстых зеленых ножищи с чешуистой шкурой и отсутствием раздельных пальцев, зато со страшненькими роговыми шпорами на три стороны каждая. Сколь же причудлив должен быть маршрут эволюции, чтобы породить такую конструкцию… или, например, мой склад разума, занимаемый в самые ответственные моменты мыслями о подобной ерунде.

За машиной тем временем что-то такое бодренькое происходило. Захлопал девятимиллиметровый – неужели Айрин вышла из ступора? Ноги недоуменно переступили, хотя что такой глыбе пистолет, если его картечный заряд в упор не уложил. С другой стороны сипло рявкнул русский товаристч и умолк – потому что дружище Мик, хоть и научился семенить с винтовкой навскидку как заядлый тактический оператор, про переводчик в запале всегда забывает и вместо эпичной очереди на полбубна выдает такое вот разочарование. Впрочем, он-то добился кое-каких успехов – враждебные копыта перешагнули, словно догоняя верхний ярус, получивший крепкую плюху. Развернулся направо – в сторону Айрин, ой-ой! – и тут я разглядел место, где бронешкура растянулась. Дробовик сам собой довернулся, нырнув стволом под днище пикапа, левая рука попутно дернула цевье, и новый подарок я прислал как раз куда было надо – в сустав между двумя шпорами и хрящевым с виду выступом. В упор. С большим, матерь его (если только эти странно расцвеченные особи не предпочитают почкование – тогда почку его, или черенок, или куколку согласно штатному расписанию), удовольствием рассмотрев, как стопа, или опять же как ее там, отрывается от конечности. Не так чтобы напрочь, но дыра образовалась приличная даже со входной стороны, а на выходе, пожалуй, тот еще кратер.

Хоть бы завопил, что ли, паскуда. А то непонятно, насколько ему с этого поплохело. Из воплей обычно можно сделать выводы. Упс!

Меня прихватило за бока и легко вскинуло вверх, над пикапом, по пути немилосердно вложив башкой в его твердый борт. А со мной такое обращение проходит крайне редко, не приучены мы, стокилограммовые верзилы, к воздушной эквилибристике. Успел еще раз дернуть цевье, проводил краем глаза улетающую желтую гильзу, закружилась голова, потом прямо под ней мелькнула знакомая уже раззявленная пасть с акульими кинжальными клыками. На заднем фоне суетились знакомые персонажи, причем Редфилд наконец вернул себе топор и выглядел в таком свете чрезвычайно воинственно. Как бы его бодрый напас в полную амплитуду кого лишнего не зацепил, не будем показывать пальцем! Зеленая туша, неуклюже балансируя на изувеченной ноге, щупальцами вскинула меня над собой – и вдруг одно из щупалец под короткое шипение развалилась надвое, словно бы его рассек невидимый клинок. Очень эффектно, но смотреть на такое лучше бы со стороны, потому что без опоры я начал падать прямо вниз, на приглашающе выставленные зубья. Да, господа, это не зубы, это зубья и есть, поистине лишь подобный момент способен наглядно продемонстрировать разницу. Я несолидным для крупного мужчины манером извернулся, пихнул прямо перед собой ствол, вбив его… не знаю, есть ли у подобного создания глотка… между зубьями по самую ствольную коробку и нажал на спуск. А он прикусил. А я не отдал…

Далее что-то еще происходило, но в памяти не отложилось – наверняка меня поймет каждый, кто хоть раз в жизни получал по балде сковородкой. Кажется, о чем-то мы еще с живучей этой тушей спорили, и никому из нас на пользу это не шло.

В следующий осознанный момент я нашел себя прибалдело сидящим на заднице посреди нашего былого кострища, куда меня отфутболил агонистический (уж надеюсь) порыв чудовища. От дорогущего итальянского дробовика в руке осталась лишь половина – та, что с прикладом и спуском, вместо же ствола с магазином ствольная коробка неожиданно обрела кривой и мятый, гм, скус – или как это назвать? Хотя нет, зубами гада был скушен только тонкостенный трубчатый магазин, а ствол развернуло розочкой, как бывает при разрыве патрона в деформированном канале. Редфилд энергично работал топором над содрогающейся и наконец утратившей равновесие зеленой тушей, ко мстительному моему одобрению переводя ее в статус кучи. Фон увивался рядом – дивно было обнаружить его посреди драки не на позиции солиста. Под топор он благоразумно не совался, зато совладал наконец с концепцией самозарядного оружия и постреливал раз за разом, когда рыжий открывал ему прицельную линию. Именитый русский семь шестьдесят два подкрепил свою репутацию, уверенно сажая в бронированную тушу дырку за дыркой. Автор незримого лезвия, кое можно, в зависимости от точки зрения, признать как крайне эффективным, так и дико неуместным, нервно содрогался на приличном отдалении, пуча свои водянистые эльфийские глаза. Айрин… Айрин!

Нет, Айрин была в порядке – или по крайней мере жива и невредима, что уже немало. Она стояла тут же надо мной и высаживала из своего пистолета пулю за пулей с таким видом, будто точно знает, что делает. Надо бы ей хоть объяснить, как его держать, а то она и стояла странно – всем фронтом на цель, вытянувшись как на плацу, и спуск дергала с такой силой, что мускулами на спине раздувало куртку. Очень эффектно, хотя и без толку – вряд ли пистолет справится с задачей, не давшейся дробовику. Тем более в той же стороне суетились более дельные добивальщики, и рано или поздно она в кого-нибудь из них засадит подарочек. А в кабину нашего многострадального пикапа она уже пару раз попала, и едва ли свежие пулевые рытвины увеличили его профпригодность.