Чтение онлайн

– Он втянул нас в бессмысленную и жестокую войну, которую мы, если не проиграли, то не достигли ни одной из поставленных задач. Германию разбил и оккупировал Сталин, он же хозяйничает в Европе, а нам выделил мафиозную Сицилию и беднейшие районы Италии и Греции.

Дьюи прославился в Америке как борец с организованной преступностью, и он знал, о чем говорит! Но японцы сменили «Пурпурный код», и над Тихим океаном вновь поплыл «густой туман войны». В своих выступлениях очень осторожный Дьюи (по натуре и прокурорской привычке) проигнорировал просьбу, тогда еще генерала армии, Маршалла не касаться этой темы в своих высказываниях. Но, в отличие от «демократов», Дьюи, еще в марте 1944-го, посетил в составе делегации штата Нью-Йорк Москву. В тот момент наши прекратили контакты с военными и правительством США, но пропустили через границу делегацию «трудовой Америки». В некотором смысле это был полный идиотизм, они одним мирром мазаны, но кто-то посчитал, что так будет выгоднее для нас. Делегация прибыла в Москву через Исландию и Мурманск. Во время визита губернатор пытался добиться личной встречи со Сталиным, но смог только увидеть его в Большом театре и попытался задать вопрос о том, как сам Сталин рассматривает произошедшее.

– Несмотря на произошедшие столкновения между нашими армиями, и попытку США и Великобритании заключить сепаратное соглашение с Германией, Советский Союз не станет отвечать зеркально и усугублять положение бывших союзников на Тихом океане. Соглашение с Германией дезавуировано Соединенными Штатами. Есть надежда на то, что в ближайшие дни так же поступит и правительство Великобритании. Мы приостановили наступательные операции против ваших войск, но сохраняем за собой право их продолжить, в случае дальнейшей эскалации конфликта. Советский Союз настаивает на исполнении Тегеранских соглашений, господин губернатор. Германская армия разгромлена Советским Союзом, и агонизирует, раздавая при этом невыполнимые обещания.

Сталин чуть наклонил голову и, не попрощавшись, проследовал к себе в ложу, так как оркестр закончил настройку инструментов и затих, ожидая появления «вождя» и начала увертюры. Корреспонденты, сопровождавшие Дьюи, вместо оперы, отправились сообщать о встрече и словах Сталина, а сам Дьюи понял бессмысленность своей поездки в Россию. Отношения между странами окончательно испорчены, и их предстоит отстраивать вновь. Как человек, близкий к промышленным кругам, он прекрасно понимал, что назначенная на июнь валютно-финансовая конференция Объединённых Наций находится под угрозой срыва. Впрочем, как и вся «антигитлеровская коалиция». Гитлер – капут, скапутился. Русские, выйдя из коалиции, никого не приглашали на подписание актов о капитуляции отдельных городов и соединений Вермахта. Попытка германского флота прорваться к берегам Британии была жесточайшим образом пресечена русскими ракетами и планирующими бомбами, несмотря на очень плохую погоду и низкую облачность, точность поражения была очень высокой, близкой к единице. Плюс, обещание Сталина вступить в войну с Японией документально нигде не было зафиксировано, ни в одной бумажке, поэтому он мог поступить, как ему вздумается. Совершенно не случайно он ударил, в первую очередь, по заводам в Хэнфорде. В такой же опасности находились и остальные лаборатории «Манхэттенского проекта». Созданное вокруг этих объектов ПВО показало свое полное бессилие. Русские в зону действия пушек не вошли, а «Тандерболты», самые высотные самолеты Америки, до их «бананов» просто не дотягивались. А русские, всего два месяца назад побывавшие в Америке с одним из таких самолетов, даже словом не обмолвились, что этот самолет будет вооружен ракетами «воздух – поверхность». Они отстрелялись задолго до зоны поражения, а их ракеты шли по сложной траектории, предвычислить точку наведения самый мощный новейший вычислитель «Mk-1» не смог. К тому же, замеренная скорость ракет оказалась значительно выше, чем 600 узлов, на которую был рассчитан «Mk». По обломкам ракет, найденных в Уэллсе, было установлено, что они имеют воздушно-прямоточный двигатель, и скорость около 1865 миль в час, почти 3М, а на участке пикирования и больше. Все это потрясло «авиационную» Америку, особенно то обстоятельство, что РЛС оказались практически бессильны. Самолет слабо отражал сигналы, и был виден только с дистанции, когда он мог быть визуально обнаружен. При этом звук далеко отставал от него, засекать с помощью шумопеленгатора было тоже невозможно. То есть, ни новые, ни старые способы обнаружения и наведения не годились. В сочетании с «летающими радарами», этот коктейль мог перечеркнуть любые усилия флота на любом направлении. Кошмарным сном командования ВМС США стало возможное заключение Сталиным союзного договора с Японией. А финансисты искали предлог обязать СССР взыскивать с Германии репарации в пользу США.

Что касается Японии, то ее посол в СССР Наотаке Сато запросил в МИД разрешения посетить Москву, сразу, как узнал о том, что русские заблокировали выход конвоев из Англии. Но, пока Сталин не стал с ним встречаться. Его время еще не пришло. Требуется все хорошо взвесить, тем более, что у нас есть территориальные претензии к Японии. Курилы и Сахалин они получили при содействии Англии и США, даже на Хоккайдо русские побывали несколько раньше, чем японцы, как не пародоксально это звучит, но это зафиксировано в истории. Японские императоры не считали Хоккайдо своей территорией, там жили айны, и запрещали жителям страны контактировать с ними.

До разговора с Берией, то есть до окончательного ответа на все возникшие сомнения, все попытки Петра встретиться со Сталиным заканчивались ответом Поскребышева о том, что ИВС занят и выделить время на прием не может. Дело было в том, что его «старые» позывные в системе правительственной связи прекратили действовать, а новые никто не выдавал. Фактически это означало то, что его отстранили от всех должностей: ему звонить могли, он же мог воспользоваться только городским телефоном. Впрочем, это уже не его мысли, а мои: хорошо, что не арестовали, и, главным было то обстоятельство, что я использовал для расчетов «сдвинутую опорную точку», находящуюся на одной прямой с реактором «В», но не указывающую на него явно. Помогло, что одна из начерченных линий положения на карте с гиперболами «Loran-C» проходила через этот район. Её я выбрал в качестве «опорной», а все остальные расчеты выполнял штурман Парфенов, для которого тоже было удобно использовать постоянную величину при расчетах. Так что, оставалось «придумать» только мотив для отказа от поворота на курс 180, и приказать разбудить за полчаса до точки поворота. Внимание самого Петра к будущему объекту атаки я старался не привлекать. Беспокоило только другое: позднее, в космическую эру, прикрытие перенесли почти на 100 миль от этого квадрата, дабы не светить это место для спутников, но понимание этого вопроса пришло позднее. Здесь сами американцы выдали себя: не будь большого количества средств ПВО, кто б обратил внимание на два одиноких здания на берегу реки в глухом месте? Даже с лагерем строителей и охраной.

Через день после этого разговора с Председателем комитета № 1, последовал звонок Поскребышева, сообщившего, что ИВС готов принять Петра «по личному вопросу». «Личников» Сталин недолюбливал, за «план» сейчас отчитывался Томашевич, официально никаких поводов беспокоить Сталина у Петра не было. Поставили на самое неудобное время, перед обедом, время ограничили 5-ю минутами, приняли, правда, без задержек.

В первую очередь, после доклада о прибытии, Петр поблагодарил Сталина от имени экипажа «восьмерки», и передал ему письмо Зубова, на котором расписались все члены экипажа.

– А что за личный вопрос? – спросил Сталин, напомнив Петру о теме приема.

– Да я, каким-то образом, оказался не у дел, в каком-то вакууме. Был директором, командующим 1-й армией, никаких приказов и распоряжений не поступало, но даже доклады не идут. Восемь суток бездельничаю, только отвечаю на дурацкие вопросы каких-то непонятных людей.

– Да, всем интересно: откуда вы знаете самый большой секрет Америки? Мне передали решение НКГБ и Председателя комитета № 1, что это – стечение обстоятельств. Мы приказали проверить все, в том числе, и все ваши контакты в Америке, так как совершенно очевидно, что это – чья-то игра. Может быть, японцев, может быть, республиканцев. Тот же Дьюи взял и выдал японцам, что США читают их сообщения по радиокоду. Если выйти на того человека, который ведет эту игру…

– Извините, товарищ Сталин, я, вообще-то, нахожусь в кабинете этого человека. Задачу нам ставили вы, но, скорее всего, не осознавали того, что создаете новый род войск: стратегического назначения. Я же, с самого начала, еще с тридцать восьмого года, пытаюсь придать авиации новые функции, отличные от прописанных в ее уставе «поддержки войск на участке фронта». Начинал, тоже, не совсем осознанно, с организации разведывательного звена, и постепенно дошел до такой жизни, что меня «упрекают» в том, что я поломал планы Америки. Точнее, что кто-то моими руками это сделал. Все к этому шло, самого начала, до того момента пока нам не поручили создать «телегу» для наших ракет. Ну, а то, что «телега» хорошо и быстро ездит, кажется, напугало всех.

– Стратегическая авиация… – задумчиво произнес Сталин. – А Вам не кажется, что этого недостаточно?

– Конечно, кажется. Наш новый противник сидит за океаном.

– Да-да! А наши судостроительные возможности близки к нулю.

– Те же самые ракеты можно располагать на любых носителях, в первую очередь, на подводных лодках, но, для их использования требуется глобальная радионавигационная система, товарищ Сталин. Американцы приступили к ее созданию в наземном варианте. Мы же, пока, пользуемся их наработками. А требуется создавать свои. Ракета должна иметь свои текущие координаты. Но без Шокина этого не сделать.

– Вы про полупроводники?

– Да, у кого что болит…

– Решение по этому поводу принято. Ви когда научитесь не ссориться с людьми? Вам показать?

– Опять «телеги»?

– Нет, их количество! – Сталин подошел к шкафу в кабинете, и достал оттуда увесистую папку. – Пришлось в шкафу отдельное место для этого сооружать.

– Рабочие жалуются?

– Есть и такие, наказываете за брак и грязь на рабочем месте.

– Ракеты и самолеты должны летать, для этого нужен порядок, в первую очередь, на рабочем месте. И точное выполнение всех технологических приемов. Не можешь создать такое на своем рабочем месте, тебе не место на авиазаводе.

– А почему проигнорировали приглашение на Совет Главных Конструкторов при Наркомате, ваш с Поликарповым проект не был утвержден Наркоматом?

– Времени не было, товарищ Сталин. Это был октябрь месяц, вы тогда требовали ежедневно отчитываться о проделанной работе. Ну, а СГК хотел затормозить работы над машиной. Так как тему открыли вы, финансирование шло через внебюджетный фонд, то Наркомат, ЦАГИ и прочие организации мы не информировали: что и как делается, для того, чтобы сохранить в тайне основное предназначение машины. В результате противник до последнего не знал, что машина вооружена противокорабельными ракетами.