Чтение онлайн

— Я постараюсь, товарищ Сталин.

— Ты не старайся, ты сделай! Как там пленный? — разгон подошел к концу.

— Проспался, — скривился Сашка, — пытался буянить, пришлось успокоить.

— Вы там его не сильно помяли? Мне его еще мировой общественности предъявлять вместе с доказательствами его художеств, — Сталин усмехнулся, показывая, что степень помятости Штрауха беспокоит его по стольку поскольку.

— Не сильно, — поддержал Верховного улыбкой Сашка, — немножко взгляд выразительней сделали, но это пройдет.

— Ясно. Надеюсь, ты вел съемку операции?

— Только видеофиксация штурмовки, работу осназа никто не фиксировал.

— И не надо. Это такие герои, которых не надо знать в лицо. Кто из людей Ганина с тобой летит?

— Лукин. Тяжело ранен. Сейчас ему тут операцию делают. И Космодемьянская.

Иосиф Виссарионович задумался:

— Значит, судьба ей в героях ходить, — он хитро усмехнулся, — вот с ней и будете перед журналистами отдуваться.

— Товарищ Сталин!

— Что товарищ Сталин? Этот тебе наказание за авантюризм, — он уже откровенно смеялся. — Вторую порцию дома от Мехлиса получишь, — в глазах Сталина мелькнуло веселое предвкушение. Сашка скривился. Что еще задумали эти старшие товарищи? Наверняка что-то такое, что придется опять расхлебывать бессонными ночами, будто ему подготовки к параду мало. И так сплошные тренировки. И с заданием этим из графика выпали, а ведь еще с партизанами работать. Может зря они на парад так замахнулись?! Но ведь Сталин сам попросил удивить, вот и приходится стараться. Теперь еще и журналисты. И Мехлис что-то задумал.

— Есть — отдуваться перед журналистами!

— Вот это правильный ответ, товарищ подполковник государственной безопасности. Когда домой вылетаешь?

— Как Лукина прооперируют. Товарищ Сталин, если не успеют, прошу разрешить задержаться на базе на сутки.

Подумав, Сталин махнул рукой:

— Разрешаю. Но если успеете, ждем в Москве сегодня. И Волков пусть там сообщит куда следует, когда полетите, чтоб встречу организовали.

— Передам.

— Все. Жду в Москве, — Сталин отключил связь. Сашка тяжело откинулся на спинку стула. И все-таки, что же они там опять задумали?

— Товарищи, там, — Сашка махнул рукой на запад, — юго-западней Вязьмы в окружении карателей сейчас бьются и умирают бойцы партизанского соединения товарища Воронченко. Без медикаментов, без боеприпасов, без надежного тыла. Верховным Главнокомандующим нашему корпусу поставлена задача обеспечить воздушный мост к партизанам и в случае необходимости поддержать их прорыв воздушно-бомбовыми ударами, — Стаин обвел глазами стоящих перед ним людей. Бабий корпус — так их прозвали, были и другие, более оскорбительные прозвища, но то за глаза. И пусть! Они уже доказали, что могут и умеют воевать!

На него смотрели сотни пар горящих фанатичным блеском глаз. Замполиты постарались на славу, накачивая личный состав! — для большинства из вас это будет первый боевой вылет. Держитесь спокойно, крутите головой, как пропеллером, вы должны видеть все и всех вокруг, не выпускайте из виду ведущего, внимательно слушайте эфир. Страна дала вам возможность хорошо выучится, вручила в руки отличную боевую технику, не подведите оказанного доверия.

Сашка перевел взгляд на истребителей.

— Ваша задача не пустить к транспортным самолетам и вертолетам немецкие истребители. Любой ценой! Вам в помощь из состава ВВС Западного фронта придается 122 истребительный авиаполк. Силы наши велики, но и немцы не будут сидеть на попе ровно, — по строю прокатился шорох, — легкой прогулки не будет. Тем более сражаться придется над территорией занятой врагом.

Стаин закусил губу и, нахмурившись, посмотрел на девчонок вертолетной эскадрильи, буквально несколько дней назад закончивших училище и зачисленных в состав корпуса:

— Вертолетчики, Гитлером отдан приказ летчиков вертолетных частей в плен не брать, — при этих словах, над плацем прокатился гул, а люди в строю подались вперед. Сашке захотелось сказать, чтобы девчонки берегли себя, не лезли на рожон, но как такое можно было говорить сейчас перед строем?! Его бы просто не поняли. Он вообще, думал, надо ли доводить эту информацию до личного состава, но в конечном итоге решил, что надо. Люди должны знать, как к ним относится враг.

А девушки стояли нахмурившись. Кто-то побледнел, у кого-то на лице проступили красные пятна, но ни у одной не было в глазах страха, лишь решимость умереть за свою страну, за Родину, за партию. В душе закипала ярость. За что?! За что такой изуверский приказ?! В чем перед ненормальным бесноватым зверем по ошибке принявшем облик человека провинились эти девчонки? Это же его, Сашку Стаина Гитлер назначил личным врагом, а не их! Хотя, в чем провинились семь миллиардов простых людей, когда горстка безумцев развязала ядерный апокалипсис в его мире? Ладони сам и собой сжались в кулаки. — В общем, в случае чего, тяните до своих, всеми силами! — глупость сказал, можно подумать они могли сделать как-то по другому. Стаин прекрасно знал, что все женские полки корпуса поклялись друг перед другом в плен не сдаваться. А потом их поддержали и мужчины. Он замолчал, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил:

— Корпус временно перебазируется на прифронтовые аэродромы в районе Калуги, конкретнее кто и куда вам сообщат непосредственно командиры. Работать будем в основном ночью. Вы все прошли соответствующую подготовку, проблем в ночных вылетах я не вижу. Для приема грузов партизанами подготовлен временный аэродром. Но учитывая немецкие бомбардировки не факт, что он долго просуществует.

Сашка еще раз обвел взглядом строй:

— Все, готовьтесь, — и он не слушая, как командиры распускают людей, развернулся и, наклонив голову, отправился к себе в штаб, через тридцать минут будет совещание по поводу предстоящей операции. А еще ему было стыдно. Сегодня, при постановке задачи корпусу, Сталин категорически запретил Стаину боевые вылеты. Вертолетчиков поведет Никифоров. И как парень не упирался, Иосиф Виссарионович был непреклонен.

— Командир корпуса должен командовать корпусом, а не заниматься ерундой! — такими были слова Сталина. Ну как он не понимает, что после такого приказа Гитлера, остаться на земле равносильно предательству?! Как потом смотреть своим подчиненным в глаза?! А если кого-то собьют? Как ему потом с этим жить, есть, спать, любить Настю? Эти мысли тяжелым грузом давили на плечи, пригибая голову к земле.

— Товарищ подполковник! Товарищ подполковник!

Сашка скривился, будто съел лимон. Еще одна его головная боль и наказание! Артисты, мать их! Не боевая часть, а цирк шапито! То поем, то пляшем, то в парадах участвуем, то, вообще, вон, кино снимаем. Теперь по части шляется группа этих деятелей культуры во главе с директором и главным режиссером. Для проникновения в быт и атмосферу! И какого хрена им в Ташкенте не проникается? Или в Алма-Ате? Где там сейчас все кинодеятели обитают? Нет, им фронтовой дух подавай! А Мехлис и рад стараться! И ладно Лев Захарович — служба у него такая, но ведь это безобразие и нарком поддержал и даже Верховный! Одно утешает, хоть и слабо — под раздачу попал и 16-ый ИАП. Ох, как красиво и витиевато выражался Тимур Фрунзе, когда узнал, для чего его звено прикомандировано к корпусу. Возмущался, угрожал написать Сталину, а когда узнал, что его участие в съемках было предложено самим Иосифом Виссарионовичем, как-то сразу сник. И теперь их, таких обиженных двое. Еще и Зинка, которую тоже в приказном порядке привлекли. Да еще и на главную роль. Хотели затянуть в этот балаган и Сашку, но тут он встал в позу — или кино, или командование корпусом. Да и руководство летной подготовкой курсантов с него никто не снимал, но тут уже было попроще, эти функции все больше забирал себе Байкалов с братьями Поляковыми. И это правильно. Новые вертолеты Михаила Леонтьевича они знают лучше всех, им и учить летчиков. Да и с выпуска пара девушек ушла в инструкторы. Стаин уже и вздохнул с облегчением, нагрузка стала меньше, и тут эти киношники! Справедливости ради стоит заметить, что особых проблем они пока не создавали, старались нести службу наравне со всеми, стойко перенося тяготы и лишения, как сказано в уставе, но все ж они не были военными. А значит делать в воинской части им нечего! Но командование решило иначе, и его мнения никто не спросил.

— Товарищ подполковник! — снова раздалось позади. Пришлось остановиться и обернуться. — Товарищ подполковник, мы тоже должны лететь! — безапелляционно заявил Володя Венгеров [505] , молодой парень, по каким-то непонятным соображениям назначенный главным режиссером картины. Позади него в отдалении толпились артисты, настороженно поглядывающие на Сашку. А форму носить так и не научились! Из всей этой гоп-компании нормально носил форму только Николай Крючков [506] , как сказали Сашке известный артист. Ну, может быть. Лицо вроде знакомое. Кстати, он единственный смотрел на Сашку спокойно, с веселой искоркой в глазах. Вдруг, неожиданно подмигнув, он развел руками, типа вот такой мы народ — артисты, терпи, товарищ подполковник.

— Куда лететь, Володя? — едва сдерживаясь, чтобы не вскипеть, спросил Сашка.

— На фронт! — упрямо насупился Венгеров, а молодые артисты и артистки закивали головами.

— А нахрена, я стесняюсь вас спросить?! — Сашка стал заводиться.

— Нам партией поручено снять фильм об этой войне, чтобы даже фронтовые летчики, поняли, что это не игра, не кино, а настоящая жизнь на фронте, настоящий нерв! — горячо заговорил Володя, — А как это сделать, если мы не были там, на передовой, мы не знаем, что чувствует летчик в бою. Поймите, товарищ подполковник, нам это надо!