Чтение онлайн

— Да тут и понимать нечего. Она в том коровнике была. Когда ты по Тоучу промахнулся — сгусток дурной Силы в стену угодил — её кирпичами здоровыми и привалило. А один так неудачно летел, что по темени бабёнку стукнул. Всё бы, может, и закончилось тайно, но Александросовы сослуживцы пронюхали о ранении Антона и обо всей этой нехорошей истории. Случай-то из ряда вон выходящий! Шутка ли — сотруднику руку вместе с Печатью оторвали. Набежало их — как народу на гулянье в Масленицу. Всё и вскрылось... Так как беглец был уже пойман — то по этому поводу сделать, к их великому неудовлетворению, ничего не смогли, а вот Юргена, Ингу и Агилю потом — не поленились, передопросили. В такой малости начальники Марека им отказать не посмели — не захотели полностью отношения портить. Оттуда о вашей драке и узнали. И про то, как Салимова померла — тоже. Вцепились, как Бобик в кость... Я по шапке получил, Швец ещё получит, как очухается, а ты — уволен.

— Но я же не специально, я даже не знал, без умысла... Меня Антоха пнул, когда Тоуч иглой проткнуть пытался...

Иванову жутко захотелось что-нибудь расколотить, чтобы хоть как-то избавиться от бушующей внутри обиды. Большое, дорогое, хрустящее под ногами...

Фрол Карпович положил свою ладонь на его руку.

— Успокойся. Что ни делается — всё к лучшему... Нормальной жизнью живи. Человеческой.

— Но я же не хотел, — продолжал парень свои попытки объяснить, оправдаться, довести, что это всё трагическая случайность.

Боярин понимающе ответил:

— Серёжа! Мне тоже жаль. Но ты пойми, к заповеди «Не убий» не существует поправок и комментариев. И толкования отсутствуют, и смягчающие обстоятельства тоже. Я всё понимаю, но поделать ничего не могу. Запрещено сотрудникам Департамента убивать, понимаешь? Под любым соусом запрещено. Даже Печати служебные такого не умеют. И поверь — ты ещё легко отделался... И воинов павших в битвах за Отечество не приплетай! — удар ладонью по столу оказался настолько силён, что закачались светильники, свет задрожал. — Не тот случай...Всего рассказать не могу, но увольнение для тебя — наиболее благоприятный исход.

***

...Любой сторонний наблюдатель, окажись он неподалёку, сразу бы понял, глядя на разыгрывающуюся драму в укромном углу ресторана: все эти перепады настроения, преследующие весь вечер пожилого начальника отдела Департамента Управления Душами происходили не от вздорного нрава, а являлись всего лишь, может быть и малодушной, попыткой отсрочить неизбежный финал беседы... Однако бывший подчинённый, ослеплённый обидой, этой тонкости попросту не заметил...

***

...Иванову наконец-то удалось справиться с потрясением и ему стало противно от всего происходящего, невыразимо тошно. Зло заблестели глаза, наружу полезла строптивая гордость.

— Ясно. Уволен так уволен. Не пропаду. Спасибо за всё, наверное... — Сергей достал из кармана пиджака бумажник, не глядя вытащил купюру и бросил на стол. За кофе должно хватить. После встал, и, круто развернувшись на негнущихся, деревянных ногах, стремительно пошёл к выходу из зала. Он не оборачивался, а Фрол Карпович, устало уперев лоб в ладони, не окликал. Ему было очень больно...

Эпилог

Уже на улице, окончательно осознав своё новое положение безработного, бывший инспектор понял: хочется напиться. В хлам, в муку, до положения риз. И дело было не в самом алкоголе — он, как известно, проблемы может только спрятать ненадолго и усугубить, а просто захотелось забыться. Медленно и со вкусом, планомерно надираясь...

Однако оставалось ещё одно дело.

Покопавшись в смартфоне, Иванов нашёл нужный номер, нажал вызов. Ответили сразу.

— Иоганн? Здорово. Ты куда пропал. Не звонишь, не интересуешься...

Собеседник, вздохнув, признался.

— Я хотел, но отец запретил. Велел не мешать полицейским в работе и ждать результатов. Сказал, что в крайнем случае сам позвонит...

Парня передёрнуло.

— Ну нельзя же быть таким послушным! Разобрались мы со смертью твоего брата, и деньги кое-какие остались... Потому предлагаю встретиться в баре поприличней и всё обсудить. На тебя алкоголь хоть немного действует?

Оборотень замялся.

— Денег не надо. Это ваше, как папа и сказал... Сергей, ты мне предлагаешь сейчас напиться в компании охотника за нечистью?

— Да. До зелёных чёртиков.

Раздумывал Иоганн недолго.

— Время и место?

— Через час, бар «Первый тайм». Нормально?

— Вполне. Выезжаю. Место уже погуглил, так что объяснять, где находится — не нужно.

— И это... — Иванов хоть и колебался, но всё же решился высказать своё мнение. — Пошли ты батю куда подальше. Своей головой живи. Квартира от брата у тебя есть, деньги заработаешь. Ну его, нельзя так, всю жизнь на коротком поводке... Подумай на досуге...

К удивлению, оборотень согласился:

— Знаю. Сам так хочу... А в том баре что-нибудь позабористее делать умеют? Чтобы даже потомственного вервольфа проняло?

— Пиво с водкой, один к одному. Для начала...

— Серёжа! — Маша печально смотрела на заставленную кастрюльками кухонную плиту. — Иди кушать! Я супчик грибной сварила, кашка есть свежая, мясо тушёное, пирог скоро дойдёт...

— Нет, спасибо, — донеслось из комнаты. — Я не голодный!

Такая постановка вопроса домовую явно не устроила. Для кого старалась? Для кого у конфорок, пропади они пропадом, как белка в колесе, крутилась? Всё с пылу, с жару, свеженькое...

Кицунэ даже поскандалить захотелось от такого неуважения к своему труду, но она мужественно сдержалась и сделала ещё одну попытку решить дело миром:

— Ну для кого я готовила? — попробовала пронять парня жалобным голоском девушка. Иногда прокатывало. — Что, совсем не вкусно?

— Нет. То есть да. Вкусно. Очень вкусно. А давай я потом поем, — не повёлся Иванов. — Я занят.

Хитрость не удалась, заставив Машу нахмуриться. «Ну вот, похоже, переиграла. Придётся что-то новое сочинять», — с неудовольствием думала она, прекрасно осознавая, что слишком часто злоупотребляла этими маленькими, безобидными манипуляциями. Однако сдаваться девушка не собиралась, раздосадовано прошипев: «Ну, держись!».

Зло топнув ножкой и мысленно наплевав на все свои попытки провести день в тишине и согласии, кицунэ, сжав кулачки, направилась в комнату, полная решимости разобраться с этим неблагодарным верзилой.