Чтение онлайн

...Хр-р-р-рык!!! — левая нога обезьяноподобного болвана с огромным трудом, явно преодолевая неслабое сопротивление, сделала шаг. Мелкий, но вполне достаточный, чтобы понять — сейчас будет второй, и сил у этого долбаного побегушника на него хватит.

...А вот в Серёге тепла больше не было, даже некоторый позабытый холод накатил...

...Швец снова вернулся в своё призрачное состояние и теперь просто лежал, не моргая глядя в серое, безрадостное небо...

Пора заканчивать.

...Иванов не знал, откуда в нём появились силы. Он просто, словно совершая впервые в жизни сальто через голову, подавил непривычную дезориентацию и вскочил по собачьи — отталкиваясь руками и ногами одновременно. Поскользнулся, совершил замысловатый пируэт на границе законов гравитации, бросил тело вперёд. Не разбираясь, не рассуждая, на одних инстинктах. И сразу, ни о чём не задумываясь, влепил Печатью в лоб голема...

...Чёрное, быстрое...Удар... Тьма... Пустота...

— Ш-ш-ш-ш...

Странные, шипящие звуки доносились не из далека, как можно было подумать поначалу, а откуда-то поблизости. Змея? Маловероятно... чего ей здесь делать — в тёплой постели? Нет, это что-то другое...

— Ш-ш-ш-ш...

Как же неохота вставать... Ещё пять минуточек... Между тем, неизвестный источник шума вёл себя на удивление спокойно — не нарастал и не удалялся, просто шероховато, с придыханием продолжал тихонько напоминать о своём существовании. И чудилось в нём нечто тёплое, обволакивающее, гипнотически-манящее. Даже ассоциация сама собой подходящая подобралась: он словно успокаивал, как мама в детстве, когда коленку разобьёшь и ревёшь дурниной. Не столько от боли, сколько от обиды за то, что игры с друзьями прерваны и из-за страха перед кусучей зелёнкой, которой неизбежно намажут саднящую рану...

***

– Ш-ш-ш-ш...

...Да что же это такое?.. Иванов с трудом, преодолевая великое сопротивление сна, начал открывать глаза, чертыхаясь про себя и даже немножко злясь. Очень хотелось ещё понежиться, почувствовать себя обленившимся, прикорнувшим на солнышке котом.

Если бы не это загадочное шипение — спал бы и дальше, ни на что не обращая внимания. Может, прокладка на смесителе в кухне прохудилась, и теперь тонкая струйка воды бьёт точно в мойку? Похоже... Надо пойти и посмотреть, а не то Машка весь мозг исклюёт за бесхозяйственность...

— Очнулся? — раздался мужской, низкий, басовитый голос с хрипотцой прямо над головой. — Молодец. Да ты не ленись, распахни очи...

...Чудной кран. Говорящий...

— Ш-ш-ш-ш... ну... давай, Сергей, давай... Сколько можно как порося, в грязи валяться?

Придётся вставать. Нафиг такие перемешанные с реальностью сны?

Лёгкий шлепок по щеке. Ещё один, по другой. Снова... Это кто же так озаботился его пробуждением? Рука холодная, жёсткая, однозначно не Машкина. Кого ещё принесло?

— Иванов! — вместо привычного уже шипения зазвенело в голове. — Просыпайся! Хватит бездельничать!

От неожиданно знакомого голоса глаза раскрылись окончательно, а тело попыталось вытянуться во фрунт.

Над инспектором склонился Фрол Карпович собственной персоной, зачем-то упёршийся своей правой рукой в Серёгин лоб. А он что здесь делает? И почему Антон отмалчивается? Или уже получил пистон в одно место за служебное нерадение?

Иванов попытался вскочить, но тело сразу же свело в приступе боли, а тяжёлая рука шефа удерживающе легла ему на грудь.

— Ш-ш-ш-ш, — прошипел боярин, и до Сергея дошло — это он его так успокаивал, берёг от резкого пробуждения. Получилось не очень, если честно, но уж как вышло, так и вышло. — Лежи! Рано тебе пока вскакивать!

Глаза выхватили кусок серого, мрачного неба, на лицо упали несколько тяжёлых, холодных капель. Какая же это постель?..

И тогда инспектор вспомнил всё: и голема, и умирающего друга, и свой последний замах Печатью.

Он снова дёрнулся.

— Да лежи ты! В порядке твой приятель-собутыльник, если ты это хочешь знать! Занимаются им сейчас. Плох, но выкарабкается, сдюжит... — непривычно, по-отечески тепло смотря в глаза подчинённого, принялся отвечать на невысказанные вопросы Фрол Карпович. — И злыдня беглого вы одолели, хоть и бестолково.

— Мы не... — попытался парень выдавить из себя оправдание.

— Да знаю я, — раздосадовано перебил шеф. — Получилось так. Выбранить бы вас как следует за упущения, чина вашего недостойные, но не буду. Сами выводы сделаете. Я в двенадцатом годе под Смоленском тоже так вот ухитрился вляпаться. Разъезды наполеоновские вокруг города кишмя кишат, армия к обороне готовится, а мы в Москву тайно архиерейский обоз сопровождаем с грузом весьма ценным... Из охраны — полудюжина казачков. Смех один... Народец кругом бунтует, помещиков в топоры, любого в форме, нашей аль нет — на вилы; деревенские дурные попы антихристом всех до икотки пугают... Это потом хоть как-то организовались, а тогда... срам один, а не война... И вот зашли в одну деревеньку, дворов на двадцать. Пустую — ни курицы, ни коровки. Ну, не удивились — прятался народец в лесах, понимал, что всю живность на корм войску задарма пустят, а баб не по разу перепортят.

И пошёл я тогда в один домишко на отшибе. Дрянь, а не строеньице, даже по тем бедным временам. Не понравился он мне. Чем — по сию пору не знаю. Проверить решил.

Дойти не успел — из него нежить повалила. Да всякая! Злющая, голодная до человечины. Много её тогда круг войск крутилось, любит она смертушку... И что делать? Казачки сами в суевериях непроходимых пребывали, боязно им. Обозные — сплошь духовные лица, к мордобитию и прочим ратным премудростям непривычные. Оставался лишь я, грешник, да товарищ мой по службе...

Семь душ мы тогда не уберегли. Семь! — резко закончил боярин. — И всё как у вас: подозрения были, а уверенности не было. Мне Элла о твоих мыслишках поведать успела, пока ты в бессознательности валялся.

— Как она? — не сдержался Сергей.

— Нормально. Она меня и вызвала, пока вы тут с големом ратоборствовали. Позвонила. И тайность раскрыла. Так что, Иванов, цени бабу! О знакомстве со мной упоминать не любят! Боятся...

Инспектор промолчал. Похоже, Фрол Карпович пока не в курсе исповеди ведьмы и того, что ему известно немножко больше, чем думает шеф. Ну и хорошо.