Чтение онлайн

– Заходи, заходи!

– Доброе утро!

– Доброе? Приятно слышать это сегодня от тебя. – Шеф усмехнулся и кивнул на кресло. – Что ж, значит, доброе! Всю ночь просидел в архиве? Хоть поспать успел?

– Ничего, выспался.

– Ладно, если так. – Шеф сразу стал серьезным. – Выкладывай свои мысли.

– Я думаю, что мы имеем дело с вторжением инопланетного разума на Землю.

Берг выпалил, как в прорубь нырнул. И тут же взглянул на руководителя. Как тому нравится подобная версии?

– Да… – протянул бывший косморазведчик. – Выходит, я не ошибся, когда поручил тебе это дело. Не боишься делать смелые выводы. Что, ждешь возражений? Не дождешься. Я сам подумал о том же, когда отчет увидел.

– Разумеется, это предварительная версия, – поспешно уточнил Рихард.

– Разумеется. И единственная, объясняющая случившееся?

– Пока да.

– Причем это худший вариант развития событий из всех возможных. Затрагивающий не одну Евроссию, а все человечество.

– Я понимаю.

– Это замечательно, что ты понимаешь. Теперь слушай. Если твоя версия подтвердится, то итоги расследования нам мало что дадут. Скорее всего, мы вообще никак не сможем их интерпретировать. Стало быть, иметь они могут лишь второстепенное значение, научно-познавательное, так сказать. А первостепенное – это сохранение секретности операции. Не исключено, что от этого будет зависеть существование людей как вида. Это тоже понятно?

– Не совсем. Как итоги расследования могут быть второстепенными? Мы ведь не знаем, какова цель вторжения. А без этого как построить тактику и стратегию обороны?

– Какова бы ни была цель, угрозой является само существование этих… не знаю кого. Потому наша единственная тактика и стратегия – сделать, чтобы их не было на Земле. Вернее, чтобы никто не узнал, что они здесь побывали.

– Почему?

Шеф вздохнул, прикрыл глаза, помолчал. Потом грустно посмотрел на Берга.

– Жаль, Рихард, что приходится тебе это разжевывать. Но, наверное, необходимо. Человечество переживает очень непростой период своей истории. И неоднозначный. Миллионы лет наши предки жили на этой планете, шаг за шагом поднимаясь к тому, что принято называть венцом творения. Но оставаться здесь и дальше мы не можем. Мы не доверяем нашим соседям, – таким же людям, но с другими ценностями и принципами. Мы обязаны не доверять, если хотим выжить. Среднестатистический обыватель – не только в Евроссии, в любой стране мира, – боится жить на Земле. Боится за себя, за своих детей. Он слишком хорошо знает, что миллионы, сотни миллионов других людей его ненавидят. За цвет кожи, за язык, на котором он разговаривает, за бога, которого он вспоминает разве что по праздникам. Да тьфу ты – за пару свиных шпикачек, которые он съел на ужин! Ненавидят и не задумываясь убьют, если представится случай сделать это безнаказанно. Это наша реальность, Рихард. Обыватель боится жить на Земле. Но он не боится Дальнего Космоса! Космос – это настоящий небесный дар, добрая сказка. Космос – последняя надежда для потерявшего надежду человечества. До завершения проекта «Новая Европа» осталось меньше тридцати лет. И все! Конец страхам. Наши дети и внуки будут расти в новом мире. Им не нужно будет бояться. Сорок два парсека до ближайшего шахида с ядерной бомбой за пазухой – достаточно? Они построят такую державу, какую сами захотят, не считаясь с мнением «соседей». И ради этой державы свободных счастливых людей я готов на все. А ты?

– И я готов. – Берг неуверенно улыбнулся. Не понимал пока, куда клонит шеф.

– А она-то может и не состояться. Представь, что произойдет, когда обыватель узнает, что сказка о добром космосе – это только сказка? Что на других планетах его могут поджидать «соседи» на порядок, да что там – на десять порядков более непонятные и непредсказуемые, чем земные? Что начнется здесь, на Земле? Пандемия массовых самоубийств? Апокалипсические психозы с уничтожением всех и вся? Новая мировая война? Все одновременно? И гадать не хочу! Нет, никаких Чужих существовать не должно. Во всяком случае, не сегодня. Через два-три поколения люди укоренятся на новых планетах, почувствуют их своими. Тогда и пускай изучают «братьев по разуму». А для нас их цели и намерения значения не имеют. Наша тактика и стратегия – уничтожить. И когда я говорю «наша» – это я не СБК подразумеваю и уж тем более не Евроссию. Только нас с тобой, Рихард. Нас двоих.

Шеф замолчал. Вопросительно посмотрел на Берга:

– Я тебя убедил?

– В общем, да. Я согласен, что контакт с инопланетным разумом способен вызвать шок у неподготовленного человека. Но почему вы считаете, что это настолько опасно? Человечество пережило многое, переживет и это. Что касается соседства: не обязательно же любые соседи – враги? Пусть даже они совсем не похожие. Предпринять меры предосторожности необходимо, но…

– Так ты полагаешь, что я преувеличиваю опасность? Ладно, расскажу тебе кое-что. Ответь мне на вопрос: ты единственный ребенок в семье?

– Да. – Рихард пожал плечами, не понимая, к чему шеф задал этот вопрос.

– А твой отец? Мать?

– Отец тоже один. У мамы есть сестра.

– И у тебя одна дочь? Не планируете пополнения семейства?

– Нет, не планируем.

– Почему так? Мы же пропагандируем: «Не меньше двух детей в семье!»

– У нас были сложности с рождением дочери. Вы ведь знаете! – Берг поморщился от болезненной темы.

– Знаю. Ты, наверное, думаешь: «С чего это он затеял разговор, не относящийся к теме?» – Шеф хитро прищурился. Берг не ответил, кивнул молча. – Как ты думаешь, Рихард, почему раньше у людей не было «сложностей» с продолжением рода, а теперь вдруг появились? И заметь, появились в тех сообществах, которые первыми приобщились к ценностям современной цивилизации, так сказать. С чего бы?

– Много причин. Техногенные факторы, поздние браки, женщины рожают в старшем возрасте…

– Те-те-те! «Техногенные факторы, поздний возраст». Значит, современная медицина, победившая рак, вирус иммунодефицита, туберкулез, ишемическую болезнь и диабет, в этом случае оказалась бессильна? Репродуктивный аппарат, который совершенствовался миллионы лет эволюции, вдруг сбой дает? А послушай другое мнение. Лет тридцать назад группа генетиков Берлинского университета решила взяться за эту задачу серьезно. Очень серьезно, не погнушались привлечь социологов, философов. И таки глубоко копнули, поэтому результаты исследований пришлось засекретить. Но у тебя сейчас уровень доступа с запасом, потому расскажу, что они обнаружили. Миллионы лет основной целью совокупления мужских и женских особей являлось размножение, продолжение рода. Именно для этого эволюция и разделила существ одного вида на два пола, именно для этого создавала и совершенствовала репродуктивный аппарат. У примитивных видов всем процессом руководит инстинкт, у более развитых он подкрепляется так называемым сексуальным удовлетворением. Но основная цель от этого не меняется. И только с человеком все вышло иначе. Что есть цивилизация? Грубо говоря, это подмена биологических законов, управляющих нашим поведением, законами социальными. В сфере межполовых отношений такая подмена и вовсе все перевернула с ног на голову. То, что было средством, стало целью. Инстинкт выхолостился, утратил первоначальное значение. Не инстинкт продолжения рода это уже, а так, инстинкт совокупления. Не спорь, я опровергну твои возражения одним словом – гомосексуализм. Мы ведь давно признали, что это не болезнь и не извращение, а неотъемлемое право личности. Так что в половые отношения теперь вступают не биологические индивиды, а «личности». А что в этих самых отношениях нужно личности? В девяноста девяти и девяти десятых процентов случаев – получить удовлетворение, физическое, моральное или какое там еще, упрочить социальный либо финансовый статус, выполнить обязанности: супружеские, дружеские, клановые и тэдэ. Оставшаяся одна десятая процента пар вдобавок не прочь и ребенка зачать. А случаи, когда зачатие является единственной целью, составляют тысячные доли процента. Теории об «эрогенных зонах» и «унисексизме» и вовсе делают необязательным не только наличие органов, первоначально возникших как репродуктивные, но и разделение на два пола. Казалось бы, какая связь между биологией и мотивацией интимных отношений? А связь выявили. Мысли, витающие в головах будущих родителей, очень даже однозначно влияют на формирование их потомства. «Совокупление без размножения» закрепляется в геноме человека. Десяток поколений, и мы разучимся размножаться. Если в ближайшее время не подхлестнем в себе желание это делать.

– Чтобы какие-то изменения закрепились в геноме, десятка поколений маловато, – усомнился Рихард. – Все-таки миллионы лет эволюции… Но если правда это, то жутковато.

– Потому и засекретили, что жутковато. Я ведь для чего тебе лекцию прочел? Чтобы ты понял: мы крайне мало знаем о себе. И часто считаем себя сильнее и разумнее, чем есть на самом деле. Этим, с Горгоны, им ведь необязательно делать людям что-то плохое. Необязательно объявлять нам войну, завоевывать, терроризировать. Достаточно выбрать подходящее время и напугать. Глядишь, мы сами себя уничтожим со страху.

Он замолчал. Ждал, согласится Берг или снова начнет возражать? И Рихард молчал. Не хотел спешить с выводами.

Молчанка длилась минут пять. В конце концов шеф сдался:

– Вижу, логика на тебя не действует. Понятное дело, ты у нас человек неординарный, тебя не испугать ни «пришельцами», ни чем другим. И ты уверен, что таких «суперменов» на Земле хватит, чтобы миллиарды обывателей держать в узде, не дать им превратиться в безмозглое стадо. Попробуем с другой стороны зайти. Но сперва водички налей мне, пожалуйста, горло промочить.

Графин с минералкой и стаканы стояли в самой середине широкого шефовского стола. Рихарду пришлось приподняться, чтобы дотянуться до них. И в тот самый миг, когда шипящая, пузырящаяся струйка выплеснулась из горлышка, что-то круглое, тяжелое, ртутно-свинцовое метнулось ему в лицо.

Реакция не подвела. С какой бы скоростью не летел шар, Берг успевал его остановить. Левая рука, только что придерживающая стакан, взлетела к лицу, пальцы выхватили из воздуха…

Пальцы ничего не выхватили. Рихард удивленно разжал пустую ладонь, перевел взгляд на шефа. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла, и довольно улыбался. Подбрасывал на ладони маленький, увесистый, ртутно-свинцовой шарик. У шарика был небольшой секрет – резинка, тонкая, но наверняка прочная, намотанная на средний палец шефа.