Чтение онлайн

— Девочка будет жить, — произнесла она, проходя в середину горницы. — Я останусь тут, — она топнула ногой для большего эффекта, — чтобы убедиться в эффективности лечения. Потом справится и мать.

— Благодарение небесам, что послали нам тебя, — женщина перекрестилась на иконы, потом пересекла небольшое пространство между собой и девушкой, упала на колени и принялась целовать подол ее сарафана.

— Успокойтесь, — Василиса с трудом заставила ее подняться. — Все будет хорошо. И вы изначально все правильно делали.

— Но моей Аннушке только хуже становилось, — всхлипнула та.

— Как вас зовут?

— Алена.

— А по батюшке?

— Михайловна, — женщина с трудом поднялась, но в любой момент была готова вновь упасть в ноги так вовремя появившейся в доме лекарке.

Василиса осторожно следила за остальными собравшимися. Вот старая женщина, лет семидесяти на вид, тихонько сидит в углу и что-то вяжет: то ли чулок, то ли шарф, поди разбери. Щурится на работу подслеповатыми глазами, но кому нужно зрение, если пальцы хорошо помнят что и как делать. Другая женщина, немного моложе, старательно изучает печь, но то и дело бросает недовольные взгляды в сторону Василисы. Женщина лет сорока, в добротной одежде, богато убранном повойнике, смотрит зло. Что-то заставило девушку задержаться взглядом на ней, а через пару минут Василиса поняла, что именно ей не нравилось. Вышивка на одежде показывала, что женщина эта была одной из жриц богини смерти. Кажется, что-то начинало проясняться.

— Ты, — словно почувствовав взгляд девушки, та подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза, — ты хоть понимаешь, кому дорогу перешла? Моей богине была обещана жертва, она не успокоится, пока не получит ее.

— Жертва? — Василиса прищурилась, мысленно воззвав к той, кто являлась покровительницей этой самой женщины, и, к своему удивлению почувствовала одобрение всему, что сейчас сделает и скажет. — Твоей богине не нужны такие жертвы. Равно как и такие жрицы. Сейчас ты выйдешь из этого дома, и больше нога твоя не ступит на этот двор. Уж не знаю, как ты доверие этих женщин на себя обратила, но богиня твоя не верит тебе боле. Все, что ты задумала, отныне против тебя обернется.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, — поднялась та из-за стола под одобрительным взглядом еще одной женщины. — Со мной, жрицей самой Морены, той, которая ведает жизнью и смертью. Богиня себе жертву выбрала, она ее получит не так, так этак, коли раз приметила кого.

— Ты, именем богини прикрываясь, свои дела обделываешь, — девушка смотрела на свою противницу, и словно открытую книгу читала все ее мысли. — Коли невестка не по нраву, так и племянников можно со свету сжить? Так не бывать тому. А вы, — она повернулась к другой женщине, — коли выбор сына не одобрили, так внуков бы пожалели. Отныне ходу вам в этот дом не будет, а коли замыслите вред сей семье, то себе втрое больший вред получите. Слово мое крепко, как скажу, так и будет, в свидетели себе всех богов сущих призываю. А теперь пошли вон из этого дома, и чтоб близко к нему не приближались.

Вопреки ожиданиям девушки, гром не грянул, с полок не попадали горшки, лишь огонь в печи полыхнул, да опал. Но к этому мог привести и порыв ветра. Только женщины, мать и сестра воеводы, подорвались и опрометью покинули дом.

Василиса прислонилась плечом к печи и выдохнула:

— Вот теперь все точно будет хорошо.

А сама подумала, что так, наверное, и превращаются в Ягу. Сначала видят и чувствуют сокрытое во время таких вот приступов злости, что накатил на нее сейчас, а потом с легкостью обращаются к этому умению. Девушка с трудом подавила смешок. Ну да, лучшая пара Кощею Бессмертному — только Баба Яга. Это и сказками, и многочисленными историями доказано. Просто потому, что с обычной девицей ему быстро станет скучно. А вот с такой каждый день что-то новенькое.

Впрочем, долго приходить в себя после устроенного представления Василисе никто не дал. Если мать семейства, не дожидаясь развязки, отправилась в комнату к дочери, то другой свидетель разговора, напротив, соизволил появиться лично. Воевода вошел в горницу медленно, спокойно, пристально посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на сидящую в уголке женщину с вязанием.

— Не верил я, Агрипина Силантьевна, а оно вон как вышло.

— Что уж теперь, — женщина подняла голову и посмотрела на мужчину выцветшими, но на редкость зоркими глазами. — Оне родня, им всегда веры больше.

— Так и вы родня, — покачал головой воевода.

— Оне роднее. Мать да сестра. Кому, как не им верить.

— Вы их еще и защищаете, после всего, что они сделали.

— Кто ж еще слово доброе скажет, как ни другая мать, — пожала та плечами. — На Агафью не гневайся. Ей сейчас тяжко придется. И на мать злобу не держи. Сам все видел, только ничего не делал, что уж теперь-то.

Воевода кивнул. Между тем из комнаты тихонько выскользнули сначала Ульяна, а после и Елисей. Парнишка подошел к Василисе и тихонько доложился.

— Уснула девочка. Мать ее рядом сидит, все наглядеться на дитятко не может. Ульяна ей рассказала, что ты делала.

— Хорошо, — девушка кивнула, потом посмотрела на воеводу, сидящего за столом и созерцающего доски, потом на Ульяну, девочек, что так и сидели все время на лавке.

— Уложи сестер спать, — сказала она старшей. Та кивнула, после чего позвала младших и они скрылись за углом. — Агрипина Силантьевна и вы бы ложились. Время позднее уже.

— Так мне, милая, много и не надо, — улыбнулась женщина. — Но ты же не потому, что детка наша захворала, сюда приехала, да еще не одна, а с царевичем, — Елисей смутился, но виду не подал, — беседуйте, я мешать не буду. Вот соберу вам повечерять, и пойду.

Она быстро накрыла на стол, после чего собрала свое рукоделие и тоже ушла.

— Значит, царевич, — когда гости утолили основной голод, заметил воевода. — И что ж такого в Городце учинилось, что царь-батюшка наследника своего сюда отправил. Да не в составе делегации официальной, а сопровождающим лекарки.

— Вообще-то Вася — не просто лекарка, — обиделся за подругу Елисей. — Она Бабы Яги ученица и Кощея Бессмертного невеста.

— Костя-таки жениться решил? — воевода покосился на образа, перекрестился. — Чудны дела твои, Господи. Вот уж не думал, что и о свадьбе кощеевой услышать удастся.

— Да какая свадьба? — возмутилась девушка. — Мы пока еще только присматриваемся. И вообще, я учусь, с этим у Яги строго.

— То да, — мужчина вздохнул. — Это сейчас она немного успокоилась. А по молодости, помню, весь Городец с фундамента на крышу поставить могла, коли мальчик ее потеряется.

— Кажется, мне еще повезло, — тихонько вздохнул царевич.

Василиса так же тихонько фыркнула. Они переглянулись, тихонько пихнули друг друга локтями в бок, после чего снова внимательно посмотрели на воеводу.

— Скажите, Прохор Аверьяныч, а не случалось у вас чего странного в городе последние дни? — решив свернуть разговор о собственной свадьбе, девушка перешла к делу, ради которого и прибыла в Купец. — Чего-то, с виду самого обычного, но слишком уж частого, чтобы быть делом случая.

— Необычного, — воевода призадумался. — Да у нас почитай каждый день что-то странное происходит. То Савелий своих людей строем ходить учит, то гости заморские учудят такое, чего нам и в кошмарах не приснится. Город-то торговый, к странностям привычный. У нас скорее обычное за диковинку сойдет.