Чтение онлайн

— Поднимайся!

Волк поставил меня на ноги и вновь потащил вперед. Но на первом же шаге у меня в колене что-то хрустнуло, нога подломилась, и я опять оказалась на земле.

— Сана, скорее!

— Не могу. — Мир смазался за стеной слез, а шум погони становился все ближе. — Нога…

— Мун Семихвостая! Как кстати! — рыкнул он от досады и злости. Поднял меня и поднырнул под руку, подставляя плечо. — Главное, не останавливайся!

Каждый шаг отдавался резкой болью в ушибленном колене, но я, стиснув зубы, шла так быстро, как только могла. Порывалась сказать Рику, чтобы оставил меня и спасался сам, но потом снова и снова цеплялась за него со страхом и малодушно молчала. Когда у меня в очередной раз подогнулась нога, шаман зло ощерился и, ругнувшись, подхватил меня на руки. Даже с такой нелегкой и неудобной ношей Рик бежал очень быстро, но собаки все равно были быстрее. Голоса охотников теперь почти не доносились до нас, зато лай волкодавов раздавался практически за спиной. И снова вернулся тревожный звон: его источник, как мне показалось, был где-то в глубине леса, в стороне, противоположной той, в которую бежали мы…

Метаморф вдруг остановился и поставил меня на землю, придерживая одной рукой. Второй потянулся к невысокому иссохшему кусту и отломил веточку.

— Дай мне огонь.

Он смотрел на ветку, и мне показалось, что просьба обращена именно к ней. Наверное, это совсем не странно, учитывая все обстоятельства…

— Сана, дай мне огонь. — Шаман поднял на меня глаза, и в их черноте уже полыхало пламя.

Я замешкалась — от волнения простенькое заклинание давалось с трудом, — но все же справилась и протянула ему на ладони колышущийся огонек. Рик поддел его веточкой.

— Отойди подальше, — велел он мне.

Присел, коснулся ладонью земли, и редкая трава зашевелилась под порывом внезапно налетевшего ветра.

— Простите меня, духи леса, за то зло, что я собираюсь причинить вашим детям. — Пятясь, припадая на больную ногу, я слышала громкий шепот унери. — Простите древние дубы и юные осинки, простите птицы, простите твари мелкие, летающие и ползающие…

Я надеялась, что он не будет перечислять всех возможных обитателей чащи, потому что свирепые волкодавы были совсем близко.

Но унери не стал испытывать на крепость мои нервы: взмахнул горящей палочкой, и пламя, словно живое, перепрыгнуло на ближайший куст, а затем поскакало по веткам. Рик распрямился, шепот стал тише и быстрее, и я уже не разбирала слов. Внезапно он умолк и резко вскинул руки вверх и в стороны. Мощный поток ветра подхватил расползшееся по траве пламя, раздул в человеческий рост и с невероятной скоростью покатил огненную волну навстречу показавшимся из-за кустов собакам. Грозный лай сменился трусливым визгом.

— Это ненадолго их задержит, так что не останавливаемся. — Волк поднял меня на руки и помчался через редкий осинник.

Иногда он оглядывался, не сбавляя шага, и взгляд у него был тревожным. Может, высматривал собак. А может, переживал за лес, который, спасая нас, губил разгулявшийся огонь. В очередной раз обернувшись, метаморф без предупреждения бросил меня на землю и молнией рванул назад. Воздух зарябил вокруг застывшего в прыжке тела, полетели в стороны ошметки одежды. Большой серебристо-серый волк легко спружинил, приземлившись на лапы, и метнулся навстречу преодолевшему стену огня псу. Несколько мгновений они глядели друг на друга. Волкодав не выдержал первым и с гортанным рыком бросился на волка. Я тихо вскрикнула, но Рик ожидал атаки: отскочил в последний момент в сторону и уже сам кинулся в сторону противника, налетел сверху, повалил и подмял пса под себя. Клацнул зубами у самого горла, но ухватился лишь за шкуру и со злостью выдрал клочок, а пес уже извернулся и вцепился зубами оборотню в бок. Волк тоненько взвыл, наотмашь ударил тяжелой лапой по собачьему носу и цапнул обидчика за хвост. Дальше стало трудно разбирать, что творилось между сошедшимися в схватке: с глухим рычанием они катались по земле, подняв облако пыли, иногда из этого живого комка слышался то болезненный взвизг, то радостный рык, и летели в стороны ошметки шерсти. А я жмурилась от страха, пятясь назад до тех пор, пока не уперлась спиной в толстый ствол дерева, и молила Создателя, чтобы он помог Рику и дал нам уйти, пока не появились еще собаки.

От громкого, полного боли визга, перевернулось все внутри, а от раздавшегося следом победного рычания по коже пошли мурашки. Кто, Создатель Всемилостивый? Пусть будет…

Рик, шатаясь, поднялся на лапы и медленно заковылял ко мне. Морда волка была в крови, и всклокоченный светлый с темным подшерстком мех отливал розовым в сполохах зари с одной стороны и зарева пожара — с другой.

— Идем, — прохрипел он, поравнявшись со мной.

Не надеясь теперь на его поддержку, я подобрала толстую суковатую палку и, опираясь на нее, похромала вслед за метаморфом. Оглянулась на пса и, к своему удивлению, увидела, что тот жив. Волкодав дождался, пока оборотень отойдет, встал и, тихо скуля, потащился туда, где слышался лай его сородичей и голоса людей, обходивших вызванный шаманом пожар. Не знаю, отчего Рик не убил его, наверное, это что-то сродни его извинениям перед лесом — унери тяжело было причинять вред всему живому. Но сейчас меня больше беспокоил близкий шум погони.

Метаморф остановился, поднял вверх морду, прислушиваясь, а потом неожиданно пошел в обратном направлении.

— Туда.

Туда? Туда, откуда доносится странный пугающий звон, от которого хотелось бежать подальше?

— Рик, там…

— Стр-рашно? — прорычал он.

Я кивнула.

— Всем стр-рашно. Им тоже. Туда.

Возможно, он и прав. Я это чувствую. Он чувствует. Не знаю, как люди, но собаки — наверняка. А животные склонны больше доверять инстинктам, может, испугаются и не последуют за нами к источнику неведомой опасности… И, кажется мне, будут правы.

Но выбор был невелик: остаться тут и ждать охотников или рискнуть.

С охотниками встречаться не хотелось.

Звуки приближавшегося гона действовали лучше любого лекарства. Сначала я прыгала на одной ноге, опираясь на посох, потом уже бодро шла, а через несколько минут почти бежала, игнорируя обжигающую боль и периодический хруст в колене. Пусть его — ногу потом, если что, и деревянную приделать можно! Осталось бы к чему приделывать…

А вот что было по-настоящему трудно, так это не замечать усилившегося тревожного звона. Это не было звуком в обычном понимании. Скорее так слышатся чары, но и на привычную магию это не было похоже. Страх. Боль. Отчаяние. Все эти чувства просыпались в душе по мере нашего продвижения вглубь леса. Опустошенность. Безысходность…

Но Рик шел впереди, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним.

Когда показалось, что идущие по пятам собаки уже дышат нам в спину, волк неожиданно остановился, принюхался к чему-то и, забыв обо мне, бросился в узкий просвет между деревьями.

— Рик! — закричала я испуганно, но ответом мне стал лай догоняющей своры.

Не думая более ни о болевшем колене, ни о пугающем звоне, кинулась за метаморфом. Успела заметить мелькнувшую в кустах серую спину.

— Рик!

Чувство неизбежной беды нарастало, хотелось развернуться и бежать подальше от этого места, но я упорно продиралась сквозь заросли, выискивая глазами бросившего меня оборотня. Вниз конечно же не смотрела и лишь тихо охнула, когда земля вдруг ушла из-под ног и я провалилась куда-то, упала на спину и, как в детстве со снежной горки, съехала по скользкой траве на дно глубокой балки. Поднялась со стоном, мазнув по лбу грязной ладонью, убрала упавшие на лицо волосы и сразу увидела волка. Он лежал в нескольких шагах от меня, рядом с пробегавшим через балку ручейком, и тихо скулил, уткнувшись мордой во влажную землю. Сердце защемило: так ребенок плачет, впервые почувствовав боль, — жалуется и недоумевает, чем заслужил такое…

— Рик? — не в силах подняться, я поползла к нему.

Оборотень вскинул голову, но меня будто не увидел. Вскочил на лапы, принялся со злостью рыть размокшую землю. Отбежал. Опять начал копать. Вновь отбежал. Я в ужасе смотрела, как он носится словно сумасшедший туда-сюда, с рычанием разгребает грязь и тычется в нее носом. А лай собак меж тем все ближе и ближе…

— Рик, — прошептала я уже безо всякой надежды быть услышанной. — Нужно уходить, Рик…

Попыталась встать, опершись на руку, и по локоть провалилась в вязкое месиво из земли и прелых листьев. Пальцы нащупали какую-то гладкую палку, и, сама не знаю зачем, я вцепилась в нее и с силой вытащила. С полминуты смотрела, медленно соображая и не веря ни глазам, ни разуму, а поняв, что это на самом деле, громко сглотнула и осторожно отложила в сторону длинную кость. Человеческую. Или…

Метаморф тем временем, кажется, нашел, что искал. Завертелся на месте, зарычал и принялся остервенело грести. Темные комья летели во все стороны. А потом… Потом он перекинулся, так же быстро и легко, как до этого в волка: легкий порыв ветра, рябь по воздуху — и уже человек, а не зверь сидит рядом с разрытой ямой. И этот человек вдруг поднял к небу перепачканное грязью и кровью лицо и громко протяжно завыл. От этого воя похолодело все внутри, а где-то совсем близко затравленно заскулили собаки и, наверное, вросли от страха в землю охотники.