Чтение онлайн

– А это мысль, – просияла Марфа Матвеевна. – Уже жрецов наша бабушка до заикания довела, еще немного и они нашим богам молиться начнут, дабы от нее, аки от чумы избавится. При том они ей ничего не сделали. Марфа же ей отвечала резко, пару раз даже оскорбила. Думаю, она только рада будет сплетни новые разнести.

– Значит, с этим вопросом решили, – улыбнулась Яга. – А что там со жрецами?

Все глаза сошлись на Василисе. Девушка невольно поежилась. Вроде и согласовано все, а ну как скажет наставница, что заварила она кашу, коя неизвестно во что выльется, да не только ей, но и всему городу. Но выбора нет, пришлось рассказывать. Но нет, слушали ее внимательно, только пару раз Арина Романовна задала вопросы, но, в целом, осталась довольна.

– Подержать бы их там еще немного, точно начали молиться или Христу или Макоши, а то и Лели с Ладой, – высказалась она.

Все заулыбались.

– Ну, так тоже неплохо. Наши девоньки быстро их в оборот возьмут, – рассмеялась Марфа Матвеевна. – На лицо жрецы ничего так, не было бы Елизара, сама бы интерес проявлять начала. А так еще и больные, несчастные, бабкой Матреной замученные. Их быстро жалеть начнут, а от жалости до любви у женщин наших дорога короткая. Оглянуться не успеют, а уже потащили их или в храм или в святилище.

– Вот и ладненько, – потерла руки Яга, – вот и замечательно. – Вот и договорились. А теперь пойду я. Еще боярыня Кучкова просила к ней заглянуть, что-то детки у ней расхворались. То ли наелись чего, пока няньки отвернулись, то ли еще какая напасть. Надобно посмотреть.

На этом внеплановое совещание закончилось. Милица поспешила к родственнице, которой тоже не нравилась самозванка, рассказывать новости да готовиться к следующему дню. Арина Романовна по своим делам отправилась. Василиса также откланялась, после чего решила проверить, как ведется подготовка к приему жрецов.

Таран методично бил стену. Удар, еще один. Отлетают щепки, но бревна крепкие. Не зря для обшивки стены выбирались самые крепкие деревья. Пусть стараются нападающие. Пусть потратят немало сил. Удар. Удар. Гудит железо наконечника, проминается. Уже устали воины, требуют смены. Но сменяться надо осторожно. Кощей не велел стрелять в тех, кто придет на помощь таранщикам, но тревожить не запрещал. То один, то другой, вскрикнув, падают, пораженные из пищали. Не помогают даже щиты. Удар, удар…

Неожиданно бревна подаются. Летят крупные щепки. Воодушевляется противник. Еще немного, и пробьют брешь, проникнут в крепость. Удар, удар, удар, удар… Гудит таран, ухают люди. Еще немного осталось. Любое движение орудия может стать последним. Удар. Удар. Удар. Падает одно бревно, за ним второе, третье. Радостный вскрик раздается. Вот вам и крепкая стена. Словно перебили трос, удерживавший бревна. Сейчас весь забор обвалится, защитники посыплются со стены. Довольно потирает руки верховный жрец, с безопасного расстояния следящий за боем. Совсем чуть-чуть осталось. Падет крепость во славу всеведущего и вездесущего.

Но вот посмотрели воины на брешь, и стон разочарования пронесся по рядам. Там, где должен был зиять проход в крепость и стоять защитники с мечами, ровные ряды камня. Деревянная стена оказалась обманкой. Легкая добыча превратилась в ощетинившегося хищника. Оставив бревно, беззащитные люди бросились врассыпную. Вовремя. Развернувший свою пушку Козьма положил ядро ровно в то место, где еще недавно копошились таранщики. Обломки бревна, мелкие камни, земля взлетели в воздух, несколько раз перекувырнулись, и дождем посыпались вниз. Защитники крепости поспешили укрыться под крышей. Тем же, кто находился снаружи, повезло меньше. Двое воинов погибли, придавленные упавшим обломком. Остальные отделались разными ранами.

Верховный жрец в нетерпении ждал, когда его воины пойдут на приступ в образовавшуюся брешь. Но люди медлили, а после вовсе бросились в разные стороны.

– Что там твориться? – повернулся он к подошедшему военному лидеру. – Почему войска остановились?

– Сморите сами, – с поклоном тот передал своему господину зрительную трубу.

Жрец повернулся и принялся рассматривать стену. Вот ровные ряды бревен, брешь в них. Брешь, сквозь которую стала видна кладка. Мощные булыжники, скрепленные раствором. Пробить такую кладку у них не хватит сил. Даже стенобитное орудие не поможет. Почувствовав, как дрожат колени, мужчина передал трубу ее хозяину и привалился спиной к дереву.

– Труби отступление, – прохрипел он, надеясь, что стоящий рядом воин не заметит, как подрагивает голос.

Но в этот самый момент со стороны леса донесся звук рога. Повернувшись, военный лидер и верховный жрец увидели, как на луг выходят новые войска, как пешие, так и конные. Это был конец.

Верховный жрец с тоской оглядел поле боя, после чего медленно отправился в свой шатер. Надо было уводить войско, как только стало понятно, что крепость не собирается сдаваться. Основывать поселение, завоевывать жителей деревень, обращать в новую веру, и только потом, когда за спиной подготовлен мощный оборонительный пункт, начинать войну. Увы, прежние победы были легки, к донесениям от жрецов, направленных на обращение людей в новую веру, они почти не обращали внимание. Зря. Надо было сразу прислушаться к их советам. Обширные пространства, леса, где затерялись деревни, маленькие капища в чаще. Но, даже если бы они смогли пройти до самой населенной части страны, неизвестно, как бы они завоевывали столицу. Ведь для этого пришлось бы не только преодолеть высокие каменные стены, но сначала попасть на остров, где стоял город. Самонадеянность жреца сыграла против него. Не зря его вездесущий повелитель молчал, не отвечая на молитвы. Он уже знал, что их ждет, и думал, как лучше поступить.

Скрывшись в своем шатре, жрец медленно снял парадную мантию, в которой планировал входить в захваченный городок. После убрал в сторону ценные ковры, на которых мастерицы вышивали молитвы. Взяв со стола нож, он проверил его остроту, подточил, чтобы действовать наверняка. Когда все было готово, мужчина лег на землю. Вздохнув, поднял нож. На шее билась голубая жилка. Именно сейчас хотелось жить, но он знал, что повелитель уже вынес ему приговор. Лучше сделать все самому, чем ждать, вызывая лишнее недовольство.

Рука дрожала. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и медленно выдохнуть. Но все равно сердце стучало быстро. Да, страшно. Рука с ножом приблизилась к шее. Задержалась на миг, словно мужчина надеялся на прощение. Но его не последовало. Легкое нажатие, рывок.

Когда прислужники зашли в палатку верховного жреца спросить, что им делать, то увидели его лежащим в луже крови, вытекавшей из перерезанной шеи. Рука крепко сжимала нож. Первый проводник воли повелителя всеведущего и вездесущего был мертв.

Военный лидер еще только собирался отдать приказ трубить отбой, когда выстроившиеся в шеренги войска двинулись к крепости. Мужчина бросился туда, где стояли сигнальщики, но успел сделать только несколько шагов, прежде чем вражеская стрела достигла его. Воин споткнулся, покачнулся, попытался идти дальше, но простреленная нога подломилась, и он упал на землю. Попытался встать, но не получилось. Нога отказывалась держать его. Тогда, не придумав ничего лучше, он пополз.

Между тем войска все ближе подходили к стенам. Увы, пушка Козьмы не могла ничем помочь, тысячники поняли, откуда исходит наибольшая опасность и зашли с другой стороны. Помощники не успевали перезаряжать пищали, а обычные стрелы не могли пробить крепкие щиты.