Чтение онлайн

— Залезайте, — пригласила правая, и Змей распластался, чтобы пассажирам было удобнее занять свои места.

— Я на этот цирк уже насмотрелся, — заявила средняя голова, после чего Горыныч, больше не обращая внимания ни на приятеля, ни на вверенных ему людей, порысил на подворье воеводы, который, по совместительству, был и местным градоначальником, отметая хвостом снег к заборам. Утром кому-то придется перелезать через забор да помахать лопатой, чтобы выбраться с подворья.

— Ты что творишь, — поинтересовалась Василиса, когда они убрались подальше от ворот.

— Как что? — повернулась к ним правая голова. — Вас к воеводе везу.

— Я не о том, — девушка привстала на спине, и схватила голову за шею. — Ты что, дурья твоя башка, всем болтаешь, что я невеста Кости?

— А разве нет? — разом повернулись оставшиеся головы? — И не дави так, все равно не задушишь, а глотать больно будет. И тебе же самой лечить.

— Уж я вылечу, — прошипела Василиса, — можешь не беспокоиться.

— Кому как, а мне от одного обещания страшно, — пропищала левая голова.

— Вот и думай впредь, что и кому говоришь, — девушка отпустила голову и плюхнулась обратно. — Сплетник.

— Да мы только Соловью и сказали, — попыталась оправдаться правая голова.

— Угу, — вздохнула Василиса, — а с ним и еще десятку стражей в придачу.

— Вась, не переживай, — подал голос Елисей, — уверен, они к утру забудут кто ты. Будут помнить только двух мальчишек, Змея и злое начальство.

— Хорошо если так, — девушка поморщилась, после чего дискуссия была свернута. И то, не удобно ругаться на ветру — простыть легче легкого.

На подворье у воеводы оказалось не спокойно. Но до паники, что устроили на воротах, еще далеко. Дружинники строились во дворе, готовясь выступить против того неведомого, что объявилось в городе. Понятное дело, никто не понимал, что это такое, и чем может грозить, но были готовы отразить любую напасть или доблестно погибнуть.

— Здравы будьте, хозяева, — возникли над забором три головы.

— Горыныч, — воевода — крепкий мужчина лет сорока-пятидесяти медленно повернулся. По всему было понятно, что он немного испугался, но остальным не показывал. — Ты что ли? Откуда ты тут взялся, коли вас с Чудом-Юдом послали дорогу до Новограда торить.

— Да как послали, так и вызвали, — осклабилась правая голова. — Почта голубиная на что?

— И замело, запорошило снежочком, кони ноги ломают, люди в сугробы до весны падают, одне птицы перелетные порхать и могут, — продекламировала левая, вызвав усмешки как у пассажиров, так и у собравшихся на дворе.

— В общем, вызвал нас Елизар Елисеевич, чтобы дороги прочистить, да в Купец путь проторить. Ну и тут по мере надобность по улицам прогуляться, — подвела итог средняя голова.

— Тогда ладно, — воевода облегченно усмехнулся, стянул рукавицу и провел рукой по бороде. — Открывайте ворота. Не видите, помощь к нам пришла. Завтра улицы проходимы станут, и, надо полагать, гости из столицы пожалуют.

— Некоторые уже пожаловали, — заметила средняя голова, и со спины скатились Василиса и Елисей. — Вот, отправили к вам с важным поручением.

— И очень секретным, — заметила правая голова.

— Аж до ужаса, — подтвердила левая и зажмурилась.

После такого выступления трехголовый транспорт привычно потопал на задний двор, где был выстроен пустой сарай. Летом его использовали для складирования сена или еще чего, а зимой там обитал Горыныч, когда наведывался в город. Воевода мысленно простонал. С одной стороны, Змей быстро город проходимым сделает, а то люди тихо ропщут. И ладно жители. Они постепенно дорожки лопатами расчищают. А вот приезжие, те же иноземные купцы, нос воротят, кривятся, мол, что такое, саням не проехать. Будет им завтра дорога и для лошадей, и для телеги, и концерт с утра пораньше для полного понимания местной культуры быта.

— Вот что, хлопцы, — покосился он на привезенную Горынычем парочку, — ступайте в дом. Вам там поесть соберут да в баню отправят, а после потолкуем. А я со старым приятелем о деле сговориться хочу одном.

— Как есть пакость задумал, — тихо шепнул Елисей на ухо девушке, пока они шли к крыльцу.

— Думаешь? — она покосилась на двор, но люди уже вернулись в казарму, а воевода скрылся за углом.

— Уверен. Ему ж купцы жизни не дают, так завтра он отомстит, — уверенно просвещал ее царевич, счищая снег прежде, чем войти в дом. — Я ж это все давно знаю. Прохор Аверьяныч каждый год отцу жалуется, что купцы заморские придираются. И зима не правильная, и снег не такой, и морозы не те. О прошлом годе Константин тут порядок наводил, так пришлось телеги выводить — он что-то там наколдовал, что до конца зимы дороги не замерзали. А снег таял, едва падал. Ну и сама понимаешь, грязища стояла непролазная. Дружине что — верхами не страшно, а коней потом почистить можно, а кто приезжий, да на санях. А теперь Горыныч им устроит.

— Хоровое пение на три голоса и можно с плясками, — улыбнулась Василиса.

— Ну, пляски вряд ли, еще разнесет чего, а петь да, он любит. Его даже в церковь петь звали, — открыл страшную тайну Елисей, — только веса его хоры не выдерживают.

Девушка улыбнулась. Дольше шушукаться возможности не было, поэтому они постучали и вошли в сени, а оттуда тихонько прошли в горницу. Вот только за суетой, царящей в доме, появление незваных гостей никто не заметил.

В горнице было так жарко натоплено, что Василиса и Елисей быстро поснимали верхнюю одежду. На лавке возле окна сидели три девочки, то и дело шмыгали носами и испуганно смотрели на суету взрослых. Сами взрослые — две женщины и девица лет пятнадцати сновали между горницей и небольшой комнатушкой с обратной стороны печи. Оттуда то и дело доносились тихие стоны и причитания еще одного человека. Стоит ли говорить, что на вновь прибывших никто не обратил внимания.

— Что у вас случилось? — Василиса сунула свои вещи царевичу и подошла к девочками.

— Сестренке плохо совсем, — тихонько произнесла самая старшая, а остальные согласно закивали головами. — Бабушка сказала, этой ночи не переживет.

— Это мы еще посмотрим, — буркнула девушка, после чего переключилась на взрослых, а именно на ту самую девицу. — Эй ты, иди сюда. Да не зыркай так глазами, я человечиной не питаюсь.

Та неуверенно приблизилась к странной гостье.

— Чего изволите?

— Сядь, успокойся и расскажи, что у вас происходит.

Та покорно опустилась рядом на лавку.

— Сестра моя младшая умирает, — выдохнула девушка. — Давеча на реку ходили, а там мальчишки щенка утопить собирались. Ну, она их разогнала, да только звереныш сам в воду упал. Она его вытащить пыталась, да вслед за ним в воду и кувырнулась. Пока вытащили, пока домой принесли, вот и простыла. Бабушка говорит, не пережить ей эту ночь, если чудо не произойдет.

— Считайте, произошло. Елисей, — принялась распоряжаться девушка, — мою сумку. А ты — живо мне воды горячей да мыльного корня.

Василиса быстро юркнула за печь, сняла свитер и теплые штаны, надела тонкие, сшитые сестрицами по ее рисункам, брючки, поверх натянула юбку, чтобы не смущать людей, повязала платок, чтобы волосы не мешались. Из-за печи вышла уверенная в себе женщина — ученица Бабы Яги, юная лекарка.

— А вы кем будете? — поливая на руки из ковша, поинтересовалась девица.

— Чудо я, — улыбнулась девушка, намывая руки по локоть, — лекарка. У Яги учусь. Меня сюда отправили с важным поручением, да только вижу, не только царское задание справить придется. И без того работы найдется.