Чтение онлайн

Рик поднялся на ноги, склонился над ямой и вытащил на поверхность полуистлевший труп. В глазах потемнело, и все, что происходило дальше, было застлано для меня серой дымкой. Шаман, что-то нашептывая, размахнулся, кулаком ударил мертвеца в грудь и негромко взвыл, как от боли, словно это его ребра сейчас раскрошились с треском. Запустил руку в проломленную грудину и вынул какой-то черный ком. Огляделся — взгляд его при этом был совершенно безумным — и внезапно вгрызся зубами в свое запястье. Искривленный рот окрасился алым. Превозмогая подступившую к горлу тошноту, я смотрела, как он заносит кровоточащую руку над странной находкой, и тяжелые темные капли падают и впитываются в это черное и непонятное. А вместе с тем стихал понемногу жуткий звон, но легче от этого не становилось. Наоборот — еще хуже, еще страшнее. Но теперь я страшилась сильнее всего за Рика. Он сдавил в ладони странный ком, и звон оборвался. Над лесом разлилась тишина, в которой больше не слышно было ни шума ветра, ни пения птиц, ни близкого собачьего лая. Это продлилось всего лишь миг, а затем шаман взмахнул рукой.

— Хей! — Кровь брызнула на землю. — Хей-ра!

Я уже слышала этот залихватский клич, но тогда от него не пробегал мороз по коже.

— Хей! — Унери подлетел вихрем, подхватил брошенную мной кость. Подбросил, прокрутив в воздухе. Поймал, пристукнул по ладони. — Хей-р-р-ра! — Он медленно пошел по кругу как тогда, у костров. — Хей, братья! Вставайте, потанцуйте со мной! — сверкнули в оскале клыки, а хриплый голос стал тише и злее. — Вставайте, братья! Вставайте, сестры! Этот край еще не видел таких плясок…

Я полжизни отдала бы, чтобы не видеть его безумия, но в то же время не могла оторвать от него взгляда. В ему одному слышимом ритме Рик шел по кругу: нагой, грязный; лицо облепили влажные волосы, глаза горели яростным огнем, а с пальцев летели во все стороны капли крови. И не было ничего страшнее этого… И ничего прекраснее. Как и в ту ночь, под андирскими звездами, шаман вел свой танец, с каждым шагом двигаясь все быстрее и быстрее, только теперь не огонь был его партнером, а ветер. Ветер кружил над ним, срывал листву с деревьев и бросал к месившим грязь ногам, а потом снова подхватывал и уносил ввысь.

— Хей!

Земля вздрогнула, словно призываемые Риком собратья и впрямь решили присоединиться к пляске. Или все же решили? Отвлекшись от волка, я огляделась и охнула. Из темных глубин появлялись призрачные фигуры. Мужчины, женщины, дети. Зависали на миг, а затем плавно меняли очертания, оборачиваясь белесым туманом, из которого выходили ощерившимися волками, кланялись танцующему шаману и неспешно взбирались по крутому склону. Туда, откуда вот-вот должны были появиться охотники…

Но не появятся.

Когда последний призрачный волк исчез из вида, ветер стих, и Рик обессиленно завалился на землю рядом со мной. А вверху, за деревьями раздался первый, полный ужаса крик. Затем второй, третий… Я зажала уши, чтобы не слышать этих нечеловеческих воплей, а перед глазами сами собой вставали картины жуткой расправы.

— Теперь они свободны, — услыхала я, несмотря на прижатые к ушам ладони, счастливый шепот и посмотрела на волка.

Он улыбался.

— Они их всех убьют? — спросила, словно жуткие звуки вверху могли свидетельствовать о чем-то ином.

— Нет. Не всех. — Оборотень поднялся и сел, обхватив руками колени. — Волкодавов они не тронут. Собаки не виноваты в том, что люди сделали из них… зверей. Но ни один пес уже не выйдет на охоту.

Посидев еще немного и подождав, пока крики стихнут, он встал на ноги и подал мне руку. Из раны на запястье еще сочилась кровь, но мне нечем было ее перевязать.

— Идем. — Метаморф поглядел на склон, с которого так и не спустился ни один охотник, и повел меня в противоположную сторону. — У нас еще остались дела.

К дому Герберта Наута мы вышли часа через два. Не блуждали по лесу, нет, оборотень определил направление безошибочно, но сперва у меня с новой силой разболелась нога, а потом от всех пережитых страхов и мыслей об убитых призраками людях случилась натуральная истерика. Впрочем, недолгая: Рик без лишних сюсюканий влепил мне пощечину и с силой прижал к плечу, позволив выплакаться. Когда стыд от осознания того, что я обнимаю голого мужчину, пересилил все остальные чувства, я поняла, что мир постепенно возвращается в норму.

Коллекционер коллекционеров нас не ждал. Это точно. Иначе не открыл бы так скоро, даже не поглядев в окно, что за ранние гости пожаловали. Распахнул дверь и застыл с открытым ртом. Так и стоял бы, наверное, до заката, но мы с Риком торопились.

— Доброе утро, дэй Наут, — сквозь зубы поздоровался волк и с размаху съездил кулаком по вытянувшейся от удивления и страха физиономии. — Но не для вас.

Не дав хозяину упасть, Рик схватил его за грудки и втолкнул в прихожую.

Я вошла следом и прикрыла дверь.

— У вас есть кое-что, принадлежащее нам, — объяснял Ричард слабо сопротивляющемуся человеку, волоча того в гостиную. — И мы хотим это забрать.

— Не… понимаю… о чем вы…

— Да? — Оборотень легко подхватил коллекционера и с силой швырнул об стену. — Скажите еще, что не вы организовали нам дивную утреннюю пробежку.

Мы с Риком сразу поняли, кто является источником наших бед. Мэвертон назвал меня невестой метаморфа, а в этом качестве я была представлена лишь одному человеку.

— Где наши вещи, Наут?

Волк за шиворот сгреб стонущего мужчину с пола, приподнял на вытянутой руке и замахнулся кулаком.

— Не знаю, — пролепетал человек, жмурясь в ожидании удара. — Я не…

И Рик ударил. Брезгливо разжал пальцы и долго ждал, чтобы рухнувший на ковер всхлипывающий и сплевывающий кровь хозяин отдышался.

— Где наши вещи?

— У меня их нет… только… бумаги. Там…

Я с облегчением вздохнула.

— …и бубен.

По лицу шамана скользнула радостная улыбка, но он снова взял резкий тон:

— Увидели патент и алчность взыграла, Наут? А самому мараться не хочется. Да и зачем, когда рядом такие соседи? Часто снабжали дэев охотников дичью?

Коллекционер молчал, съежившись на полу и сжав руками голову.

— Отвечайте! И не вздумайте солгать!

— Нет, никогда, — затараторил испуганно человек. — Я знал, что они… Однажды помог найти покупателя на шкуры…

— Что?!

Метаморфа перекосило от ярости, и я его понимала. Знала, хоть до этого дня считала все страшными сказками или пережитками темных веков, как подобные шкуры добывают. С убитого оборотня не снять: после смерти тот обернется человеком. Поэтому сдирают заживо…