Чтение онлайн

– Пркти, – посоветовал я ей, пронизанный острой жалостью к последнему дедовскому наследию. С трудом задрал левую руку и подергал Айрин за полу куртки. – Пстл ему всрв… никак, неее, мэм.

– Да что ж такое-то! – взвизгнула Айрин в ответ, но стрелять, к облегчению моему, прекратила. – Это каждый раз оттуда будет такое вылезать?

Гм. Хороший вопрос. Я умом-то понимаю, что ответ надлежит модулировать, но совсем забыл, на чем мы вчера остановились. Мы ее с собой или мы от нее подальше? Мне ей что сказать – «нет, что ты, частный случай» или «то ли еще будет»? Нет ли у меня сотрясения чего-нибудь жизненно важного? Есть ли у меня вообще что-нибудь важное? Кто я, в конце-то концов? Вдох, выдох. Стало только хуже, куда-то поплыли изображения, уши заложило ватой, а язык, кажется, подломился, что донельзя странно для не содержащего костей и суставов органа.

Это ж надо было так расклеиться буквально на первом же… формально втором… дне операции «обеззиянивание». Все, спасибо, все вспомнил. Вроде как. Контузия не в силах сломить нашу операционную систему, ибо построена она на могучем духе, а не на хрупком разуме.

– Впрке, – успокоил я Айрин как мог. – Нсы.

– Чего-чего?

– Ягру… клепать твою драму.

Вот последнее у меня получилось вполне четко и с хорошей дикцией, а потом перед глазами все опять поплыло, и во избежание дальнейших сложностей я демократично улегся на спину. Под голову удачно подвернулся шлакоблок, давеча участвовавший в организации кухни. С размаху так подвернулся, но ничего, мы прочные.

– Если так не добивается, у нас где-то был слонобой, – вот, речевая функция понемногу восстанавливается.

– Позвольте мне! Я имею соображение, как его уверенно обезвредить, – донеслось со стороны бучи дребезжащим эльфийским голоском.

– Или ему позвольте, да. Фирзи! Это ты ему руку оттяпал?

– Я запаниковал, когда он тебя потащил. Надо было голову, но я растерялся.

Что там с моим наполовину каким-то стаканом? Мог ведь растеряться и побольше, и мне чего-нибудь откромсать. С другой стороны, мог бы вовсе не теряться и прикончить эту странную особь прежде, чем моей черепушке досталось. Нет в жизни совершенства, и эльфы это только подтверждают своим существованием.

– Есть ли возможность узнавать загодя, что еще вылезет из этой дырищи?

Молчаливое сосредоточенное хакание. Кажется, Редфилд практикует ритуальные расчленения. Не могу его винить, в разобранном виде наш гость наверняка симпатичнее. По крайней мере безобиднее.

– Эльф, это был к тебе вопрос.

– Какой? А. Нет. Или, вернее, только непосредственно наблюдая за дырищей, как ты вульгарно называешь портал.

– Задолбись. Есть предложение всем собраться и откочевать на безопасное расстояние. Например, километра на полтора, или на милю для незнакомых с метрической… Это уже не тебе, Фирзи, а тебе, Айрин.

– Да тебе в больницу надо! – завопила Айрин, наконец обретя дар речи. Пальцами она коротко мазнула меня по голове и сунула окровавленные пальцы мне под нос. – Видал?

– Вот уж нет. Я в порядке.

– Ему не надо, – поддержал Мик. – Мейсонам больницы противопоказаны. Больницам Мейсоны тоже мало полезны, страховка так себе, а докториц портят.

– Ты видишь, сколько кровищи?

– Больше, чем есть, не выльется. Приложи какую-нибудь тряпочку и дай бутылку для восполнения баланса электролитов.

Шикарная идея, чо. Кровища, говорите? Из меня? Что за несусветное огорчение. А я ведь даже зубы чистить не пытался.

– На тряпочку согласен, на бутылку тоже, и повторяю свою команду – давайте отсюда откатимся, пока еще что-нибудь оттуда не вылезло. В целях перегррр… ну, вы поняли.

Чувствуется, запечатывание Зияний не будет таким уж райским отпуском, где работает один эльф, а мы его подбадриваем, сидя вокруг бодрым лагерем и распевая походные песни. К следующему (если это переживем) подойдем более собранно, будем его держать на мушке все время, и в этой связи неплохо бы вернуться к раскулачиванию коменданта на серьезное оружие. Впрочем, есть подозрение, что и существующими средствами бы управились, если бы я не дрых, а сидел на страже со слонобоем под рукой. Его же так неспроста величают, а при всей своей плотности наш посетитель поменьше слона будет.

Надо мной возникла лоснящаяся красная морда, на которую уже вернулся знакомый жизнерадостный оскал. Редфилд мне что-то протянул, на чем мои глаза не смогли сразу же сфокусироваться. Уж не предлагает ли сожрать какой-нибудь орган поверженной пакости, как принято у различных отсталых племен? Нет, это всего лишь нож, причем хороший такой, на мой смэтчетт похожий. Даже, кажется, он и есть, узнаю щербинки на рукояти. Неужели потерялся в суматохе? Или… обрывки воспоминаний вздрогнули, силясь выстроиться в цельную картину… Когда зубья твари сомкнулись на цевье, я пальнул раз, мы опрокинулись, ушибив мою спину и его не знаю что, я протолкнул ружье вперед-назад, перезарядив его, и еще раз шарахнул ему в глотку… дальше я не помню, дальше кончики – плакал я и бил его ботинкою. Ой. Только не говорите, что я эту страхолюдину ножом в лапшу распустил. Мой хрупкий имидж человека, предпочитающего элегантные тактические решения, такого не вынесет.

– Напомни мне впредь с тобой не пререкаться, – слабенько пискнула Айрин, чем подтвердила мои опасения.

– Это с удовольствием. Не пререкайся со мной! И кто-нибудь вообще слышал, как я велел сниматься со стоянки?

– Так ведь с ним уже все, – заверил Мик.

– А со следующим ты сам разберешься?

– Вот уж не думаю, что у него там были соседи.

– Ты в принципе не выполняешь приказов, пока я волшебную шляпу не надел?

В конторе Вилли хранится некоторое количество наших вещичек, которые мы из раза в раз берем на свои операции. Не всегда представляется возможным взять с собой оружие – это только в кино герои непринужденно выплывают из ближайшего к цели болота в полной экипировке, в жизни по большей части приходится добираться до цели через три-пять границ, на каждой из которых стоит таможня разной степени бдительности. Где-то бывает возможность провести сумку с винтовками, за взятку или посредством хитрой отвлекающей манипуляции, чаще же нет, и тогда обзаводиться стволами и прочим боевым инвентарем приходится на месте. Но некоторые небольшие предметы, которые легко затерять в походном несессере или которые не вызывают подозрений даже на виду, берутся с собой почти всегда. К шляпе это тоже относится – собственно, ничем она не волшебная, обычная тропическая панама песочной расцветки, просто я ее надеваю на каждую миссию, которую принимаю к выполнению, так что со временем у нее появились признаки командирского атрибута. Фон считает, что она отводит пули, иначе бы я носил каску. Я-то точно знаю, что от пуль куда лучше защищает умение не высовывать башку, а каску носил бы с удовольствием, кабы она не портила расслабленный облик туриста, столь пользительный на транзитных маршрутах.

– Я так думаю, что эльфу надо быть ближе к Зиянию, – рассудил фон. – А ты все равно выглядишь неспособным кого-либо принудить, так что…

Вот, значит, как. Неспособным, значит. Я выпустил наконец останки ружья, цапнул за рукоять нож, который мне протягивал Редфилд, и сел. Ух. Лихо сел, прямо по-каскадерски, в голове опять загудело. Подозреваю, что со стороны это выглядело как жалкая вялая попытка воздеть безвольную тушку, но важен результат. Сесть мне удалось. Айрин было негодующе пискнула, но вспомнила, что пререкаться себе дороже. Вон он, наш штрейкбрехер, смотрит с любопытством. Думает, наверное, что на этом все и встать я уже не осилю. По собственным ощущениям, верно думает, ибо даже сидя я вот-вот потеряю ориентацию. Вообще, какого черта фон танцевал с автоматом, а ближний бой достался мне? Трудовая наша дисциплина подразумевает строго обратное разделение обязанностей.

– Почему не кастет? – осведомился я как мог ядовитее.

– Тому много причин, – ответствовал Мик с достоинством.

– Выбери одну.

– Я зассал.

Это хороший аргумент, возразить на него нечем. Пока Редфилд не ускакал по своим обезьяньим делам, я в него крепко вцепился свободной рукой и подергал, призывая помочь подняться. Айрин снова пискнула и снова же осеклась. Рыжий не сразу, но разобрался в ситуации и воздел меня одним легким движением, в котором даже намека на усилие было не найти. Совершенно избыточными достоинствами они там, за этим Зиянием, наделяются. На ногах было шатковато, так что отпускать своего ассистента я не стал, так и повис на нем, как парус в мертвый штиль.

От туши осталось… ну, немного – это неверное слово, хватило бы на корм для целой свинофермы, но развалило бедолагу знатно. Отрубленная эльфийским незримым лезвием лапа все еще трепыхалась в сторонке. На второй имелись глубокие рубленые раны плюс ряд изломов, очевидно добавленных совсем недавно не без участия топора и его энергичного носителя. В центральной части туши красовалась сочащаяся темной жижей дыра под стать двенадцатому калибру – я бы не обиделся, будь она и побольше, но все-таки ружье свою службу сослужило, без этого попадания сей жиробас размазал бы меня по автомобилю. Ох, жалко ружья, где теперь такое найдешь? Инерционный затвор бенелли – неприжившаяся и потому мало где водящаяся классика. Дома у меня похожее есть, но из него сейчас китайцы с удовольствием постреливают. Впрочем, с учетом обстоятельств дробовики можно вовсе снимать с вооружения. С такими ребятами надежнее договариваться с приличной дистанции, и я даже не уверен, что стоит ограничиваться калашом и фалочкой – они все-таки не на таких амбалов рассчитаны, могут мысль не донести. Надо будет, как вернемся в поселок, еще разок взглянуть на оставшиеся дедовы винтовки – хоть и старше, чем штат Аризона, но мощности в них побольше, чем в пришедших им на смену. Может, ниндзя нам виккерс выкрадет? В иных краях они до сих пор на вооружении, и уж когда такой чешет, от него не отмахнешься.