Чтение онлайн

– Как вы думаете выбраться из Петербурга?- обратилась я к Николаю.
– У вас двое детей, они не выдержат долгой дороги.

– Есть у меня одна задумка, - заявил Николай, - ещё до войны, в тринадцатом году, здесь в Петербурге году инженер Сикорский представил свой аэроплан, который назвали «Русский Витязь». Помнишь, Вера, наши знакомые поднимались на нём в небо?

– Кажется, начинаю понимать, о чём ты. Хочешь воспользоваться этим аэропланом и добраться на нём до Парижа?- перебила мужа Вера.

– И да и нет,- задумчиво сказал Николай.
– У нас в полку была пара подобных аэропланов, но боле быстроходных и назывались они по имени легендарного русского богатыря «Илья Муромец». Я знаю, один такой находится в Гатчине. Туда его перебросили ещё в начале войны, он там так и остался. Я проверял. Вот на нём мы и полетим. Одно плохо, знакомых аэронавтов у меня нет.

– Как это нет?
– послышался голос Степана, - а я?

– А что ты?- поинтересовались сразу все находившиеся в комнате.

– Я один из них и летал на «Илье». Мы с моим другом загорелись воздухоплаванием и решили, что небо ждёт нас. Записались на курсы аэронавтов и вот, пожалуйста, он перед вами!

Вот тебе и серый волк! Ох, Степан, Степан, какие ещё сюрпризы он подготовил для нас?

Юный воздухоплаватель, почесав в задумчивости лоб, пояснил, что для управления аэропланом потребуется четыре лётчика. Друга он уговорит, а где взять ещё двоих?

Виктор поинтересовался, трудно ли управлять воздушным аппаратом. Степан пояснил, что не труднее, чем автомобилем. Тогда Виктор предложил свою кандидатуру на роль третьего пилота.

– Я тоже умею управлять авто, - вдруг сообщила Вера.

Николай с удивлением посмотрел на супругу и покачал головой. Да, с такой женой не пропадёшь: из горящего особняка уйдёт и авто на ходу остановит, -всё, как у Некрасова.

На следующий день решили выбраться в Гатчину, «Руссо-Балт» стоит у подъезда, так что доберемся без проблем. А пока суд да дело, надо разобраться с самоцветами. Следует поделить их поровну, никого при этом не забыв. Вере с мужем и детьми, естественно, потребуются деньги в Париже, если, конечно, они туда попадут. Никифору с Галиной также нужны будут некоторые суммы на лечение сына. Я свою долю положу на счёт в один из лондонских банков, поручив это дело Виктору. Остальные, я думаю, также без труда найдут применение своей части драгоценностей.

Ночь прошла спокойно, а на следующее утро мы отправились в Гатчину на военный аэродром. Мы - это Николай, Степан и я. Аэродромом, как я поняла из разъяснений Николая, это можно было назвать с трудом. Единственный ангар, где хранилась модель переделанного под военные нужды «Ильи Муромца», и взлетная полоса. Вот и весь аэродром. Ещё в шестнадцатом году самолёт охранялся, даже присутствовала некая обслуга по ремонту.

После октябрьской революции все разбежались, и ангар оказался временно заброшенным.

По дороге попадались конные разъезды, но к нам у них претензий не возникло: автомобили были редкостью и на них разъезжало начальство, наделённое полномочиями новой властью. От Петербурга до Гатчины было приблизительно 45 километров, так что добрались мы туда часа через полтора, ещё минут двадцать искали подъезды к ангару. Действительно, все дороги к взлётной полосе были занесены снегом. Значит, придётся ехать сюда ещё раз, разгребать подходы к ангару и освобождать путь для взлёта.

Николай предложил всё-таки посмотреть на самолёт, сказав, что в ангар можно попасть не только через основные ворота, но также через маленькую дверцу, которой в своё время пользовался технический персонал.

Мы вошли внутрь, и только тут я впервые в жизни увидела это чудо российского авиастроения. Это был шестистоечный биплан с крыльями очень большого размаха. Четыре внутренние стойки были попарно сближены и между их парами установлены двигатели, стоявшие совершенно открыто, без обтекателей. Ко всем двигателям был обеспечен доступ в полете, для чего по нижнему крылу шла фанерная дорожка с проволочными перилами.

Стеклянная кабина возвышалась высоко под потолком, за ней виднелся своеобразный салон, предназначенный для перевозки пассажиров, а по бокам от кабины были расположены пулемёты. Уловив мой удивлённый взгляд, Степан пояснил, что пассажирский аэроплан в годы войны был переоборудован под нужды военных и использовался на фронте.

Достав лестницу, Степеан проворно забрался внутрь и уже сверху, обследовав кабину, крикнул, что лететь можно хоть сейчас, даже баки заправлены. Правда, потребуется время для прогрева мотора, а так всё в норме.

– Ну что, завтра на расчистку взлётной полосы, и через день в путь. Съюзен, может с нами, домой в добрую Англию?
– предложил Николай.

– Чуть позже, у меня ещё остались дела здесь, в России. Я когда-то обещала отцу, что займусь поисками его сестры и её семьи. Пришло время выполнить свой долг.

Домой мы вернулись как раз к обеду и, предупредив всю компанию, что завтра едем снова в Гатчину, приступили к дележу драгоценных камней. Всё прошло без каких-либо неожиданностей. Все остались довольны, каждый получил причитающеюся ему долю. Степан заявил, что должен сходить к своему другу и предупредил, что ночевать сегодня будет у него, а завтра утром они вместе отправится с нами в Гатчину. Что-то стало грустно, вскоре мы расстанемся. Николай с семьей, Клавдия и Виктор покинут Петербург.

Жаль, мы вместе пережили так много! Мне остаётся найти тётушку Съюзен и постараться доставить её в Лондон. Александр уедет в Москву. Вот и всё, я останусь опять одна! Грустно. Впервые за много дней я опять загрустила о своей прошлой жизни, и мне захотелось оказаться в Лондоне.

На следующее утро Степан приехал со своим другом Антоновым, и мы дружной компанией, едва вместившись в авто, отправились в Гатчину снег разгребать. Это кажется, что снег легко раскидывать, а тут почти полдня провозились. Степан даже попробовал мотор запустить. Удалось! Антонов, друг Степана, заядлый фотолюбитель, предложил сфотографироваться на память, даже камера у него с собой оказалась. А что, неплохая идея! Мы открыли ворота ангара и выстроились напротив самолёта. Галина с мужем, Виталий, Николай и Вера, Клавдия, Степан и я.

– Сейчас птичка вылетит. Смотрим на меня,- скомандовал Антонов. Все, как и в моё время. Вроде и разница почти в сто лет, а слова те же. Вспышка магния и мы, счастливые и довольные проделанной работой отправились домой.

Осталось меньше суток быть вместе.

Вечером решили устроить прощальный ужин. Антонов отправился домой забрать свои вещи. А мы, посоветовавшись, решили выделить и ему толику камушков. Человек ведь летит в страну, где у него нет ни знакомых, ни родственников, а жить на что-то надо. Правильно решили.