Чтение онлайн

Отложил в сторону.

Со следующего листа на него смотрела кратенькая справочка о Юргене Генслере: кто, откуда, когда приехал в страну. Ясно. При оформлении гражданства пальчики откатывали. В поле зрения правоохранительных органов оборотень не попадал. Маловато...

Второй лист лёг поверх первого.

Инспектор, предвкушая интересное, принялся за третью справку — и не ошибся. С левого верхнего угла бумаги на него смотрело скуластое, некрасивое женское лицо. Волосы собраны на затылке, ничего не выражающие глаза, нос обычный, губы поджаты, подбородок узкий, скошенный...

Взгляд переместился на текст, а губы, словно помогая восприятию, зашептали:

— Салимова Агиля Рахимовна, 1989 года рождения... местная, адрес прилагается... судима за хранение наркотиков условно... кража... три года... ага... магазин с подельницей подломала ночью, судя по фабуле... отмотала полностью, под УДО не попала... Понятно!

Печать, вызывая Антона, активировалась будто сама собой. Памятуя о прошлой своей ошибке, Иванов повторил призыв трижды — как для самого крайнего случая. Призрак возник немедленно.

— Что случилось? — обеспокоенно осматриваясь, первым делом поинтересовался он.

Вместо ответа инспектор протянул другу распечатку с данными той самой, неизвестной с дачи.

Швец схватил бумагу обеими руками и жадно, копируя шевелением губ напарника, начал читать. Через минуту он довольно, хлопнув по листику тыльной стороной ладони, воскликнул:

— Есть! Мы тоже так думали!

Сергей мигом сообразил, что чего-то не знает.

— Объяснись!

Антон, не выпуская лист с мини-досье Салимовой, уселся на стул возле прикроватной тумбочки, закинул ногу на ногу и только тогда, создав себе максимум бытового комфорта, заговорил:

— Сегодня в этот самый центр реабилитации наркоманов наведались. Мутное местечко, я тебе доложу. Ремонтик дешёвенький, койки на соплях держатся, зато у директора и его зама внедорожники размером с маршрутку. Наверняка на федеральном финансировании сидят... Лечение в этой богадельне, как я понял, условно-бесплатное. Имеешь бабло — помогут ломку пережить, не имеешь — сам дурак. В остальном — всем на всё накласть. Вход-выход, как ни странно, свободный; из мер безопасности — один охранник на входе, да и тот спит. Ну да неважно... В общем, выяснилось, что наша Инга действительно находилась в центре на излечении от наркозависимости с марта по июнь текущего года, потом выписалась и свалила на все четыре стороны. Её еле вспомнили, по картотеке искали... Говорят — кроткой мышкой себя вела. Скромной, бесконфликтной. А вот соседкой по палате у неё как раз была эта самая, — тут он заглянул в лист, — Агиля. Имелись и прочие бабы — помещение на шесть коек, но запомнили почему-то только эту. Они постоянно парой ходили, Библию по углам читали. Но к другим с мессианством не лезли, тихо сами в своём котелке варились.

— Уверовали? — не особо удивляясь, уточнил инспектор. — Среди наркоманов это обычное дело. Они любят к Богу обратиться за помощью. На некоторое время истовость молитвы и ощущение внутреннего изменения к лучшему им даже помогают порвать с прошлым, но потом, в девяносто семи случаях из ста, торчки снова срываются во все тяжкие. А виноватым у них тогда становится Бог, который не уберёг от греха. Удобнее наркошам таким способом собственное безволие перед собой оправдывать: мол, если высшие силы не смогли помочь, то куда уж мне, слабому и насквозь больному человеку. Идиотизм в кубе, короче.

Швец показал большой палец.

— Точно. Именно уверовали. И, похоже, даже ухитрились соскочить с иглы. Во всяком случае, выписались из центра они вместе и даже пару раз потом наведывались к знакомым. Данные, к кому именно приходили, у Марека, он как раз сейчас кого-то там отрабатывает.

— А ты?

— А я в центре этом до сих торчу. Невидимым. Слушаю разговоры тамошних обитателей, вникаю. Мы-то своими расспросами сегодня волну подняли — будь здоров! Всем интересно, событий в том мирке мало происходит. Теперь вот повод для свежих сплетен появился... К тому же, сам знаешь, наркоманы — народ очень скрытный, многие с уголовным прошлым; при нас наверняка предпочли отмолчаться, на всякий случай... Вот и решил покрутиться среди них, робко надеясь, что в болтовне между собой те марафетчики что-нибудь интересное вспомнят. Публика эта, особенно в чужих секретах, донельзя осведомлённая... К сожалению, пока пусто, — с грустью заключил Антон. — Ты как? Лечат?

— Лечат, — лаконично подтвердил Сергей, не особо желая обсуждать своё пребывание в клинике.

— Тогда я помчался. Надо сегодня по месту прописки Салимовой успеть наведаться.

Призрак исчез, полный рабочего энтузиазма, а Иванов с тоской снова уставился в окно. Ему хотелось туда, к напарнику, занять себя действительно нужным и важным делом, а не шляться по врачам в мягких тапочках. От такого скучного самокопания его отвлекла вошедшая без стука кицунэ:

— Вот, — продемонстрировала она большой, в треть её роста, пакет. — Я тебе покушать немножко принесла. Компот, как ты просил, немножко курочки, апельсинчики...

И тут инспектора скрутил приступ хохота. Да такой сильный, что он завалился на кровать и схватился руками за живот, не в силах вымолвить ни слова. Из глаз брызнули слёзы.

— Ты чего? — недовольно, насуплено поинтересовалась девушка, которой такая разительная перемена настроения была решительно непонятна. — Чего, как конь, ржёшь?!

Сергей честно попытался ответить, но не смог — помешал новый, сильнее первого, приступ смеха. Всё, на что его хватило — трясущейся рукой указать на холодильник.

Ничего не понимающая домовая с яростью подбежала к почти двухметровой фабрике холода, распахнула дверцу, возмущённо открыла ротик и... рассмеялась. Искренне, уронив на пол принесённый аж из самого дома пакет, и тоже схватившись за живот.

Открывшаяся Машиному взгляду картина была поистине прекрасна: на центральной полочке, одиноко, высилась солидная горка из злополучных апельсинов. К ранее полученным от Марека и Эллы фруктам сегодня добавились ещё два, выданные каждому пациенту на обед в качестве десерта.

— А самое... — кое-как выдавливал из себя Иванов в перерывах между безудержным ржанием, — смешное... я их... не... люблю... Мандарины вкуснее...

Следующий день оказался практически точной копией предыдущего: побудка, процедурная, Лерд, таблетки, утром и в обед капельницы. Вот только с беготнёй по кабинетам стало проще — уже после обеда доктора от нового пациента отстали, предоставив его самому себе. Сергей, пользуясь случаем, с удовольствием завалился в кровать и проспал до вечера.

Единственной неприятностью, омрачающей спокойное пребывание в клинике, оказалась та самая тётка с тростью. Она с завидным постоянством попадалась инспектору на глаза и каждый раз старалась с ним заговорить, да настырно так — словно он ей деньги был должен!

Иванов быстро сообразил, что эта, весьма потасканная особа, к его персоне не то чтобы клеится, желая молодого тела, а, скорее играет с ним от скуки. Мнит себя этакой кошечкой, у которой в лапках зажата ещё живая, трепыхающаяся канарейка. Выпустит коготки — посмотрит, как пленница задрожит в ужасе, насладится страхом и превосходством. Потом обратно втянет, давая птичке успокоиться немного. Потом опять выпустит... Веселье такое, своеобразное.