Чтение онлайн

– Ясно, командир. Все будет нормально, не волнуйтесь. Мы сейчас быстро все разберем.

Первая группа выбралась наружу, дверь десантного отсека захлопнулась. Шлюпка мягко оторвалась от камней, поплыла вверх. Круминь проводил взглядом стоящую посреди лагеря троицу, развернул машину на юго-восток. Правильно он поступил, или не стоило делить группу? Так получилось бы лишних полтора часа, а хотелось скорее убраться из этого непонятного места. «Да ничего не случится! – подбодрил он себя мысленно. – Шесть дней здесь проторчали, и все спокойно было. Почему сегодня должно что-нибудь произойти? Вероника – девушка исполнительная, дисциплинированная, сделает все по инструкции. И Степан всегда подстрахует. Будет шутить, балагурить, но когда до дела доходит, на него можно положиться». Правильно, что он тех троих высадил в кратере, их не страшно без присмотра оставлять. Вот Коцюба – девица амбициозная, того и гляди, попрет на рожон. Ее далеко с поводка отпускать опасно.

Он покосился на сидевшую рядом разведчицу. Уловив взгляд, Елена повернулась к нему:

– И что вы об этом думаете?

– О чем?

– О «кольце», о пене, вообще о планете.

– А что мне думать? Наше дело – данные собрать. На Земле найдется кому думать, им за то ученые степени присваивают.

Не мог же он выложить свои соображения сидящей рядом разведчице! Кому другому, но не ей. Иван невольно задумался, с кем из экипажа он мог бы поделиться мыслями о природе этой «пены». Например, с Алексеем? Да, Буланову можно сказать, он воспримет это как должное: раз командир так считает, значит, у него есть основания. Маслов? Степан бы, естественно, не поверил, но и комментировать его слова не стал бы. Уважает. А Вероника бы поверила. Хотя ей такого говорить не стоит, а то у нее опять глазища загорятся, и будет ходить следом, выпрашивать дополнительную высадку, придумывать, что бы еще поисследовать. Иван знал, что отказать ей не сможет. Наверное, он видел в Веронике дочь, которой у него не было. И по возрасту она как раз подходила в дочери…

Коцюба по возрасту тоже подходила, но ее в этой роли Иван не воспринимал. К химику-планетологу у него складывалось двойственное отношение. С одной стороны, он признавал в ней несомненного профессионала. Но с другой – раздражала ее самоуверенность и амбициозность. Очень уж явно проявлялась в ней «колотовщина».

Сергей Колотов был давним другом Ивана, еще с академии. Вместе они и в экспедиции ходить начинали. Но потом, после трагедии на планете Лида, где погиб их командир Станислав Тимовский, бывшие друзья отдалились друг от друга. Формально Колотов ни в чем виноват тогда не был – кто же мог предвидеть последствия попытки «исследовать любой ценой»? Но на рожон полез именно он, потому как считал себя героем и победителем. Собственно, он и был победителем по жизни – вон до должности заместителя губернатора Новой Европы добрался. Но другом Круминя он быть перестал. Потому что Иван понял: не нравятся ему люди, всегда уверенные в своей правоте.

Теперь вот Коцюба такая же. Тоже пришла в косморазведку удовлетворять амбиции, доказывать всем свою «суперовость». Ярослава успокаивала, когда Иван жаловался на строптивую химичку: «Не придавай значения. Девочка самоутверждается, с годами пройдет». С годами-то пройдет. Но пока что ему приходится отвечать за выходки каждого члена экипажа, на то он и командир. Командир отвечает за все…

Перед носом шлюпки поднялись гладкие, будто срезанные ножом скалы. Круминь осторожно опустил машину на дно ущелья, открыл дверь кабины, огляделся. На дне всегда царил полумрак – горный кряж загораживал ущелье от солнечного света. Только на закате слабые лучи добирались сюда, подсвечивая северный, буровато-красный склон. И делали картину еще более зловещей.

Но пока до заката было далеко, в ущелье висели густые сумерки. Иван взял переносной терминал, спрыгнул на камни, пошел к ближайшему датчику, блестящей оранжевой блямбой торчащему на стене ущелья. Подключил, перегоняя информацию в память терминала, пробежал глазами по итоговым данным на экране. За ночь никаких вспышек активности приборы не зафиксировали, и здесь все оставалось спокойно. Слишком спокойная планета.

– Лена, иди направо, снимай датчики, а я пойду налево, – распорядился он.

– «Направо пойдешь, коня потеряешь, налево пойдешь…»

– Ты так не шути, не на Земле.

– Командир, вы что, суеверны? – хихикнула Коцюба.

– Полетаешь с мое, станешь и ты суеверной.

– Ладно, молчу. Сходите налево. – Лена вновь прыснула.

Круминь решил, что лучше промолчать, и занялся датчиком. Прибор намертво крепился к стене вакуумной присоской. Нужно отключить ее и секунд через тридцать плавно отделить датчик от скалы. Затем пройти сто метров к следующему, и так далее. Он занимался третьим, когда Коцюба вскрикнула в сердцах: «Ах ты ж дрянь!» – и следом раздался шум оползня во внешних телефонах. Круминь резко повернулся. Бортовой прожектор шлюпки подсвечивал облако пыли, поднимающееся со дна ущелья. Коцюба стояла рядом и что-то разглядывала.

– Елена, что случилось?

– Все нормально, небольшой оползень.

Не стоило труда догадаться, чем оползень вызван. С обычной своей поспешностью Коцюба не дождалась, пока присоска отключится, и решила ей «помочь». Очевидно, в скальной породе была трещина, и от рывка камни на склоне сдвинулись.

– Лена, ты можешь делать все не так резко? – В сердцах Круминь чуть было не выругался.

– Командир, идите лучше сюда. Здесь что-то есть.

– Что именно?

– Под камнями какая-то расщелина. По-моему, глубокая.

У Круминя екнуло сердце. Начинаются сюрпризы. Он оставил датчики и поспешил к планетологу.

На месте отвалившейся каменной плиты зияла дыра. Совсем небольшая, полметра на метр. Но когда они попробовали заглянуть внутрь, дна в свете ручных фонарей не увидели. Даже шлюпочный прожектор мало помог. Мощный пучок света вырвал из тьмы стены расщелины, уходившей вниз метров на пятьдесят. А глубже стены исчезали, открывая огромную полость.

– Вот это да! Там же пещера, громадная, – восхищенно протянула Елена. И тут же предложила: – Командир, у нас длина троса на лебедке пятьсот метров? Давайте я спущусь.

Вот они, эти сюрпризы! Пускать девушку вниз Круминю не хотелось, ох как не хотелось. Но и проигнорировать такую находку он не мог. Предчувствия предчувствиями, а работа работой.

– Хорошо, я подгоню шлюпку. Но, Лена, – очень, очень осторожно!

– Конечно, вы что, меня не знаете! Не первый же день я в экспедиции.

– Потому и говорю «осторожно», что знаю. Кто обвал устроил?

– Если бы не обвал, мы бы пещеру не нашли.

Спорить было бесполезно, Круминь только рукой махнул.

Они расчехлили лебедку, закрепили конец троса на поясе у Коцюбы. Разведчица повесила на шею петрограф, присела на корточки возле расщелины.

– Я пошла!

– Давай, с богом!

– Ага, – кивнула и мягко спрыгнула.

Круминь включил лебедку. Вскоре голова разведчицы оказалась ниже уровня свода.

– Наблюдаю свод пещеры. Порфировая структура [8] – начала деловито докладывать Коцюба. – Цвет темно-бурый, со светлыми жеодами [9] . С южной стороны свод переходит в стену. Расстояние метров сорок – сорок пять. По-моему, гранит, основание горного хребта. С севера… А с севера я стены не вижу. Мой фонарь не достает.

– Продолжай спуск. Как увидишь дно, сразу сообщи.

– Разумеется!

Елена замолчала, и вскоре фигурка на другом конце троса растворилась в темноте. Круминь сидел у расщелины, сжимая в руках пульт управления лебедкой. Пока что в пещере ничего необычного не происходило. «Может, обойдется?» – шевельнулась робкая надежда. Счетчик выплевывал на табло цифру за цифрой. Пятьдесят метров. Семьдесят. Сто.

– Что там, Елена?

– Пока все то же. С юга гранитное основание скалы, с севера – темнота. Дна не видно.