Чтение онлайн

— Мм… Ым… — стонал он, медленно переставляя ноги. — Сделай хоть вид, что тебе меня жалко!

— Я — целительница, — произнесла я с достоинством. — И жалость — только помеха в моей работе. Нас так учили: либо помоги страждущему, либо, если помочь не в силах, без лишних сожалений избавь от страданий. — Я добавила, растягивая слова: — Тебе я помочь не в силах.

— Мм… Великие предки! А еще вчера была такой милой девушкой!

Сама не знаю, что изменилось во мне за эту ночь, но только проснувшись рядом с дэем Энсоре и обнаружив его руку там, где ей было совсем не место, я не стала впадать в истерику, как накануне, а схватила лежавший поблизости бубен и от души пожелала глумливо усмехающемуся Ричарду доброго утра. Думаю, Уле понравилось бы. А Милисента мной бы просто гордилась!

— Хотя бы иди помедленнее, — взмолился, едва поспевая за мной, шаман.

Если туфли, купленные Унго, были мне чуть велики и пришлось затолкать в носок шерсти, то обувь Джеда оказалась Рику мала. Но поскольку решено было переодеться, а горские легкоступы со светским нарядом не сочетались, унери вынужден был терпеть.

Сменив гнев на милость — все же после бубна Рик извинился — я сбавила шаг и взяла прихрамывающего волка под руку. Он простонал что-то, теперь уже благодарно, но более не проронил ни слова, хоть нам и нужно было поговорить. Планов мы не обсуждали, пока сошлись лишь на том, что следует где-то раздобыть деньги, и я предложила продать или отдать в заклад мои серьги. Белое золото, сапфиры — не крупные, но чистые камни…

— Меньше реальной стоимости, но больше, чем я рассчитывал за них получить. Выйдя от ростовщика, чей адрес подсказала приютившая нас волчица, Ричард смущенно протянул мне несколько банкнот. Ему изначально не нравилось, что придется брать деньги у женщины, но иного выхода не нашлось.

Я сделала вид, что не заметила его жест, и метаморф, помявшись, спрятал купюры в карман.

Я не хотела рассказывать ему о том, насколько эти серьги были мне дороги. Я не снимала их даже на ночь, лишь изредка меняла на другие, когда сапфиры слишком явно не шли к наряду, а после снова надевала. Это были мамины серьги. Ее не стало в тот день, когда на свет появилась я, и мне совсем немного досталось от нее. Крохотная искорка дара, не защитившего ее от родильной горячки, а меня — от провала на экзаменах и последовавших затем бед. Серебристые волосы, которые я нещадно сгубила рыжей краской. И сережки с сапфирами под цвет голубых, как и у мамы на портрете, глаз…

Ну хоть глаза остались.

— Пойдем? — Рик подхватил с брусчатки саквояж Унго и сумку, куда с прочими вещами и угощением, что собрала нам в дорогу хозяйка, впихнул каким-то чудом бубен Улы.

— Пойдем. Но, надеюсь, ты расскажешь, куда мы направляемся, раньше, чем мы окажемся на месте.

Выяснилось, что направляемся мы ни дальше ни ближе, а на стоянку дилижансов.

— Бумаги у нас. Джед и Яра — у Менно. — Оборотень отчего-то все время забывал об Унго. — Искать дэя Людвига — затея пустая, но он нас сам теперь искать будет. И мы ему в этом поспособствуем. А к тому времени разберемся, что за тайна, чья и какая, попала к нам в руки.

— Зачем?

Внутри все похолодело: не хотела я еще глубже увязать в этом.

— Затем, чтобы играть с Менно на равных. И подстраховаться по возможности. Уверен, Джед собирался поступить так же. В этих бумагах есть что-то, чего мы не видим. Шифр в письмах, скрытые чарами записи в блокноте… Хотя чар я как раз и не чувствую. Но начать предлагаю с патента.

— Джед говорил, что он подлинный, — вспомнила я.

— Проверим.

— И куда ты планируешь ехать? К этому барону… — Имя выскочило из головы. — И что мы ему скажем? Что к нам попала его грамота? Он потребует объяснений…

— Не к барону, — прервал меня Ричард. — Я знаком с человеком, который мог бы нам помочь: он разбирается в подобных вещах. Можно сказать, собирает их. В каком-то роде.

— Он коллекционер?

— Он — коллекционер коллекционеров.

Джед

…За решеткой окошка уже вечер, теплые летние сумерки. Где-то, может быть совсем рядом, прогуливаются парочки, и строгие бонны спешат развести по домам детей… А нам с Унго когда-то было позволено гулять дотемна, пока звезды не засияют над набережной, отражаясь в зеркальной воде…

— Бумаги, дэй Джед.

Едва шевелю разбитыми губами, но он умудряется расслышать короткое, но емкое ругательство. Ухмыляется, и кулак с хрустом врезается мне в челюсть. Мм… Не ошибся я насчет будущей зубной боли…

Когда-то белые перчатки, теперь измазанные моей кровью, летят на пол. Маг вынимает из саквояжа новые. Сколько же у него их там?

— Это только разминка, — предупреждает он. — И маленькая компенсация для меня лично. Дальше будет интереснее.

Догадываюсь. Саквояж большой и явно тяжелый. Вряд ли в нем только перчатки.

— С волками крайне тяжело работать на ментальном уровне, дэй Джед, придется использовать другие методы, вы уж не обессудьте, — виновато разводит он руками, прежде чем ударить снова.

А начинался этот разговор вполне мирно…

Менно появился часа через три после моего пробуждения. Черный плащ, скрывающая лицо маска — словно он и не менял одежды с момента нашей первой встречи. Встал в дверях, поглядел на меня, склонив к плечу голову. На миг обернулся к застывшему у решетки Унго, взмахнул рукой, и тайлубиец, закатив глаза, медленно сполз на пол.

— Поговорим без свидетелей.

Рычание вырвалось из сдавленного ошейником горла, но маг предупредил мои дальнейшие, далекие от мирных намерения легким кивком: голова закружилась, и я упал на колени, с силой сдавив виски.

— Не нервничайте так, дэй Джед. Ваш слуга всего лишь спит. — Он приблизился ко мне, несильно ткнул в бок острым носком черной бархатной туфли. — Я же не ошибся и вы действительно дэй Джед Селан? Счастлив возможности рассмотреть вас во всей красе.

Рискуя разбудить магию серебряных оков, я ощерил клыки — пусть запомнит меня таким.

— Право, что за ребячество? — рассмеялся человек. — У меня совершенно нет на это времени. Но если вам так хочется… Подобный облик ведь не помешает вам ответить на мои вопросы? Вернее, всего один вопрос: где документы, которые вы забрали у Виктории Солсети?

Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать. Как — где? Неужели остолопы, которых он послал за нами, не обыскали комнату?

Менно поставил на табурет у стены саквояж, вынул из него какие-то бумаги.

— Вот все, что было при вас. Документы дэйни Лисанны, их я уже видел, и несколько векселей. Векселя, замечу, на предъявителя — весьма разумно, если стремитесь сохранить инкогнито. Но даже будь там ваше настоящее имя, оно меня не интересовало бы. Мне нужны бумаги из Лазоревой Бухты — и только.

Маг был спокоен и предельно вежлив — таким я его и помнил. Но в сдержанной речи пряталась угроза: он напомнил, что знает все о Сане, и дал понять, что не питает иллюзий насчет реальности дэя Джеда Селана, появившегося на свет чуть менее трех лет назад. Но пока еще не припомнил Джеда Леймса, и это вселяло надежду, хоть я не мог бы сейчас с уверенностью сказать, на что именно надеюсь.

— Так где бумаги? — повторил Менно ласково. — Скажите — и все тут же закончится.

Вежлив и честен: безусловно, все закончится, и я представляю как.