Чтение онлайн

– Подойди, - послышался голос с хрипотцой, в котором я узнала интонации того мужчины который ещё тогда, до нападения австрийцев на поезд, предупредил меня об опасности, - подойди!

Я, оглянувшись на своих спутников, медленно встала и направилась к окну.

Подойдя, присела на подоконник, и внимательно посмотрела на мужчину, который продолжил:

– Говорили же тебе, чтобы бежала, но ты не послушала. Почему?

– Не успела, просто напросто не успела. Всё случилось так неожиданно, так быстро, что и бежать было поздно.

– Помолчи, слушай меня и в этот раз постарайся всё сделать, как я тебе скажу. Похожа ты на мою дочу Настю. Пропала она. Не знаю, где сейчас. Может, и жива, а может, и нет. Увидев в первый раз тебя, принял за Настеньку. Потом пригляделся, понял, не она, но так похожа. Вот и решил помочь. Странная ты. Вижу, что не отсюда. Издалёка пришла. С тобой парень, держись его. Вам вместе быть. Ванду с собой возьмите. Одна она здесь осталась. Убили её Вальдемара, вчера убили. Был он в третьем вагоне, ранили его, ходить не мог. Вот австрияки и пристрелили.

На глаза навернулись слёзы. Я вспомнила, как взъерошенный Вальдемар прибежал и объявил, что уходит на фронт, как мы с Вандой провожали его на вокзале, как он переживал за нас, стараясь скрыть свою заботу за напускной бравадой. И вот, его больше нет. Что будет с Вандой? Не скажу ей пока ничего, пусть живёт надеждой.

– Что-то, ты, девонька задумалась?
– продолжил мужчина, - слушай дальше. Скоро на вокзал прибудет литерный. Вам бы туда попасть, а дальше в Москву. Там сможете спрятаться. Выживите. Живы будете, если меня послушаете. Тебе придётся совершить путешествие, долгое путешествие с Вандой и твоим другом. Человека спасать будете, хорошего человека. Не отказывайтесь от того, что вам предложат сделать, а пока ждите литерный. Мне жить осталась недолго. Только дух Степаныча держит меня в мире живых до тех пор, пока я не выполню своей задачи.

Мужчина стал обседать на пол. Его глаза на несколько секунд приняли осмысленное выражение, и он тихо прошептал:

– Найди дочь Степаныча, найди. Говорил он, что чувствует, жива, мол, она. Найди!

Мужчина бесформенным кулем повалился на грязный пол и затих.

– Съюзен, что случилось?

Артур подбежал ко мне, пощупав пульс лежащего мужчины, констатировал:

– Готов.

– Что значит, готов?

– А то, что он мёртв.

– Но как это могло случиться? Я только что с ним разговаривала…

Договорить не успела. За окном послышался гудок паровоза, лязг колёс. Явно на станцию прибывал состав.

– Это - литерный. Поторопитесь, нам туда, - предупредила я спутников, с изумлением посмотревших на меня.

– А ты как узнала? – поинтересовался один из них.

– Знаю только, что поезд в Москву идёт, а нам туда и нужно. Давайте, на перрон, а то без нас уедут.

Все поднялись, и мы выбежали на улицу. Действительно, к перрону подходил эшелон. Такой знакомый по довоенным временам. Пассажирские вагоны с занавесками на окнах, проводники на подножках. Единственное, что говорило о том, что идёт война, была грузовая платформа впереди паровоза. На ней разместились солдаты, по бокам виднелись пулемёты, спрятанные за мешками с песком.

Поскольку на первом пути стоял покинутый санитарный состав, вновь прибывший подошёл на запасной. Пыхнув паром, поезд остановился. Мы, пробравшись под вагоном, вышли к нему. Я увидела, как на землю спрыгнул офицер в новенькой форме и, увидев нас, остановился:

– Иза, Ванда! Как вы здесь оказались? Боже, всё как будто было вчера. Помните ваше выступление в «Европейской»? Меня вы, вероятно, не вспомните. Я был одним из ваших поклонников. Как вы здесь оказались?

– Извините,- Ванда выступила вперёд, не знаю, как к вам обращаться?

– Михаил Прокопьевич к вашим услугам, – наклонив в приветствии голову, произнёс мужчина.

– Не знаю, как и начать, - продолжила Ванда, - наверняка вы знаете, что с началом войны в Петербурге были организованы медицинские курсы, на которые мы с Изой и записались. Волей случая мы оказались в этом санитарном эшелоне, - Ванда кивнула на разгромленный состав. – Чудом удалось спастись. Сейчас пробираемся в Москву.

– Нам как раз по пути. Прошу, - Михаил жестом показал на вагон, - у нас как раз есть свободное купе. К сожалению, только одно. Однако, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ехать недолго. Утром, дай бог, будем на месте. Поторопитесь, скоро отправляемся. Друг за другом мы поднялись в вагон, и заняли места на мягких диванах. Как хорошо! Давненько не приходилось путешествовать с таким комфортом.

Дверь открылась, и к нам заглянул наш давешний знакомый:

– Я пришлю денщика. Он принесёт ужин.

Через несколько минут появился солдатик с подносом, заставленным немногочисленными тарелками. Нам предложили ветчину, нарезанную крупными кусками, с десяток яиц, пару кружков колбасы и, конечно же, каравай хлеба. Несмотря на столь скудное угощение, голод удалось утолить. Поезд тронулся и я, убаюканная тихим перестуком колёс, задремала. Почему-то мне привиделась моя московская квартира, а в ней я увидела Съюзен, настоящую Съюзен. Девушка сняла старинный костюм, бросила на кресло нелепую шляпку, и отправилась в спальню переодеваться. Раздался телефонный звонок, Съюзен что-то ответила и, схватив кошелёк, вышла на улицу. Там её встретил Вячеслав. О боже, Вячеслав! Тот самый молодой человек, с которым я когда-то отправилась на вечеринку, закончившуюся перемещением в прошлое. Значит, Съюзен, наверняка, пройдёт мой путь. Если это случится, то всё должно вернуться на круги своя. Не успела я поразмыслить над будущими перипетиями жизни, как состав резко дёрнувшись, стал замедлять скорость и вскоре остановился. Выглянув в окно, не обнаружила там никакого вокзала, ни даже крошечного полустанка. Кругом виднелись, уходящие вдаль, присыпанные снегом поля с одинокими угрюмыми деревьями.

– В чём дело? – поинтересовался один из моих спутников.

В ответ, пожав плечами, поднялась и вышла в надежде прояснить ситуацию. К сожалению, никого не было видно, и поэтому я решила пройти в головной вагон, надеясь там найти объяснение нашей внезапной остановки. Однако, перейти в другой вагон мне не удалось, поскольку дверь была почему-то заперта. Вернувшись в купе, предупредила, что выйду наружу.

– И охота тебе шляться, - сонно пробурчал Артур.

– И вам того же. Спи, давай! – огрызнувшись, вышла из купе и направилась к выходу из вагона, открыла дверь и очутилась на заснеженном поле. Как же, заснеженное! Обдав меня смрадом выхлопных газов, мимо промчался серый «Мерседес».

– Эй, Вань, глянь, как тётка вырядилась, - ткнув в мою сторону пальцем, мимо пробежали подростки. Один из них, мальчишка в разодранных джинсах и футболке с изображением средневекового рыцаря, остановился, посмотрел на меня и, покрутив пальцем у виска, убежал вслед за своими друзьями.

– Женщина, вы дорогу переходить собираетесь? – пребольно толкнув меня сумкой, мимо просеменила старушка, - вырядилась, люди добрые, вы на неё посмотрите! Вырядилась!

Бабулька бодро перебежала через дорогу, нарушив все возможные и невозможные правила движения и уже с другой стороны улицы крикнула:

– Пойди, проспись, а то, на тебе, вырядилась и шляется тут, под ногами путается! Путному человеку и шагу ступить негде.

Бабулька, гордо вскинув голову, удовлетворённая своей просветительской деятельностью, исчезла за углом старинного особняка чудом сохранившемся в бесконечной московской суете.

Называется, сходила узнать, почему поезд остановился. Решившись, шагнула на дорогу, собираясь утрясти свои разгулявшиеся мысли в небольшом сквере на противоположной стороне. Не успела сделать и шагу, как сзади раздался скрип тормозов, и рядом остановился зелёный микроавтобус, из окошка которого выглянул симпатичный парень.